их познакомила деревня

      До отъезда Антона шесть дней. Парни не пошли на речку, которая уже надоела за полтора месяца. Они с утра до ночи гуляют, проходя всю деревню по несколько раз и что-то обсуждая, иногда обнимаясь.       До отъезда пять дней. Они весь день катаются на мотоцикле, фоткаются и бегают по полям, заставляя чувствовать, что они здесь и сейчас и это реальный мир. Антон наконец лично знакомит Арсения с бабушкой, которая накормила брюнета так, что тот думал, что живота лишится.       До отъезда четыре дня. Парни весь день валяются в кровати Антона, а под ночь выбираются на улицу. Они доходят пешком до соседнего села к рассвету и решают искупаться там на речке. Они говорят о своём детстве, Антон рассказывает про своих родителей, что даётся ему тяжело, поэтому тёплые объятья Арсения не помешают никогда.       До отъезда три дня. Арсений дарит Антону картину, где они стоят у мотоцикла и смотрят друг на друга улыбаясь. Шастун прыгает как ребёнок и накидывается на брюнета с поцелуями. Потом, конечно, ругает Арсения, потому что тот не спал ночами, чтобы это нарисовать в столь короткие сроки. Шатен с радостью ведёт парня к себе домой, чтобы показать бабуле картину и самого художника.       До отъезда два дня. Попов решает перемерить всю одежду Антона, ведь та всегда кажется уютной, тёплой и милой. Шастун же откровенно ржёт, когда старший не смог натянуть на себя хоть одни штаны или шорты из-за чего постоянно ворчал. Бабушка приносила им всякие вкусности и тоже смеялась с Попова.       Завтра Антон уезжает. Арсений приходит к нему домой рано утром, начиная будить поцелуями. Это было единственное утро, когда парень с радостью проснулся в такую рань.       Попов даёт руль шатену, а сам усаживается сзади, изредка контролируя младшего. Антон сразу догадался куда они едут. Арсений же всю дорогу целовал мальчишку в шею, на что тот ругался, ведь сосредоточиться на дороге просто было невозможно.       — Помоги там, — брюнет стелет покрывало на траву. — Иди сюда, — Арсений хлопает ладонью рядом с собой.       Антон укладывается рядом с Поповым, положив голову на маленькую подушечку. Парнишка нащупывает руку старшего и переплетает их пальцы. Арсений давно понял, что парню так спокойнее.       Попов переворачивает на бок, закидывая руку на бедра шатена, подтягивая того к себе. Горячее дыхание брюнета обжигало бледную кожу паренька на шее, а большой палец гладил выступающую тазовую косточку.       Через несколько минут ладонь Арсения уже смело блуждала по всему торсу и груди мальчишки, а сухие губы жадно сминали чужие. Попов в итоге усаживается на бедра Антона, снимая с него футболку.       Шастун не остаётся в долгу и приподнимается, тоже оставляя старшего без майки. Внутри парнишки пожар, который стремительно спускается к низу живота. Такое не впервые рядом с брюнетом, но всё же это настолько приятно.       Арсений чуть отдаляется от парня, принимаясь выцеловывать каждый миллиметр худого тела. Парню было чертовски приятно слышать рваные вздохи, чужие пальцы у себя в волосах, которые то и дело тянули.       Брюнет доходит до резинки коротких шорт, которые постоянно сводили с ума, и поднимает взгляд, спрашивая, мол, можно? Получив слабый кивок и томный взгляд в придачу, Попов медленно стягивает шорты, оставляя парня в одном нижнем белье.       — Ты уверен? — еле различимо шепчет брюнет в чужие губы. Их обоих эта близость сводила с ума, поэтому Арсений частенько пользовался этим приёмом.       — Боже, да! — Шастун прерывисто дышит и пытается расстегнуть пуговичку на чужих шортах, что вскоре получается.       Парень сам снимает с себя шорты, при этом не разрывает зрительного контакта с Антоном. Арсений опять принимается целовать тело парня, а тот извивается в руках старшего от предвкушении и обжигающих поцелуев.       Тонкие губы скользят ниже, переходя на ноги, которые были до сумашедствия притягательными. О таких ножках, наверное, любая девушка бы мечтала. Попов не отрываясь от худых ляшек, аккуратно стягивает бельё с парня, смотря тому в глаза.       Шастун готов проволиться сквозь землю от этого взгляда голубых глаз. Это первый раз, когда парень не тушуется под таким взглядом, а наоборот, смотрит так же, даже с неким вызывом.       — Перевернись, — чуть ли не рычит на ухо брюнет.       Антон слушается и в следующую секунду уже лежит на животе. Арсений берёт парнишку за бедра и чуть тянет вверх, заставляя оттопырить задницу.       Вот теперь шатену неловко. На его задницу ещё никто так не пялился, а уж тем более не сжимал её, как сейчас это делает Попов.       Левая рука брюнета скользит от ягодиц парня ко рту, запуская в него средний и безымянный пальцы. Младший послушно их посасывает и иногда скулит от неприятных укусов в плечо.       Попов вставляет в парня сначала один палец, который проходит на половину с трудом.       — У тебя когда-нибудь бы…       — Ты первый, — выпаливает мальчишка и поддаётся назад, потому что по-другому они бы никогда не закончили с этой растяжкой.       Арсений потихоньку добавляет второй палец, начиная шевелить ими внутри, выбивая из груди парня тихие поскуливания.       — Прости, — шепчет старший, постепенно добавляя третий.       Антон скулит уже не скрывая и зарывается лицом в подушку, сжимая её края руками. Ко всем неприятным ощущениям прибавляется стояк, который уже отзывается больным возбуждением. Парень чувствует, что пальцы исчезли, а сзади слышится тихая возня.       Арсений ложится на спину рядом с парнишкой, только уже без белья. Брюнет тут же получает вопросительный взгляд и приподнятую бровь в комплекте.       — Я хочу чтобы ты был сверху. Давай, — Попов целует Шастуна и наблюдает за робкими движениями того.       Антон садится на колени, меж которых лежит старший. Арсений приставляет член к дырочки парня и чуть давит одной рукой на его бедро, заставляя присесть. Шастун поддаётся и принимает в себя член наполовину.       — Да, не самые приятные ощущения без смазки, — отвечает на скорченную мордашку парня Арсений и кладет руки на талию младшего.       Шатен насаживается полностью, замирая в таком положение. Это не больно, это странные и непривычные ощущения. Да, неприятно, но Антон надеется что скоро пройдёт.       — Давай, солнце. Так ещё хуже, — руки скользят ниже, останавливаясь на чужих ногах.       Антон медленно начинает двигаться, запрокидывая голову назад и упираясь руками в землю сзади себя. Чужие ладони словно обжигают кожу, заставляя отвлекаться от неприятных ощущений, которые постепенно уходили, но всё же они были.       Брюнет приподнимается и обнимает парня, целуя ключицы и шею. Шастун обнимает Арсения за шею, останавливаясь. Внутри парнишки каждый раз все переворачивается, стоит Попову докоснуться до него губами, а осознание того, что они перешли какую-то грань сейчас просто как контрольный выстрел в голову сразу для двоих.       Руки старшего медленно скользят к упругим ягодицам младшего, сжимая их с силой. Протяжный стон вырывается из груди мальчишки на ухо брюнету, который невольно поджимает губы и закатывает глаза. Эти сладкие стоны сводят с ума, а жар от тела Антона заставляет расплавиться прямо тут и утечь горячей лужей куда в травку, а затем впитаться в почву.       — Тонь, я…       — Заткнись, — обрубает Шастун и с тихим рыком кончает на живот брюнета. — Боже…       — Слезай, — сквозь рваные выдохи говорит Арсений, последний раз проходясь ладошками по изгибами талии Антона.       — А ты? — парень всё-таки слушается и ложится рядом с брюнетом, смотрит в небо и пытается перевести дыхание.       — Я уже, — Попов виновато улыбается и прижимается животом к боку парня, пачкая того собственной же спермой. — Ты прекрасен.

***

      Утро начинается плохо у двоих, но у Антона ещё хуже.       Он просыпается от телефонного звонка от папы, который сообщает что через тридцать минут приедет. Парень отчаянно хныкает и встаёт, чтобы собрать оставшиеся вещи в сумки и переодеться, и, конечно, позавтракать последний раз бабушкиными блинчиками и чаем.       За завтраком шатен открывает галерею, просматривая все совместные фотографии с Арсением. Были даже просто фотографии Попова, которого фоткали пока тот не видит.       — Сына, я приехал! — кричит отец с улицы и парень пишет Арсению сообщение в надежде, что тот успеет.       Шастун таскает все свои сумки в машину, потом бегает по дому, потому что потерял наушники, потом уже целует бабушку и понимает, что уедет не попрощавшись.       — Шаст! — до боли родной голос окликает ещё где-то в далеке.       Антон видит Арсения, который бежит как только может и тут же падает в объятья длинных тонких рук.       — Успел, — шепчет брюнет куда-то в плечо Шастуна. — Мотоцикл слом…       Парнишка не даёт договорить Попову и, обхватив его голову ладошками, целует. В губы. При отце и бабушке, которые смотрят на парней иногда переглядываясь.       — Я буду скучать, — шепчет шатен в тонкие губы и отстраняется от старшего, садясь в машину.

***

      Шастун уже давно не тот паренек, которому шестнадцать. Это уже мужчина, который работает в крупной компании, отрастил бороду и медленно убивает свои лёгкие сигаретами. Такими же, какие попробовал четырнадцать лет назад на том обрыве.       Четырнадцать лет он не был в той деревушке, тринадцать лет назад бабушка переехала в город и столько же лет он не общался с Поповым.       Внедорожник быстро едет по трассе, сворачивая на какую-то дорогу, которая давным давно была асфальтом. В груди всё застывает когда мужчина видит лишь остатки от деревянных домов, в которых когда-то жили его друзья детства. Антон благодарит всех богов, когда видит бабушкин дом целым, ведь обложить его кирпичом было отличной идеей.       Шастун паркует машину возле дома бабушки, но в него не заходит. Он решил прогуляться вдоль дороги. Шатен обманет себя, если скажет, что просто интересно посмотреть что стало с деревней. В то же время он никогда не скажет, что пошёл к самому последнему дому, в котором он бывал лишь единожды.       — Какого… — похоже Шастун не единственная живая душа в этой деревне, ведь у когда-то белого дома стояла машина.       Антон в пять шагов оказывается у двери и стучит в неё. Он ждёт долго, но дожидается. Дверь распахивается и за ней стоит мужчина. С чёрными волосами, такой же щетиной и с ножом в руках.       — Арсений… — глаза округляются, брови стремятся вверх, а тело непроизвольно шагает вперёд.       — Знакомы? — синие глаза бегают по высокому телу, а рука тем временем сильнее сжимается на рукоятке.       — Антон. Я Тоня, Арс, — шатен делает ещё один шаг вперёд, и нога останавливается в сантиметра от лезвия, которое воткнулось в деревянный пол.       — Шастун! — растерянно и в то же время радостно воскликнул Попов, обнимая мужчину.       Те Антон и Арсений даже не представляют, что они, оказывается, несколько лет жили в одном городе. Не представляли, что работают в одной компании, но в разных офисах. И никогда бы не представили, что они будут жить вместе, гулять ночью по Питеру и целоваться, как в подростковом возрасте.