Так не бывает!

— Готов? - Ева стояла в углу, обматывая мешковатый шарф вокруг шеи. — Такси ждет.. — Да, выходим, - парень суетился возле зеркала и то выпрямлял, то загибал воротник бархатного пальто. — Ты как на променад. — Да не, просто.. В порядок себя привёл. Девушка недоверчиво повела бровью и, приоткрыв дверь, жестом пригласила Антона выйти. "Не думала, что сейчас его способен морочить внешний вид." Ева аккуратно приоткрыла лакированную дверь и заглянула в светлый, просторный кабинет. Поймав на себе взгляд лазурных глаз, она приветливо улыбнулась и пропустила вперед Антона, стоявшего сзади и нервно переступавшего с ноги на ногу. — Добрый.. вечер, - дверь за ним захлопнулась, и в комнате на секунду повисла уютная тишина. Мужчина поднялся с кресла, обтянутого кожей и сделал шаг навстречу юноше. Напротив стояла уютная софа, слегка отвернутая вбок. Рядом - напольная лампа, укутывающая помещение мягким, теплым светом. По всему периметру были аккуратно расставлены сочные растения. — Здравствуй! Вешалка вон там, - он указал рукой в угол комнаты. — Как добрались? Легко ли нашли кабинет? В голове Шастуна профессиональная дружелюбность доктора (Психолога?.. Психотерапевта?.. или кто он там..) никак не сопоставлялась с его холодным темпераментом, что он представлял в повседневности. Хотя, те ситуации, в которых Антон мог наблюдать за Арсением, вряд ли можно было назвать повседневными. — Да, вроде.. Спасибо, - он повесил пальто и уставился на мужчину. — Присаживайся на диванчик. Можешь расположиться так, как тебе удобно, - доктор разместился на кресле и ловким движением выудил авторучку из кармана белоснежной рубашки. - Если прохладно, можем закрыть окно. — Нет, все в порядке, - парень присел на диван и поежился, но вовсе не от холода. Внутреннее напряжение, всё же, давало о себе знать. — Приляг, если так комфортнее. Антон послушно принял горизонтальное положение и, глубоко вздохнув, прикрыл глаза. — Отлично. Если ты вдруг почувствуешь себя нехорошо, обязательно скажи мне об этом, и мы отложим сессию до момента, когда ты будешь к этому готов. Хорошо? — Да.. да. — Славно. Итак... Как ты чувствуешь себя на данный момент, Антон? — Не знаю. "Никак" сюда подходит, - юноша заломил пальцы рук. — Понимаю. А какие эмоции ты испытывал в последние дни? — После выписки? Ну.. - он замялся, воспроизводя в голове события последних дней. - Стыд. И вину. Арсений сделал пару небрежных заметок в блокноте. — Позволь уточнить, перед кем ты испытываешь эти чувства? "Перед вами" - мгновенно пронеслось в голове у юноши, но озвучить эти слова он не решился. — Перед Евой, перед собой... Перед мамой, - последнее слово застряло комом в горле. Открываться волшебным образом удавалось легко: Антон лежал, словно под гипнозом. Бархатный голос психолога немного расслаблял. Он сделал очередную пометку. — Чувствуешь ли ты себя готовым поговорить об этом? Шастун задумался. Лекарства сильно притупили его чувства: он не ощущал той боли, что грызла его изнутри с неделю назад. - Да, я готов. — Хорошо. Итак, Антон... Скажи, пожалуйста, с чем связаны твои чувства? И парень рассказал обо всём: о матери, о работе, об отце, о таблетках, об одиночестве, о долгах и о вине за свою слабость. В момент показалось, словно препараты перестали действовать, а в помещении остался лишь он наедине с самим собой. Все чувства словно сорвались с цепи: они стремились и стремились наружу. Антон уже не думал о связности мыслей и скромности его речи - он лишь говорил. Говорил, говорил и говорил до тех пор, пока его словно не ударило током. — Уже не хватало сил, и... - он распахнул глаза, повернулся и вновь увидел перед собой неподвижную фигуру в кресле. Поток мыслей оборвался в момент. Голубые глаза проникали прямиком в душу. Они только что вывернули её наизнанку. Стало стыдно и почему-то страшно. — Боже... Блять... В смысле, нет, простите... — Что такое, Антон? Ты хорошо себя чувствуешь? Мы можем остановиться, - доктор, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие, отложил блокнот в сторону и едва приблизился к парню. — Да, думаю, да. Простите, - он вскочил с дивана и пошатнулся. Арсений немедленно среагировал и схватил Шастуна под локоть, мягко усаживая обратно. — Все в порядке. Держи, - врач протянул ему высокий стакан с прохладной водой и сел напротив. — Голова? Тошнит? — Закружилась. Встал резко. Все в порядке, спасибо.. - парень снова попробовал встать, но психолог подавил его попытку, небрежным, даже резким движением усадив его обратно. Где же ваш профессионализм, Арсений Сергеевич? Мужчина накинул на плечи пиджак и снял с вешалки еще мокрое пальто юноши. — Я спущусь с тобой. Ева внизу ждет, - он помог Антону одеться, что вышло не с первой попытки. — Спасибо. Они осторожно спустились ко входу, где уже стояла девушка. Она пыталась скрыть волнение, но, как ни странно, безуспешно. Заметив доктора, придерживающего парня за руку, она кинулась им навстречу. — Что произошло? Антон чуть было хотел открыть рот, но доктор ответил за него: — Давление упало, видимо. — Я сяду пойду, - парень констатировал факт и двинулся в сторону лавочки. Арсений отпустил его локоть и проводил внимательным взглядом. — Ну, как все прошло? - Ева вызвала такси и засунула телефон поглубже в карман. — Я представлял себе это несколько иначе, - он продолжал смотреть на темный силуэт, расположившийся на скамейке. В темноте неожиданно загорелся красный огонёк. — Он у тебя курит, что-ли? — Что? — Курит, спрашиваю? - мужчина указал в сторону аллеи. — А.. Да, - Ева тяжело вздохнула. — Вредно, - протянул он. И тоже закурил. — Он шел на контакт? — Да, даже.. Очень. Девушка больше не задавала вопросов, хоть в голове их было огромное множество. Пару минут они стояли на крыльце, молча наблюдая за мелькающей в темноте искоркой. Когда машина подъехала, Ева заглянула в глаза Арсению и вновь протянула благодарное, печальное "Спасибо". — Напиши мне, как дома будете. Нужно будет немного поменять дозировки.. - он подмигнул и скрылся в дверях здания. В дороге Антон не проронил ни слова. Он сидел на заднем сидении, разглядывая блики проносящихся мимо фонарей. После сессии он стал ощущать себя то ли пустым, то ли голым. Так или иначе, чувство вины и ощущение собственной слабости граничили с потрясающей, даже немного пугающей легкостью внутри. Шастун уже не стремился понять своих чувств или думать об этом. Сейчас это было ни к чему. Стремиться хотелось только уснуть.