you're made of stars.

Первым делом Венти обращает внимание на зелёные бутылки из-под алкоголя прямо у входа. Некоторые бутылки стояли, другие — лежали. Пахло перегаром вперемешку с омерзительным сигаретным дымом, который неприятно кружил Венти голову. Аккалми прошел дальше в квартиру, даже не снимая обуви. Свет был включен только на кухне, и юноша подумал что родительница сидит именно там. И не ошибся. Женщина сидела за столом, спрятав лицо за ладонью. Она выглядела как обычно, растрёпанные сальные волосы, закреплённые где-то на макушке черным пластиковым крабиком, потрёпанный временем выцветший халат и тапочки. Перед ней была тарелка с супом, к которой, похоже, она не притрагивалась. Он уже давно остыл. Где-то рядом с рукой лежало странное письмо, уже открытое и прочтенное. В Венти снова проснулось любопытство, но юноша пытался убаюкать его обратно, потому что сейчас любопытствовать явно не время. На другом конце стола стояла точно такая же тарелка, только не с супом, а макаронами и мясной котлетой. Тоже остывшая. Венти предположил, что она ждала кого-то, но этот «кто-то» так и не пришел. Он решил сесть за стол, поджав губы в одну нервную ниточку. Мать так и не изменила свое положение, все так же сидела и не показывала лица. И сама она выглядела очень зажато и подавленно. Она ничего не ела, и из-за чувства тревоги Аккалми тоже не ел. Они так и молчали, не смея и слова произнести. Однако Венти краем уха слабо слышал тихое хныканье и повторение одного и того же слова. Но какого именно — юноша не слышал. Аккалми решил отправить в рот макароны с куском котлеты. В рот ударил тошнотворный холод и не соленая пища. Венти с большим трудом пережевал еду и проглотил ее, чуть сморщившись. Дальше он не ел не только из-за тревоги, но и отсутствия аппетита. Лампочка, что висела над их столом, слегка покачивалась из-за шагов соседей сверху. И только эти шаги нарушали чересчур напряжённую и пугающую тишину. Венти и его родительнице нечего сказать. Младший Аккалми решает чуть коснуться руки матери, но она резко дёргается, напугав юношу. — Твой отец… Он… Его друзья… — женщина пыталась что-то сказать сыну. Она старалась связать слова в одно предложение, но алкоголь не давал ей это сделать. Венти максимально некомфортно. Хотелось сбежать, да совесть не позволяла. В голове постоянно прокручивалась прогулка с Сяо, радостные улыбки и смех по всей улице. Венти хотелось остаться в этих ярких минутах навсегда. К сожалению, человечество ещё не придумало машину, которая могла бы поворачивать время вспять. Внезапно что-то внутри «щёлкнуло». Тут-то до Венти дошла одна вещь. Очень важная. Он вдруг догадался, понял причину, по которой мать позволяла себе пить. И эта причина разгромила все внутри юноши. И эта причина дала ему ответы на все вопросы. Родительница позволяла себе напиваться, потому что рядом не было Венти, который мог бы застать ее в пьяном виде. Она до сих пор не забыла отца, который так нагло бросил её. Но теперь младший Аккалми пошел в школу и дома он появляется реже, и она могла это ограничение снять. — «Так это все моя вина?» — промелькнуло в голове Венти, и эта мысль испортило все настроение и мотивацию что-либо делать. Усталость брала верх. Только младший Аккалми не совсем понимал, по какой причине женщина напилась так, что даже не приехала за ним. Она раньше никогда так не делала. Венти с трудом поднял взгляд на маму, пытаясь увидеть в ней хоть намек ответа. Он слегка кашлянул, стараясь обратить на себя внимание и надеясь услышать продолжение предложение про отца и его друзей. Чувство, будто ты не видим и не слышен. Хотелось крикнуть на всю квартиру, чтобы убедиться в том, что Венти существует. — Что «отец»? Что «его друзья»? — начал давить обладатель косичек, желая услышать ответы на хотя бы малую половину своих вопросов. Молчание. — Друзья этого придурка задушили Люмьера подушкой, — вздыхая через каждое слово, ответила женщина, чуть шатаясь из стороны в сторону. — Не прощу… Ни за что не прощу… Мой Люмьер… Почему же я его раньше не вернула… — дальше она горько расплакалась, схватившись за сальные волосы, чуть ли не выдергивая их. Венти не знает как на это реагировать. В его голове вдруг стало пусто. То есть Люмьера больше нет? Того брата, который любил свободу и учил младшего Аккалми играть на гитаре? Того, который всегда был на стороне Венти и заплетал ему косы по утрам? Венти отказывается верить в слова матери. Он не может заплакать из-за шока. Перед ним будто огромный барьер, не позволяющий дать волю эмоциям. Юноша молча, с пустым взглядом, поднимается из-за стола и направляется в свою комнату. Он уже не боится оставить мать в одиночестве. Ему все равно. Закрыв дверь в комнату, Венти завалился на небольшую кровать. В ушах неприятный звон. Проходит секунда, вторая, третья. Тишину в комнате разрывает хруст, который способен слышать только, и только Венти. Где-то внутри рассыпаются осколки безнадежного разбитого сердца. Они больно колются изнутри, оставляя тысячи порезов, быстро наполняемых алым разочарованием. Почему все это произошло именно в этот вечер? Аккалми вдруг перестал что-то чувствовать.

«Позвони, если что»

Вспомнились слова Сяо. Венти не считал это хорошей идеей. Ему не хотелось тревожить Алатуса в самый неподходящий момент. Так почему же его рука тянется к телефону и набирает его номер? Аккалми не давал отчёта своим действиям уже который раз, и в каждый раз это все меньше и меньше его волнует. Послышались гудки, назад дороги нет. — Алло? — слышится на другом конце провода. Голос Сяо отдавался эхом в каком-то помещении. Похоже, он сидит в подъезде. — Люмьера нет, — без всяких эмоций произнес Венти. — Что? — вместо сброшенной трубки, послышалось в ответ. Тон Алатуса был несколько обеспокоен. Видимо, его напугала резкая безэмоциональность одноклассника. Но это Аккалми не обратил внимание. В это время он слушал, как мать хлопает входной дверью. Походу, она ушла к «подружкам». — Я говорю, что Люмьера… — внезапно глаза Венти наполняются болью, они заблестели. Барьер, который не давал обладателю косичек проявить хоть одну эмоции, разрушился. — Нет… Люмьера задушили… Мир разрушился прямо перед глазами. Брат был жив. Был. Эта мысль колола прямо в сердце, в самое больное место. Эта мысль выливала соль на раны, что заживали вечность. Из уст брюнета послышался первый всхлип, после которого Венти прикрыл себе рот. Он не сдержал слёзы, которые скользили один за другим, оставляя на постели мокрые пятна. — Венти?.. — неуверенно напомнил о себе Сяо. Ему было неловко, что друг плачет прямо ему в трубку, а он даже сделать ничего не может. Хочется кричать и плакать, но ком в горле заставляет его молчать. Молчание невыносимо, сдерживать эмоций становится всё труднее. Было ужасно стыдно перед Сяо. Уйти, спрятаться, убежать. Что угодно, лишь бы не чувствовать тоску, пожирающую все внутри. — Я уже бегу, — громко заявил Алатус. Через звонок послышались быстрые шаги, после чего трубка была сброшена. Аккалми не хотел, чтобы он приходил и видел его в таком виде. Он виноват. Он во всем виноват. И никто не сможет доказать обратное. Голова кружится, как после карусели. Венти идёт в ванную комнату, чтобы умыть лицо и смотрит в зеркало. Венти смотрит в зеркало и не видит в нем себя. Он видит человека, что с грустными и потухшими глазами смотрел на него. Люмьер. Не Венти. И когда же Венти успел потерять себя? Наверное, ещё тогда, когда попросился в школу. При виде здания он силой проглатывал мысль о том, что жалеет, что не остался на домашнем обучении. Тогда мама мало пила, она была добрее и самому младшему Аккалми было хорошо. Пока ему не захотелось попробовать чего-то нового. Он во всем виноват. Он всегда был во всем виноват. Венти запустил свои руки в волосы, сжимая их со всей силы, будто пытаясь вырвать пучок волос. Навязчивые мысли тычут в него пальцем. Пол под ним рушится, как и здравый смысл. Теперь проигнорировать проблемы не получится, они всегда будут напоминать о себе в каждом углу. Они не будут давать дышать полной грудью. Венти виноват во всем, и он это понимает. Аккалми вновь поднимает взор в зеркало. Люмьер с отражения не уходит, он с осуждением смотрит на брата. Появилось ощущение, что он вот-вот выйдет из зеркала, резко потянется к шее и будет душить без угрызений совести. «Ты виноват в смерти», читалось в безжизненных глазах в отражении. Это не Венти. Тревога начала бить красным, как и большой страх. Надо срочно бежать без оглядки. Тело не двигается. Паника нарастает, дышать становится все труднее и труднее. Кислорода катастрофически не хватает, ещё секунда, и Венти задохнётся. Руки дрожат, как и губы. Щеки не переставали быть влажными, по ним с новой силой текли водопады соленых слез. В доме не было абсолютно никого, поэтому парень прекрасно знал, что никто его не услышит. По всему помещению послышался животный крик, а дальше звук битого стекла. Венти себя не проконтролировал и, закрыв глаза, со всей силы ударил зеркало кулаком. И юноша тут же об этом пожалел, как только почувствовал сильную и острую боль в районе ладони. Зажмуренные глаза открылись, и перед взором открылись осколки стекла на полу, в раковине, и, естественно, в коже. Аккалми вдруг откашлялся, и с каждым кашлем болела глотка. Его всего трясло. Паника росла. Венти поднял взгляд на свои ладони и принялся извлекать из мяса небольшие куски стекла. Как только юноша коснулся первого куска — рука тут же отдалась мгновенной болью, из-за которой снова хотелось вновь прокашляться. Венти не хочет чувствовать это. Он боится боли. Он до жути боялся боли. Алая кровь стекала вниз по ладоням, окрашивала белую раковину в бордовый. Металлический запах заполнил все помещение, но Аккалми этого не чувствовал. Он вот-вот свалится в осколки стекла, что лежали на полу. До обморока было недалеко, перед глазами все плыло, а ноги становились ватными. — Венти! — крикнул кто-то у входной двери, после чего поступила следующая волна слез. Сяо всё-таки пришел. Он, как только увидел одноклассника в ванной, сразу кинулся к нему и ужаснулся всему увиденному: разбитое зеркало, повсюду жидкость винного оттенка и Венти с окровавленными руками, который вот-вот свалится на пол. — Венти, черт возьми, что произошло?! — строго и с волнением в голосе спросил Сяо, не дожидаясь ответа. Алатус помог однокласснику выйти из помещения и отправил его на кровать. Глаза Венти были красными от слёз, а дыхание от плача и крика все никак не восстанавливалось. Вся одежда была испачкана красным, как и щека с руками. Сяо матерился на всю квартиру и что-то искал, но что именно — Венти не понимал. В глазах все плыло, он не мог разобрать картинки перед носом. Ему казалось, что его точно так же задушат подушкой. И Сяо, скорее всего, ищет какой-либо предмет, чтобы добить Венти. Аккалми прикрывает глаза. Хуже все равно быть не может. — Венти, не спать, — Сяо похлопал одноклассника по его бледной щеке. — Я не нашел бинты, блять, где? — Нет бинтов, — Аккалми безразлично пожал плечами. Он поднял взгляд на чистые янтарные глаза, наполненные искренним беспокойством, сжимавший сердце, на его небольшой хвостик, а дальше указал пальцем в шкафчик. — Есть пластыри. Алатус кивнул и подошёл к тому самому шкафчику, который упомянул Венти. А зачем Сяо пластыри? Обладатель косичек закрыл глаза, но потом нехотя еле как приоткрыл их, услышав строгое «Венти, блять, не спать, говорил же!» Он увидел перед собой одноклассника, который притащил с собой перекись, салфетки и бутылку с водой. И ещё что-то металлическое в зубах, похожее на пинцет. Все это он в спешке положил перед Венти, а сам принялся искать пластыри, о которых говорил одноклассник. Нашлись только цветные, с различными весёлыми орнаментами и рисунками из диснеевских мультиков. Но что есть — то есть. Алатус сел перед одноклассником, взял его руку и пинцетом аккуратно вытаскивал осколки стекла, сразу обливая ранку перекисью. Рана шипела. Венти стиснул зубы и зажмурился. Инфекция, успевшая попасть в рану, дала о себе знать жжением и пеной, смешавшейся с кровью. Вскоре таким образом была промыта израненная рука. Сяо буркнул что-то себе под нос и, в дополнительный раз облив раненую руку раствором, начал бережно заклеивать ее цветными пластырями, выбирая самые абсурдные на его взгляд. Он обклеивал и пальцы, которые тоже не спаслись от осколков зеркала. Венти внимательно наблюдал за всеми движениями друга и чувствовал резкое спокойствие. Мысль о том, что к нему пришли на помощь в трудную минуту, грела, и в то же время разбивала сердце. — Готово, — кивнул он, осматривая обработанную и руку, переклеенную яркими пластырями, гордясь своим результатом. Он слушал каждую лекцию о медицине и, похоже, не зря. — Я не знаю, что сделаю с тобой, если ты ещё хоть раз так поступишь. Где твоя мама? — Наверное, сбежала. Или ещё хуже. Кому захочется быть матерью мертвого ребенка? — голос Венти утратил все краски, и Сяо сразу обратил на это внимание. — Прими мои соболезнования, Венти. В глазах Венти вновь начала поступать влага. Обладатель косичек прикрыл глаза за рукавом пуловера. Он только сейчас заметил, что не успел переодеться в домашнюю одежду. Молчание прервалось всхлипом юноши. Он чувствовал себя разбитой фигуркой, теперь никому не нужной и всеми брошенной. Сяо совершенно не знал, что ему сейчас нужно сделать, ведь сидеть и ничего не делать будет не совсем правильно. В голову пришла мысль обнять Венти, ибо именно этим способом обладатель косичек успокоил его, когда до истерики был один шаг. Немного замявшись, Сяо все-таки решил приобнять Венти, который тут же прижался к нему, как бездомный котенок. Алатус разрешил себе стать для Венти жилеткой для слез и крепче обнял парня. Горячие слезы снова начали обжигать бледные щеки, плечи снова начали дрожать, всхлипы вырывались из груди, как в последний раз. Сяо чувствовал некую ответственность за этого пораненного судьбою парнишку. — Ты не виноват, Венти, — эти слова разрушили барьер внутри обладателя косичек окончательно. Эти слова ему были просто необходимы. Через некоторое время Аккалми провалился в крепкий сон. Убедившись в том, что он точно спит, Сяо пошел убирать всю кровь из ванной и то, что осталось от зеркала. Алатус ругал себя за то, что не пришел раньше.