Жизнь без завтрашнего дня

Этери смотрит на лед и всерьез подумывает, а не завыть ли ей волком? В голове стучит “завтра нам не обещано и еще неизвестно, каким оно будет”. Да, никому из них не обещано ничего. Ни нового дня, ни новых перспектив. Впрочем, уже сколько лет она ни в какие обещания и возможности завтрашнего дня не верит. Во что можно верить, если одним мигом мир разлетается осколками стекла, гулом и темнотой. И то, что ты есть - это везение. Спрашивается, а что бы было, если бы тебе не повезло? В тот день. Нет, скорее днем позже, она и поняла - нет ни у кого гарантированного “завтра”. Хочешь что-то сделать - делай. Не сиди. Не откладывай. Не думай, что можно подготовиться лучше и устроиться удобнее. Прыгай оттуда, где ты есть сейчас. Вдруг это единственная возможность. Тогда она сделала первый прыжок в бездну: взяла за руку Колю и ухнула в омут. Получилось. Сначала даже казалось, что получилось прочно и на будущее. Но завтрашний день и тут не был обещан. Коля не решился на следующий прыжок. И ухнула одна. Ровно так же, осознавая, что никаких завтра не будет. Хочешь улетать - улетай. Хочешь упасть - упади. Хочешь жить - живи. Здесь, сейчас, в этом решении. Прыжок в будущее был затяжным. Думала, что убьется. Но нет, вылетела, докрутила и приземлилась. Как вот сейчас Аделия, которая халтурила всю тренировку. Невольно Этери даже зааплодировала. Засмеялась при виде довольной мордашки девочки: - Ну вот же! Вот! А ты мне говорила, что не сможешь! Меньше говори. Больше делай! Адель опускает темные глазки и убегает дальше работать. Ей зарубили первый взрослый сезон. Ее, малышку, пробовали на прочность, отменяли завтра для ребенка. Как его уже несколько лет отменяют для всех юниоров. При чем тут то, что произошло полгода назад? Все начало сыпаться раньше. Раз, два, три. Скольких “завтра” уже не было у Сони? Да и той же Аделии. И скольких еще не будет. Как их, столько ждущих, чтобы показать миру себя, можно убедить, что нет завтрашнего дня? Что нет перспективы, на которую они ориентировались всю жизнь. Что ждать ее больше не стоит? И при этом сохранить их азарт, мотивацию, желание рвать жилы и бить о лед маленькие тела. Она их учит: вот ваша публика, вот ваши люди, вот ваша любовь. Здесь и сейчас. Сколько есть. Но ведь и публику никто не гарантирует на завтра. Устанет. Обеднеет. Разочаруется. А они будут ждать. Полных трибун, громких оваций. Может быть, даже злых комментариев. Малыши оказываются устойчивее почему-то, читая про себя гадости. Они им не отдают столько души, сколько отдают взрослые. Как говорят эти мелкие: “Не кормите троллей, Этери Георгиевна. Прикормите, не отвяжутся!” И ведь правильно говорят! А она все же не выдерживает порой. Прикармливает. Ну, потому что - невозможно же! Невозможно же молчать! И объяснить невозможно, что не всякий скроен по их лекалам. Что не бросают в беде лишь потому, что могут бросить. Что есть просто правила, которые ты выполняешь, если хочешь смотреться в зеркало и не отвращаться душой. Ну, как можно собрать чемоданы и уехать? Что потом скажешь Соне, Майе, Аделии, Алисе, Сене, Данику? “Дети мои, вы тут остались взаперти, а я смогла улететь”? Это нормально? Это взрослый поступок? Человеческий? Вас предали большие дяди из мирового спорта, а теперь вас предам еще и я. Как это там? Вовремя предать - это не предать, а предвидеть? Собственно, она примерно это и сказала, когда тонко закидывались удочки в США, предлагая ей начинать предвидеть. Думать про завтра. Намекнула, что она не из предателей. Что у нее куча детей, которых не бросают. Во что выродилась фраза, видел весь мир. Тамара Николаевна ей как-то сказала: “Этери, люди судят не по тебе, а по себе”. Москвина человек мудрый и точный. И плевать хотела на тех, кто ее судит по себе. Надо бы научиться. Брать, что дают. Ненужное потом выкидывать из головы, как в помойное ведро шелуху и шкурки от овощей после приготовления борща. Ну, или еще чего-нибудь. Надо бы… Открыла инстаграм, в рекомендациях выпал канал осточертевшего Лиза. В конце концов, какая уже разница, если завтра может и не быть. Хоть душу отвести. Слова подобрала от души. За всех. И, может, меньше всего за Диану. И гораздо больше за тех, о ком этот чужой и далекий от тех, кто ей важен, мелкий слизняк даже не думает. Да, за Сеню, Соню, Дашу, Майю, Аделию, Даника. Даже за Нику и Мориса. Когда душа просит так громко, за ее просьбами надо следовать. “Дэйв, ты несешь ахинею!” Переведут как-нибудь особенно погано. Да и черт с ним! По адресу каждого переводчика и комментатора мысли ровно те же. Перепишите это письмо тридцать раз и разошлите тридцати поддержавшим вас плюсиками под комментом! Посмотрела на отправленный текст. Вздохнула полной грудью и занялась своими делами. У нее есть дела. У тех, кто ее поносит, похоже, нет, иначе, когда бы они успевали? Мысли крутились. Тренировки подходили к концу. Новогорск стихал вечером и тишиной лета. Еще один прыжок туда, где ничего не обещано. Чтобы узнать, а будет ли завтра. Резкий стук в дверь, как и всегда, когда непонятно и неперспективно. А, может, и неправильно. Мужчина, глядящий в глаза, недоуменно улыбается. Лучше спросить сразу, сказать сразу: - Ты поймешь, что завтра может и не быть? Ее за локоть втягивают в комнату и закрывают двери. - Допустим,- коротко отвечают на эти слова. - И значит, нам обещано только сегодня,- продолжает Этери мысль. - И даже оно не целиком,- мужчина приближается и обнимает за плечи. Молчание превращается в тягучий туман, звучит блюзом Майи на том КПК, где оба они не поверили, что прокат получился, а получился ведь. И сейчас не верят, но, кажется, и тут получится, с неудобного захода выпрыгнуть и приземлить их бессмысленный каскад. Пока нет темноты, нарастающего гула, летящих осколков и мертвой тишины. И пока души ближе, чем губы, а губы ближе, чем завтра. И даже сегодня, обещанное не целиком.