you're made of stars.

Небо стремительно окрасилось в темные оттенки, делая все вокруг зловещим и опасным. Сяо частенько бывал в этом лесу, когда ссорился с отцом. Даже собственная комната не давала ему столько защиты и безопасности, как зимний лес. Сяо держал фонарик прямо и иногда поглядывал на Венти, чтобы понять, все ли с ним в порядке. Алатус привык ко всему этому: к зловещей атмосфере, уханью сов, звук падающего снега с ели, а Аккалми мог испугаться всего этого. Но его лицо ничего не выражало, его губы приподнимались в печальной улыбке лишь один раз. Всю остальную дорогу они молчали. — Хочешь поговорить? — спросил Сяо. Напряжённая тишина давила и слегка даже пугала его. Создавалось ощущение, будто Венти специально завел Алатуса в лес, чтобы насмерть ударить его скрипкой по голове, а труп спрятать высоко на дереве. Сяо поругал себя за такие мысли, чуть нахмурившись. Венти хочет послушать его игру на скрипке, а не убить ею же, и точка. — Не о чем, — резко ответил Аккалми, и Сяо решил, что лучше не будет просить его говорить хоть что-то. Венти ежился, смотрел то куда-то вперёд, то на темное небо, и даже словом не обмолвился, что на него было совсем не похоже. Обычно тишину развевает именно он. Сяо готов был на что угодно, лишь бы Венти чувствовал себя так, как раньше. И тут же одергивал себя за такие мысли. Мысли в голове путались, как бабушкин клубок ниток. Правда, Сяо не мог сплести из него хоть что-то или, как минимум, распутать. И вот свет фонаря зацепил берёзу, под которой и была закопана скрипка. Сердце Сяо сжималось при виде нее. Снег стал только намного выше. Парни кивнули друг другу и без лишних слов начали откапывать рюкзак с музыкальным инструментом. Им обоим было все равно на то, что их руки не были защищены перчатками или рукавицами. А Венти и вовсе не чувствовал боль, которую дарили цветущие на его пальцах синяки и царапины. Или же просто игнорировал. Сяо обнаружил черную ткань рюкзака и начал копать усерднее, пока не достал вещь полностью. Внутри него вдруг прошёлся целый смерч эмоций, руки задрожали от воспоминаний, а губы поджались. Венти сразу заметил резкую смену настроения друга и положил руку на ладонь Сяо, надеясь согреть, и пусть, что они были в снегу. Сяо вдруг вспомнил, как грубо обращался с Венти, и жестко материл самого себя за это. Если бы он знал, насколько сильно он привяжется к этому юноше — он бы и злого писка не издал в сторону Венти. Алатус наконец пришел в чувства. Он достал из рюкзака скрипку и, облегчённо выдохнув, поблагодарил себя за то, что «похоронил» ее в чехле. Сяо поднял взгляд на Венти — тот с предвкушением осматривал музыкальный инструмент. Вместо того, чтобы начал играть, Алатус пошел дальше, к тому обрыву, где чуть все не закончилось. Вот лес уже позади, обрыв — прямо перед парнями, а рядом — Венти. Только здесь что-то изменилось и это сразу бросилось парням в глаза. Звёзды, что мигали один за другим. Увидеть их городе, где ночное небо всегда глубокое и бездонное, чернее черного, — это чудо.

— Ты чокнулся или особый случай?!

— А ты слышал о такой штуке, как высказывание?

— Хочу сказать, что ты тот ещё псих, раз чуть не сиганул с обрыва.

— Я тоже своего отца не могу простить… Он сбежал и забрал с собой дорогого мне человека.

Вдруг в мыслях пролетели слова Венти. Он спас его и если бы не его существование, то Сяо никогда бы не узнал, что ещё может стать счастливым. Что кто-нибудь когда-нибудь осмелится вытащить его из тьмы вечного стресса и переживаний. Алатус взглянул на Венти, который с детским восхищением глядел на серебряные жемчужины на черном небе. Все его внимание было обращено на звёзды и яркий полумесяц — они заменяли парням слабые уличные фонари, что всегда мигали. Венти даже удалось разглядеть одно созвездие! Невероятно. Сяо не смотрел назад, где открывалась вся эта красота, ведь в глазах Венти было намного больше, чем просто звёздное небо. Как бы ему не хотелось, отвлечь одноклассника от столь прекрасного пейзажа всё-таки надо было. Послышалась тоненькая, как родник, мелодия, что лилась из-под струн скрипки, — темные ресницы Венти вдруг дрогнули. По коже шел приятный холодок, но в то же время немного раздражающий. «Бабочки в груди» снова давали о себе знать. Глаза при виде Сяо, что играл на изысканном музыкальном инструменте, заблестели. Алатус, на звёздном небе, выглядел как кукла, сделанная исключительно из драгоценных камней. Венти осознал и принял свои потаённые чувства, и они были подобно вспыхивающему огню. Люди правильно говорили, что не стоит отрицать такое безобидное, на первый взгляд, чувство, как любовь. Ведь она будет все расти и расти, не жалея юношу. Венти точно влюблен. Глаза Алатуса были прикрыты, со скрипкой он был на «ты», это сразу бросалось в глаза. Инструмент пел прекрасную мелодию пока парень медленно, аккуратно и грациозно водил смычком по тонким жилкам струн. Венти внимательно, даже жадно, слушал мелодию, почти не моргая и не дыша, боясь пропустить хотя бы одну ноту. Мимика Сяо выражала все эмоции мелодии и это только украшало и его, и музыку. Даже ветер, который блуждал на поверхности, не смог разбить столь хрупкий звук. Длинные пальцы парня зажимали тонкие струны на грифе скрипки, в то время как смычок боязливо и осторожно ползал поперёк струн стараясь извлечь ровный звук. Венти чувствовал себя как на каком-нибудь дорогом концерте, который был устроен только для особенных людей. Брови Сяо хмурились, словно скрипка ведает ему всю горькую трагедию этого тесного мира. Алатус чувствовал свободу, что дарила ему белоснежные крылья. Точнее… Они чувствовали свободу. Им дарили крылья. Ещё два движения — и мелодия плавно заканчивается на тонкой ноте. Сяо приоткрывает веки и видит перед собой Венти, в уголках глаз которого блестели слезы. Сам он тихо всхипывал и не отводил взгляда с Алатуса. Сяо не мог понять, в чем причина его слез. — Сяо, ты., — на выдохе сказал Венти. Это было в первый раз, когда он сам начал разговор, за эту прогулку по лесу, — ты такой дурачина. Почему ты раньше мне не играл, а?! Это настолько… невероятно. С души будто упали огромные булыжники. Скрипка погрузилась в снег вместе со смычком. Сяо задумывался о том, кем они приходятся друг другу. Но никогда не задумывался о том, кем ему приходится Венти. Алатус долго это отрицал, пора бы уже прекратить. — Венти, — с чувством произнес Сяо, опаляя горячим дыханием губы Венти. Обладатель косичек не думал отстраняться, что только скручивало внутренности приятной болью. Хотя, это даже болью назвать сложно. «Бабочки» теперь порхали не только в груди, но и животе, вызывая чистую улыбку. Может, они оба отчаянно ждали, когда этот день наконец придет? Они оба стали опорой друг для друга. — Ты сделан из звёзд. Венти замер, переваривая сказанное. Внутри него был ураган эмоций, и Аккалми не знал, как их выразить. Внезапно мир остановился. Сяо же не торопил и сам не торопился. Он смущённо и легонько касается уголков губ, а затем, после нескольких секунд паузы, мягко и робко касается губ Венти. Весь мир вдруг опустился в глубокий сон. Сяо чувствовал холод в руках, а после нелепой попытки ответить на неумелый, но такой чувственный поцелуй со стороны Венти, они будто вспыхнули огнем, как и щеки. Аккалми никогда ни с кем не целовался. И, будучи в шестом классе, стеснялся говорить о поцелуях и считал это самой интимной штукой. Даже учась в десятом классе он до сих пор так думает. Венти считал это до жути абсурдным и чем-то бредовым — не иметь первого поцелуя в шестнадцать, мать твою, лет!.. По крайней мере до тех пор, пока это событие не произошло. Его смущала мысль о том, что это неловкое и нежное прикосновение губ было с парнем, а не девушкой. Но ведь главное — сам человек, а не пол? — Луна сегодня самая красивая, — отстранившись, произнес Сяо, слегка смущаясь, но тщательно скрывая это, и грея ладони Венти в своих. Да, его сердце ещё никогда не билось настолько быстро и сильно, как сейчас. На губах Аккалми расцветает искренняя и солнечная улыбка. Слезы всё-таки катятся по щекам, а влажные дорожки моментально замерзают. — Такая красивая, что умереть можно, — всхипнув, ответил Венти, прижимаясь к Сяо. Если это сон, то он хочет не хочет просыпаться никогда. Он крепко цепляется за Алатуса, думая, что он рассыпется, если Венти его отпустить. Нельзя так делать. Аккалми не стеснялся плакать в плечо Сяо, крепко обнимая его. Алатус же не скрывал искренней и счастливой улыбки. Они точно заслужили хороший финал. Им обоим хотелось навсегда остаться жить в этих минутах и не вспоминать о суровой и холодной реальности.