Скажи мне правду

      Шампанское в флейте мерцало и переливалось в ослепляющем свете, казалось, миллиона свечей, зажженных в роскошных люстрах под потолком винокурни, в светильниках на стенах, в подсвечниках на столах. Кайя крутанул бокал за ножку и еще раз вгляделся в шипящие пузырьки, поднимающиеся на поверхность.       Он стоял у стены и наблюдал за происходящим вокруг. Очередной прием в честь прибытия новой делегации дипломатов из Снежной было решено устроить на винокурне, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы договориться с хозяином заведения, и убедить его, что и бизнесу это пойдет только на пользу. Дилюк, который никогда не любил официоз, долго хмурился, поджимал губы, вздыхал, но в итоге, как и ожидалось, согласился. Весь город был в курсе, что мастер винокурни на дух не переносил Фатуи и дел с ними никаких вести не хотел, но и доводить до дипломатического скандала, который грозил обернуться для Монда катастрофой, тоже не собирался.       Именно поэтому сейчас он был в центре зала, тонкий, элегантный, затянутый в роскошный бордовый фрак, окружен горсткой дам из делегации, которые кокетливо и абсолютно фальшиво хлопали глазами — в конце концов, каждая из них четко знала, с кем сейчас общается, и сколько Фатуи он положил в свое время — и что-то миролюбиво, и опять-таки, совершенно фальшиво чирикали. Дилюк вежливо улыбался своей очаровательной улыбкой, за которую он не зря получил статус «самого завидного холостяка Мондштадта», кивал на их излияния и крутил в руках флейту с шампанским. Интересно, которую по счету за этот вечер?       Кайя попытался вспомнить, сколько раз он видел Дилюка, отставляющего в сторону пустой бокал, и по всему выходило, что ни разу. Хорошо. Ему ни в коем случае нельзя было напиваться — весь город еще помнил ту историю о предыдущей делегации и огненной воде, и о том, как долго господин Рагнвиндр потом приходил в себя.       Тихо хмыкнув своим мыслям, Кайя с легкостью нырнул в толпу. В конце концов, его неофициальной работой на этот вечер было наблюдение за всем залом, не только за Дилюком.       Водоворотом танцующих и переговаривающихся гостей, шуршащих и блестящих тканей, переливающихся в свете свечей драгоценностями, его пронесло мимо Джинн — уставшей, в необычайно нелепом для нее розовом платье-рыбке в мелкую сетку из цветков — мимо роскошной Эолы в сияющем, словно льдинками, голубыми кристаллами, корсете и пышной фатиновой юбке, изящно касающейся пола; мимо раскрасневшейся от шампанского и общего настроения Эмбер в коралловом коктейльном платье в крупный белый горох; мимо Лизы, в своем любимом фиолетовом цвете, сосредоточенно поправляющей выбившиеся из прически пряди у зеркала в углу. И выбросило к противоположной стене, рядом с уставшей Ноэлль, утомленно прислонившейся к одному из столбов. — Ты же не помогаешь тут официантам, моя дорогая? — с усмешкой заметил Кайя, заставив свою собеседницу, не заметившую его, вздрогнуть и резко развернуться. — Н-нет, что Вы, сэр Кайя, — зарумянилась она еще больше и смущенно опустила глаза, — Я так, немного совсем, там поднос подать, тут бокалы собрать. Это даже за помощь не считается. — Ноэлль, — посерьезнел он от ее слов, — Я запрещаю тебе до конца этого вечера заниматься работой. Иди развейся и потанцуй.       Он махнул проходящему мимо официанту и снял с подноса еще одну флейту с шампанским. — Если еще раз за сегодня я увижу, как ты работаешь, лишу премии, — с обворожительной улыбкой он сунул бокал ей в руки и похлопал по плечу. — Есть, сэр Кайя, — пробормотала она, делая глоток и огляделась, словно в первый раз увидела зал. Помялась, не зная, куда себя деть и неуверенно посмотрела на собеседника.       Кайя закатил глаза. Ну, конечно, Ноэлль всегда так занята, что совершенно не представляет, как вести себя на таких мероприятиях. Он осторожно подхватил ее под локоть и повел через толпу к Эмбер. У той всегда найдется в запасе идея для веселого времяпрепровождения.       Краем глаза он автоматически зацепил в толпе красную макушку — Дилюк переместился к другой группе дипломатов, и теперь разговаривал с двумя джентльменами в масках. Количество шампанского в его флейте не изменилось. Кайя мысленно одобрительно кивнул. — О, Ноэлль, я как раз искала тебя, — возбужденно воскликнула Эмбер, как только увидела приятельницу. Та растерянно посмотрела сначала на собеседницу, потом на Кайю, который одобрительно кивнул ей, улыбнулась и подошла ближе.       Кайя собирался немного поучаствовать в беседе и убедиться, что Ноэлль поняла задание на вечер, но странная сцена в той части зала, где находился Дилюк, привлекла его внимание.       Еще один дипломат настойчиво протискивался сквозь толпу. Он нервно сжимал и разжимал что-то в руке, но разглядеть, что именно, из-под его перчатки было невозможно.       Оказавшись, наконец, в непосредственной близости от хозяина винокурни и его собеседников, он махнул рукой официанту с подносом, дождался пока тот подойдет поближе, а потом резко развернулся и, как будто, случайно, толкнул Дилюка под локоть. Рука, держащая флейту с шампанским, дрогнула, а содержимое бокала вмиг оказалось у беседующих под ногами, забрызгивая дорогие туфли и брюки. — О, мастер Дилюк, мои извинения, я такой неловкий! — воскликнул дипломат голосом, полным фальшивого ужаса и смущения, — Позвольте, я возьму для Вас другой бокал!       Воспользовавшись замешательством своего собеседника, он вытащил тонкую хрустальную ножку из его пальцев и заторопился к официанту, который удивленно застыл неподалеку, неуверенный, подходить ли ему ближе к разыгравшейся сцене.       Что-то во всем этом фарсе было странное. Кайя мельком глянул на все еще растерянного Дилюка и двух Фатуи, которые кудахтали вокруг него с извинениями, потом перевел взгляд на виновника. Тот оставил пустой бокал на ближайшем столике и подхватил новый с подноса. Развернулся и уже чуть медленнее направился назад. Внимание Кайи привлекло едва заметное движение рук. Смотря четко перед собой, чтобы отвлечь чужие взгляды от самого важного, дипломат сжал что-то в пальцах, и в шампанское посыпался порошок, пузырясь от соприкосновения с жидкостью. Какой удачный план, никто и не обратит внимания на пузырьки в шампанском.       Кайя еще раз коснулся плеча Ноэлль, привлекая ее внимание, спешно извинился перед девушками и, по-прежнему, не сводя глаз с Фатуи, направился к Дилюку и его собеседникам. Как назло, толпа в этой части зала была такая плотная, что протиснуться через нее, не привлекая внимания и не отдавив пяток всем благородным дамам этого города, было невозможно. Ему приходилось лавировать среди них, постоянно извиняться и с вежливой улыбкой отвечать на возгласы и приветствия. Не теряя из виду Фатуи и бокал с подсыпанной дрянью, который, как раз перекочевал из рук дипломата в тонкие изящные пальцы Дилюка. Тот приподнял уголки губ и поблагодарил собеседника за учтивость.       Кайя скрипнул зубами. Выдрессирован до идеала. Очарователен, мил, ведет себя, как по методичке — сроду не скажешь, что он всю их организацию до дрожи ненавидит. А жаль. Съездил бы он лучше этому подонку по зубам вместо того, чтобы из его рук принимать алкоголь. Ну, Кайя ему еще выскажет по поводу осторожности. Только доберется до него.       Дипломаты снова привлекли внимание Дилюка, и тот отвернулся, включаясь в разговор. Кайя больше не мог видеть бокал, и это ужасно нервировало. Один из Фатуи что-то сказал и, подхватив Дилюка под локоть, подтолкнул его наверх по ступеням. Тот согласно закивал и с легкостью взлетел по ним, останавливаясь на верхней. Едва касаясь, постучал по бокалу, привлекая внимание гостей, и все взгляды моментально обратились к нему. Зал затих, и проталкиваться сквозь толпу застывших, как истуканы, гостей, стало еще сложнее. Вдвойне, потому что делать это приходилось еще и незаметно для цепких взглядов дипломатов. — Дорогие гости! — начал своим мягким глубоким голосом Дилюк, — Благодарю Вас за то, что почтили своим присутствием сегодняшнее мероприятие.       О, да, конечно, Дилюк всегда терпеть не мог пустые речи, но, ни разу не попытался прекратить эту традицию, заведенную в доме еще мастером Крепусом, который, в свое время, целенаправленно составлял их перед каждым таким приемом. Ему, в отличие от сына, совершенно очевидно доставляло удовольствие всеобщее внимание и благодарность толпы.       Кайя продолжил проталкиваться к лестнице, с очаровательной улыбкой отпуская комплименты дамам и пожимая руки джентльменам. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество и крепкие дипломатические отношения со Снежной, — закончил Дилюк и указал бокалом в сторону ждущих его внизу дипломатов. Толпа захлопала, Фатуи качнули своими флейтам в его сторону и каждый из них выпил содержимое до дна. Дилюк растерянно моргнул на них, потом понял, что теперь и ему придется сделать то же самое из вежливости, легко улыбнулся и опрокинул бокал в себя.       Кайя замер на месте, с ужасом понимая, что не успел, не уберег. Он в панике смотрел на Дилюка, ожидая, что тот сейчас рухнет прямо на месте, отравленный содержимым. Но тот выглядел так, словно ничего не произошло, слетел вниз по лестнице и снова присоединился к двоим дипломатам. Те с довольными выражениями лиц что-то ему говорили — наверняка, рассыпались в комплиментах его речи — и медленно, так что сам Дилюк, наверное, не осознавал этого, вели его в сторону выхода.       Так. Стоп. А куда подевался третий?       Кайя огляделся и увидел фигуру в маске, стремительно уходящую к задней двери. Нет уж, не уйдешь, голубчик. Он ринулся следом, уже не обращая внимание на возмущенно вскрикивающих гостей, которых он бесцеремонно расталкивал. Фатуус заметил его и, опустив притворство, рванул к двери уже не скрываясь.       Рыкнув на такое нахальство, Кайя ускорился. Дилюку он сейчас ничем помочь не мог, да и тот пока что выглядел нормально, а вот информация, чем его напичкали эти гады, и что они от него хотят, позволила бы ему найти противоядие прежде, чем станет слишком поздно.       Дипломат вылетел на улицу, Кайя с опозданием в несколько секунд, метнулся следом. Солнце уже полностью зашло за горизонт, а полумесяц луны только начинал свое восхождение, поэтому разглядеть что-то, когда освещение было минимальным, было довольно сложно.       Приглядевшись, Кайя увидел блеснувшую маску среди виноградников. О, значит, Фатуус решил устроить вечернюю прогулку по винокурне. Ну что же, это было довольно глупой затеей — пытаться обыграть Кайю на его же территории. Он, в конце концов, провел здесь половину своей жизни.       Довольно усмехнувшись, он нырнул в гущу, уверенно находя все проходы и короткие пути. Шорох, тихие проклятие и шевеление приближались. Азарт охоты захватывал, и только мысль о том, что, возможно, Дилюку срочно нужна помощь, останавливала его от того, чтобы как следует поиграть со своей добычей, прежде чем поймать его и допросить.       Он встретил противника лицом к лицу с угрожающей ухмылкой на лице. — Далеко ли Вы собрались, господин дипломат, — сладко пропел он, приближаясь к вставшему в боевую стойку Фатуусу, — Вечер только начался, давайте-ка вернемся, выпьем по бокалу шампанского, поболтаем. — Ты ничего не докажешь, щенок, — прорычал тот, слишком быстро фактически сознаваясь в том, что сделал. — О, а мне и не нужно ничего доказывать, — совсем уж засветился довольный Кайя, — Просто завтра твои коллеги напишут заявление о пропаже одного из дипломатов, а я подробно распишу в отчете, что полночи тебя здесь искал, а ты как сквозь землю провалился. И даже пошлю отряд, который, конечно же, ничего не найдет. И. Мне. Поверят.       Он скорее почувствовал, чем увидел, как Фатуус задрожал. — Ты не посмеешь, это — дипломатический скандал! — рявкнул он и попятился. — Проверим? — Кайя двинулся на него, — Или все можно решить немного менее насильственным путем. Ты добровольно рассказываешь, что ты подсыпал в бокал господину Рагнвиндру, я тихо арестовываю тебя, и, может быть, мы не испортим отношения между нашими странами еще больше. — Я ничего не подсыпал! — заартачился тот, уходя в глухое отрицание. — Друг мой, я видел весь процесс от начала до конца. Собственными глазами. Давай-ка, будь благоразумным. Мы ведь оба знаем, что ты не боец, и от меня тебе теперь уже не уйти, — Кайя раскрыл ладонь, на которой медленно сформировался острый осколок льда — его с легкостью можно было использовать, чтобы перерезать кому-то глотку. Или просто причинить боль. Много боли.       Кажется, дипломат сейчас думал ровно о том же, потому что в его глазах плескался чистый и незамутненный ужас. — Это… просто сыворотка правды, ничего серьезного, клянусь! Уже завтра утром он будет в полном порядке! — в панике взвизгнул он, упираясь спиной в куст. — Да? Ничего серьезного? И какая же правда Вам понадобилась от господина Рагнвиндра так срочно, что вы решились на такой низкий поступок, еще и рискнули дипломатическими отношениями между странами? — Кайя подбросил в руках импровизированный кинжал и продолжил размеренно приближаться.       Дипломат сжал зубы и отвел взгляд, явно не желая раскрывать все секреты. — Мне повторить вопрос? — холодно переспросил Кайя, оказываясь слишком близко. — До нас… дошли сведения, что он является членом организации, которая планирует уничтожить одну из наших… штаб-квартир. Но мы не знаем, какую именно, чтобы подготовиться и усилить защиту. — Штаб-квартира в Мондштадте? — поджав губы, переспросил Кайя, недовольный тем, что не заметил такого огромного слона в комнате. Ведь все это происходило у него под носом, как получилось, что ни он, ни его информаторы не докопались до такой важной операции? — Спроси это у своего господина Рагнвиндра, — раздраженно ответил дипломат и фыркнул, — Если бы я знал, где она находится, нас бы сюда, в вашу дыру, и не послали.       Кайя сделал вдох и выдох, чтобы успокоиться и не заехать нахалу в живот. — Что же, так я, пожалуй, и сделаю, — наконец, ответил он, — А Вы, господин дипломат, арестованы за покушение на жизнь господина Рагнвиндра. — Я же сказал, это просто сыворотка правды! Не было никакого покушения! — завозмущался Фаттус, когда Кайя достал наручники. — У меня нет причин Вам верить на слово, господин дипломат, — бесстрастно сказал Кайя и защелкнул браслеты на сопротивляющемся Фатуусе. — У меня дипломатическая неприкосновенность, ты не имеешь право! — продолжал дергаться тот. — Что же, я поймал Вас на месте преступления, Вы предприняли попытку побега. Посидите ночку за решеткой, а завтра мы отправим весточку в Снежную, уверен, они без вопросов от Вас откажутся, чтобы не портить отношения.       Дипломат побледнел, когда понял, во что он вляпался. Конечно, его начальство с легкостью пожертвует им и открестится от ответственности, учитывая, как тот глупо провалил свою миссию. Он медленно поднялся и безропотно потянулся за Кайей, который у винокурни передал его одному из своих ребят с объяснением ситуации и вернулся на прием.       Теперь нужно было найти Дилюка и не дать ему выболтать все, что тот знал. А знал он достаточно, чтобы Фатуи пировали этой информацией следующие полгода.       С легкой улыбкой, чтобы не привлекать еще больше внимания, чем он уже привлек за сегодняшний вечер, он впорхнул в зал, напряженно выискивая глазами знакомую красную шевелюру. Он боялся, что дипломаты уже утащили его куда-нибудь, и придется привлекать рыцарей и пытаться тихо обследовать всю винокурню и окрестности, но оказался, к счастью, неправ. Дилюк, видимо, был все еще достаточно в сознании, чтобы отцепиться от Фатуи, потому что теперь он передвигался по залу от одной группки к другой, что-то им всем по очереди говорил, а потом, довольный собой шел дальше, оставляя своих собеседников обиженно хмуриться ему вслед. А, интересно, сколько правил этикета он уже нарушил, и сколько гадостей наговорил. Что же, самое время спасать остатки его репутации.       Кайя осторожно подобрался поближе, и понял, что он не единственный, кто наблюдал сейчас за Дилюком. Две пары глаз за масками цепко держали взгляд на нем: видимо, ждали момента, когда сыворотка подействует настолько, что его можно будет беспрепятственно увести. Значит, Кайе нужно действовать быстрее пока они не перехватили инициативу.       Он дождался пока Дилюк будет проходить мимо него и, ловко и беззаботно поймал того за локоть, останавливая. — Мастер Дилюк, наслаждаетесь вечером, я полагаю, — сияя улыбкой, начал он, — Разрешите Вас на пару слов?       Алые глаза потемнели, все шальное веселье моментально ушло из тонкой фигуры, он весь подобрался, словно готовился наброситься на своего собеседника. — Отцепись от меня, — процедил он, заставая Кайю врасплох своей агрессией, — Не хочу я ни о чем с тобой разговаривать. — Дилюк, я… — он растерялся настолько, что даже не знал, как реагировать. Да, они давно уже не были близки, между ними была огромная пропасть и взаимное нежелание серьезно поговорить и расставить все точки над i, но Кайе казалось, что они оба научились сохранять хотя бы видимость приличий между ними.       Видимость. Кажется, это все, что Дилюк делал все это время — притворялся. — Я. Сказал. Отцепись, — почти прошипел тот, — Архонты, как же я все это ненавижу.       Он дернул руку и освободился из без того ослабевшей хватки. Без сожалений развернулся и снова скрылся в толпе.       Что-то тугое и ужасно горячее свернулось в груди. Никогда еще Кайя так серьезно не ошибался в ком-то. Насколько же хорошим Дилюк оказался актером, чтобы так легко обвести его вокруг пальца и заставить думать, что, может быть, однажды они все же смогут, если не вернуться к тому, что было, то хотя бы, снова научиться доверять друг другу и, может быть, даже дружить.       Он усилием воли заставил себя начать дышать, и даже умудрился восстановить треснувшую улыбку. Остальным необязательно быть в курсе того, что единственный близкий и любимый человек его только что так жестоко оттолкнул. И самым отвратительным было то, что Дилюк сейчас не мог врать, поэтому даже оправданий его словам найти было нельзя. Он его ненавидит, и четко дал это понять.       После неудавшегося обмена любезностями дипломаты, видимо, решили, что вот теперь момент настал. Они отлепились от стены и направились в сторону Дилюка, который теперь, судя по сведенным к переносице бровям, был не в лучшем настроении. Кайе хотелось только пожелать им удачи, учитывая, что их ждет. Он, переборов мстительное и малодушное желание оставить Дилюка наедине с Фатуи и дать им завершить начатое — в конце концов, пусть он его ненавидит, Кайя все еще любил, и не простил бы себе такой мелочный поступок — двинулся следом, держась на небольшом расстоянии.       Дипломаты подошли и, радушно улыбаясь, попытались завести разговор. Дилюк нахмурился еще сильнее, и до Кайи отчетливо донеслось «Как собак вас резать» и «Провалитесь вы все в Бездну». Кажется, без уродливой сцены теперь не обойтись. Какие бы проблемы ни были в их отношениях, позволить этому продолжаться было нельзя. — Ах-ах, мастер Дилюк, свет очей моих, — сладко пропел Кайя, приближаясь и перетягивая все внимание на себя, — Ну нельзя же столько пить, мой дорогой. Простите великодушно, господа дипломаты, боюсь, господину Рагнвиндру нужно немного проветриться и отдохнуть.       Он снова подцепил своего собеседника под локоть и потянул за собой пока Фатуи не успели опомниться и помешать ему. — Я уже сказал тебе — отвали, — снова зашипел Дилюк, пытаясь высвободиться. — Заткнись и иди за мной, — с отчетливой угрозой прошептал Кайя, склонившись к его уху и делая вид, что поправляет ему хвост, — Мне сейчас до лампочки твои детские обидки, выльешь их на меня позже.       Алые глаза посмотрели на него с такой интенсивностью, что Кайе показалось — сейчас он получит в челюсть. — Дилюк, — одними губами попросил Кайя, — пожалуйста. Просто… пойдем со мной. Я все объясню. Доверься мне хотя бы на минуту.       Эта фраза почему-то сработала так, словно это было заклинание из книги Лизы. Огонь в нем словно затушили, он весь сдулся, как-то надрывно вздохнул и перестал сопротивляться, позволяя вести себя. — Кайя, у вас все в порядке? — остановила их на полпути взволнованная Джинн. — Да, все просто прекрасно, — затараторил Кайя, которому хотелось скорее увести своего неадекватного собеседника подальше от людей, — Мы тут просто… — Отвратительное платье, — раздался голос рядом с ним, и Кайя похолодел. А еще говорят, что он не умеет вовремя заткнуться, — совершенно не твой цвет и не твой фасон. В следующий раз попроси Лизу или Кайю тебе помочь.       Джинн смотрела на него, приоткрыв рот. — Детки мои, что у вас тут за драма? — легко покачивая бедрами, к ним подошла Лиза и встала рядом, положив руку на обнаженное плечо своей подруги. — Лиза, — сощурился Дилюк, и Кайя едва сдержал желание закрыть ему рот рукой, — Что произошло с твоей прической? Выглядит словно…       Так. Достаточно. — Дамы, мастер Дилюк немного не в себе, он сегодня совсем чуть-чуть перебрал, — Кайя прервал очередную отповедь и снова потянул Дилюка за локоть, — Простите его длинный язык, он совершенно точно не имеет в виду то, что несет. — Но я… — Идешь со мной и больше свой рот не открываешь до самой спальни, — шикнул на него Кайя и силком поволок того на второй этаж. *** — Как грубо! — фыркнул Дилюк и вырвался из железной хватки, как только дверь спальни захлопнулась за ними, — Что на тебя нашло сегодня?       В очередной раз за этот вечер Кайя потерял дар речи. — На меня нашло? — неверяще переспросил он, — Не ты ли несколько минут назад самым беспардонным образом прошелся по платью Джинн и по прическе Лизы? — Я сказал правду, — развел руками тот. — Правду, — горько усмехнулся Кайя, вспомнив, что и он сегодня стал жертвой этой правды, — Ты не в себе, Дилюк. Эти подонки подсыпали тебе какую-то дрянь в шампанское, а ты даже не заметил. — Хм? Какую дрянь? — он явно пытался вспомнить, в какой момент это произошло. — Сыворотку правды. Так что, тебе сегодня стоит держаться подальше от всех, кто может этим воспользоваться, а мне сейчас же уйти, пока ты на меня еще больше этой правды не вылил, — чуть раздраженно заметил он и взглянул на дверь. — О, — выдохнул Дилюк, обдумывая ситуацию, — А я совсем не чувствую себя иначе. — Отлично, значит, благоразумие не должно было покинуть тебя окончательно. Отсидись, пожалуйста, здесь, а я… — он замер в нерешительности: ему стоило уйти сейчас же, потому что соблазн спросить что-нибудь личное был слишком велик, но поступить с Дилюком так нечестно он не мог. С другой стороны, а что, если ему станет плохо? Что, если Фатуи соврал, и это все же был яд, и утром прислуга наткнется на хладный труп своего работодателя. Эта мысль его ужаснула, — Я буду где-нибудь неподалеку. Если почувствуешь себя неважно, просто позови меня. — Кайя, — с какой-то сильной, но не совсем понятной эмоцией, позвал его глубокий голос, заставив вскинуться, — Не уходи. Пожалуйста. Я… не хочу сейчас оставаться в одиночестве.       В алых глазах застыла тоска, и весь Дилюк неожиданно стал каким-то ломким и уязвимым. Он обнял себя за плечи и уставился в пол. — Я… — О, Бездна, он же теперь останется, да? Он не сможет оставить Дилюка одного в таком хрупком состоянии, даже если ему придется выслушать все гадости этого мира из его уст, — Хорошо, я останусь.       Он тихо сел на диван, стоящий у стены. Дилюк опустился на край кровати. Между ними повисла напряженная тишина. — Кайя, я… — начал Дилюк, но закончить ему так и не удалось. Кайя резко вскочил на ноги и остановил его жестом. — Нет-нет, послушай, родной, нам сейчас совершенно точно не стоит говорить. Ни о работе, ни о личном. Ты не в себе, ты знаешь слишком много того, что не предназначается для моих ушей. И… еще я совершенно не готов к тому, что ты сейчас можешь мне сказать, — он лихорадочно огляделся, нащупал глазами книжную полку, метнулся к ней и, не задумываясь, схватил одну из любимых книг того Дилюка, из прошлого. Сунул ее собеседнику в руки.       Алые глаза прошлись по обложке, в них загорелся какой-то неясный огонек, который можно было бы назвать восхищением, если бы Кайя не знал, что ничего похожего по отношению к нему у Дилюка уже давно не осталось.       Тонкая ладонь, затянутая в черную перчатку, легла ему на запястье и потянула на себя. Не ожидавший такого напора, Кайя, споткнувшись, влетел во все еще сидящего на краю кровати собеседника и машинально положил руки ему на плечи, чтобы удержать равновесие. — Ты помнишь, — прошептал Дилюк, прижавшись щекой к тонкой ткани белой рубашки на животе, окутав своим неестественным теплом, и притянул к себе ближе, обхватив за талию. — Люк, — сдавленно прохрипел Кайя, замерев и боясь сделать лишнее движение.       Он столько лет мечтал еще хотя бы об одном таком прикосновении. Жил воспоминаниями о том, как было до, о том, что он потерял — казалось навсегда. Просыпался ночами с тугим комом в груди, дрожащий от холода и воспоминаний, всем сердцем желая провалиться в свои сны навечно и застыть в горячих руках, любимых, крепких, поддерживающих и не отпускающих.       И вот его мечты обернулись явью. Отчего же так горько, и вся ситуация оставляет только неприятное послевкусие после себя? Отчего же хочется осторожно отстраниться и бежать на край света, только бы подальше от такого Дилюка, мягкого, уязвимого, честного сегодня? Может оттого, что завтра, когда действие сыворотки выветрится, он снова столкнется с горящим неприязненным взглядом, еще более, чем обычно, потому что Кайя воспользовался, не остановил, зарылся своими грязными руками в открытое теплое нутро, так доверчиво подставленное сегодня. Не добровольно, а лишь жестокой насмешкой судьбы и легкой рукой Фатуи, высыпавшего порошок в бокал. — Кай, я скучал, — вырвал его из внутренних метаний тихий, на грани слышимости, шепот.       О, Архонты, где же взять столько силы воли, чтобы прекратить это прямо сейчас. — Я так скучал, — продолжил Дилюк, вжимаясь еще сильнее, — Ты себе не представляешь. Столько лет, а я, даже в самые темные моменты, ловил себя на мысли, что скучаю по тебе. — Не надо, Люк, — Кайя осторожно поправил выбивающиеся из хвоста волнистые пряди и мягко закрыл ему ладонью рот, — Ты говоришь все это сейчас, а завтра будешь меня ненавидеть за свои слова еще больше. — Больше? — Дилюк нахмурился и поднял голову, — Я никогда не ненавидел тебя, Кай. — О? — не сдержался тот от обиженного замечания, — Не ты ли буквально двадцать минут назад рычал мне отцепиться, и что ненавидишь? — Что? — непонимание скользнуло в тепло блестящих в свете нескольких зажженных свечей распахнутых глазах. А потом осознание, — Нет-нет, ты как обычно все принял на свой счет. Я иногда забываю, какой ты на самом деле ранимый.       Кайя открыл рот, чтобы возмутиться: он и ранимый! Но Дилюк со смехом фыркнул и ткнулся губами во все еще прикрывающую его рот смуглую ладонь, и Кайя передумал. Не было смысла сейчас спорить о таких вещах. — Я ненавижу, — он осторожно перехватил чужие пальцы своими и погладил по костяшкам, — Но не тебя. А то, как все получилось. Как нам пришлось расстаться. То, как ты активно защищаешься от меня своими фальшивыми улыбками и ничего не значащим флиртом. То, что мне до сих пор хочется верить: все, что между нами было — правда. Но я ни разу не слышал этого из твоих уст. И иногда смотрю на тебя, и эта мысль не дает мне покоя. А любил ли ты меня? Ненавижу, что меня все еще это волнует, когда ты так легко выстроил свою жизнь здесь без меня. Ненавижу, что мне иногда хочется злиться и обижаться, а не получается.       Кайя перевернул ладонь и переплел их пальцы. Дилюка стоило бы остановить, но, в конце концов, Кайя тоже был всего лишь человеком, и тоже мог быть иногда слабым. Поэтому он молчал и слушал, зная, что сегодня — его единственный шанс еще раз почувствовать себя любимым. Завтра он поймет, что отношения с Дилюком уже никогда не восстановить после такой подлости, но сейчас он не мог заставить себя серьезно волноваться об этом. — И я скучаю-скучаю-скучаю по тебе, — почти надрывно продолжал тот, — Знал бы ты, как. Скучаю по твоим губам. Архонты, как мне не хватает твоих поцелуев по утрам. По твоим рукам. Я живу воспоминаниями о том, как ты вылавливал меня в коридорах Ордо и обнимал. Гладил по плечам, по спине. А я сопротивлялся и шипел, что не время, что нас могут увидеть. Как я сейчас жалею об этом. Стоило бы тогда прижаться к тебе и просто наслаждаться твоими прикосновениями. По тому, как ты по утрам чертил у меня на лопатках свои «карты созвездий», соединяя веснушки. Помнишь, я всегда их ненавидел, а ты смеялся и говорил, что они милые?       Кайе казалось, что он сейчас расплачется от всех воспоминаний, что на него только что вывалил Дилюк. Он же тоже скучал. По каждому моменту в отдельности и по «ним» в целом. — Люк, — выдохнул он, когда тот ненадолго замолчал, продолжая водить пальцами по тыльной стороне его ладони, — Я даже не знал… Ты никогда не давал мне понять, что…       Он замолчал, не зная, как описать то, что сейчас происходило между ними. — Конечно, нет, — усмехнулся Дилюк, — У тебя уже давно своя жизнь, новые друзья, новые интересы. Я много раз хотел. А потом смотрел, как ты флиртуешь с очередной из своих пассий, и как они все смотрят на тебя с обожанием, и решал, что я свое уже упустил — зачем рвать душу нам обоим моими чувствами. — Пассии, — усмехнулся Кайя, не веря тому, что слышит, — Ты серьезно, Дилюк? Мне кажется, в этом городе только глухой и слепой — хотя, погоди, я уверен, что Глория тоже в курсе — не знает о том, как я в тебя был влюблен все это время. И до сих пор влюблен. И никто никогда не сравнится с тобой. — Влюблен? — Дилюк выглядел озадаченным, — Почему же я никогда этого не замечал? — А это я должен спросить у тебя, — пожал плечами тот, — Не веришь мне? Спроси у Розарии. Она скоро вообще перестанет со мной пить. Я же целыми вечерами глаз с тебя не свожу, и говорю с ней, по-моему, только о тебе.       Дилюк нахмурился, уголки его губ поползли вниз, складываясь в скорбную, горькую гримасу. Кайя вздохнул. Осторожно прижал его к себе чуть теснее и запустил пальцы свободной руки в густые волнистые локоны. — Ну, что ты грустишь, мой солнечный?       Снизу послышалось что-то между вздохом и всхлипом. Вот этого только не хватало. — Совсем расклеился от этой дряни, да? — печально усмехнулся Кайя, — Давай-ка закончим наши разговоры на сегодня и уложим тебя спать. А потом, когда действие порошка закончится, если ты все еще будешь думать так же, продолжим эту тему. Хорошо?       Тот вяло кивнул. — Ты останешься? — тихо спросил он. — Нет, милый. Мне нужно разобраться с приемом, разогнать этих гадов из Снежной и объяснить Джинн, что произошло.       Дилюк упрямо поджал губы и стиснул его в объятиях еще сильнее. — Останься, — завредничал он. — Ровно до того момента, как ты уснешь, — строго сказал Кайя, поднимая Дилюка на ноги и подталкивая к комоду, чтобы тот переодевался ко сну. Сам он подхватил забытую на покрывале книгу и снова опустился на диван, рассчитывая держать дистанцию.       Остаться, конечно, очень сильно хотелось, но, как именно завтра на всю их беседу прореагирует Дилюк, когда придет в себя, сказать было сложно. А попасть под его огненные сожаления совершенно не хотелось. Он уже один раз совершил эту ошибку, в дождливую ночь несколько лет назад, и ему не понравилось. Так что, лучше бы ему в этот момент оказаться подальше от винокурни.       Дилюк вернулся несколько минут спустя в спальном комплекте одежды и устало опустился на кровать. Выглядел он теперь неважно: был бледнее обычного, под глазами залегли темные круги. Видимо, не так уж и бесследно для организма проходило действие этой «сыворотки правды». — Кай, — позвал он, — Я правда очень хочу, чтобы ты остался.       Кайя отложил книгу и встал. Вот так всегда: намерения у него благие, но стоит Дилюку сказать слово, и он забывает, чем занимался, и что хотел.       Он присел рядом, обхватил острые плечи под тонкой тканью и ткнулся носом в огненные пряди. — Я тоже хочу остаться. Но Фатуи сами себя из города не выдворят. Ложись, я вижу, что ты устал.       Тяжело вздохнув и, наконец, покорно кивнув, Дилюк скользнул под одеяло. И выжидающе посмотрел. Да, конечно. Как раньше. Всего один раз. Еще один раз.       Кайя потянулся и легко коснулся мягких губ. Те удовлетворенно растянулись в ласковой улыбке, цепкие пальцы ухватились за его ладонь, намекая, что, пока его капризный любимый не уснет, ему придется сидеть рядом, Дилюк удобнее устроился и закрыл глаза, проваливаясь в сон практически моментально.       С усмешкой покачав головой, Кайя подтянул одеяло на свернувшейся на простынях фигуре чуть выше, освободил руку и тихо вышел из комнаты. Самое время бежать, не оглядываясь. ***       Перед носом мелькнул хвост. Еще один. Какой это был? Третий за вечер? Дионе и Маргарите стоит лучше воспитывать своих кошек, чтобы они совсем уж в лицо клиентам не лезли.       Он отмахнулся и снял толстого пушистого кота со столешницы. Тот издал недовольное «мур» и замахнулся на него лапой. — И я даже не знаю, на чьей я стороне в этой кошачьей драке, — скучающе сказала Розария, помешивая какую-то бурду в своем стакане. — О, ты разбиваешь мне сердце неверием в мои силы, — засмеялся Кайя, пытаясь почесать пушистое пузо. И получил еще один удар лапой, — Ой. — Да поставь ты его уже, или тебе доставляет удовольствие пить коктейль с шерстью? — едва раздраженно сказала она и закатила глаза.       Розария не любила кошек. Розария не любила «Кошкин хвост». Розария весьма холодно относилась к Дионе, и поскольку та считала ее алкоголичкой, то это было взаимно. Уже шестой день Розария ныла, что здесь холодно, коктейли дурацкие, барды бесталанные, посуда грязная и вообще. Но вздыхая и тайком морщась от неприязни, все равно шестой день подряд сидела с Кайей за одним столом и пила, что дают. А давали сегодня смесь рыбьей чешуи, растертых в кашу грибов, залитых какой-то жижей подозрительно зеленого цвета. Но на вкус оно было прекрасно, и это компенсировало все недостатки таверны. — Ну, в этом странном месиве шерсть я даже и не замечу, — усмехнулся Кайя, но кота все же поставил на пол. Потом побултыхал набор странных ингредиентов в бокале и допил одним махом, — Я не понимаю, как это работает, если честно. Диона, милая, повтори… вот это вот, что бы оно ни было!       Со стороны стойки послышалось сдавленное шипение. Такой же звук раздался рядом, через столешницу от нее. — Пятый повтор? А ты не лопнешь, деточка? — недовольно скривилась Розария. — Роззи, ну не будь такой строгой, — он уткнулся подбородком в подставленную ладонь и облокотился на деревянную поверхность, — Мне очень-очень надо. — Спиться надо? — она была непреклонна, — Диона, этому дяде хватит на сегодня, не надо никакого повтора! — Пффф, кошмар. Я думал, ты мне подруга, а ты мамочкой оказалась, — впрочем, Кайя понимал, что она права, поэтому вместо того, чтобы возмущаться, глубоко в душе был ей благодарен. Без нее он бы точно ушел в запой длиной в неделю, Джинн выкинула бы его с работы за неявку, и он бы сдох голодной смертью в ближайшей подворотне, неспособный платить аренду за квартиру. Да, точно. Так все и было бы.       Он позволил себе на несколько секунд утонуть в жалости к себе. Бедный он, несчастный, сердце-то у него разбито, жизнь кончена, все тленно и скорбно. — Ты пьян, Альберих, — прервала его мысленное нытье Розария, — Пошли, иначе еще немного, и мне придется тащить тебя до дома на себе, а мне за это не платят. — Давай я тебе заплачу, а ты разрешишь мне напиться в хлам, — зацепился за откровенно бредовую мысль он, на ходу подмигивая куда-то в угол таверны и удовлетворенно ухмыляясь реакции. — Еще раз мне такое предложишь, и я тебе врежу. Больно. Возможно, нос сломаю, — фыркнула Розария, в очередной раз проследила за его взглядом, недовольно покачала головой и поднялась с места, — Поднимай свою жалкую задницу и уйди с глаз моих, грубиян.       Ладно, заслужил. В следующий раз будет думать дважды, что несет. Даже в алкогольной дымке. — Ах, Богиня моего сердца, ты так жестока ко мне, — заныл он, приложив ладонь к груди.       Розария бросила на него испепеляющий взгляд. — Ладно-ладно, дорогая, ты права, пора и честь знать, — быстро пошел на попятную он, легко вскочил на ноги и покачнулся. Упс, кажется, Роззи была права, и он снова выпил немного лишнего.       Приведя баланс в относительный порядок, он шутливо раскланялся, прощаясь с скривившейся Дионой, махнувшей ему Маргаритой и многочисленными кошками. Стрельнул многозначительный взгляд в угол, кивком указал на дверь. Бросил мешочек моры на стол и под недовольное ворчание Розарии, они вместе вышли на улицу.       Ночная прохлада приятно освежала и отрезвляла после душного и спертого воздуха таверны. Кайя остановился и вдохнул полной грудью, подставляя лицо легкому ветерку. — Проводить тебя? — уже тише и спокойнее спросила Розария, очевидно наслаждавшаяся сменой обстановки и словно не заметившая переглядок только что. — Не утруждай себя, — покачал головой он, — Я знаю, что ты опять со мной провозилась дольше, чем планировала, и сейчас далеко не домой спать пойдешь. Передавай привет своим «друзьям» от меня. И славного пинка.       Со стороны послышался тихий смешок. — Это можно.       Они снова замолчали и позволили себе еще минуту покоя.       Дверь за их спинами скрипнула раз, второй. И кто-то в нерешительности остановился, переминаясь с ноги на ногу и громко дыша. — Альберих, только не говори мне, что ты всерьез собрался?.. — в голосе Розарии отчетливо читался упрек, граничащий с разочарованием. — Я — свободный человек, дорогая. Почему бы и нет? — легкомысленно ответил Кайя, разводя руками и все еще игнорируя фигуру у себя за спиной. — Ты пьян, завтра ты пожалеешь об этом. Тебе нужно поговорить с ним, а не бегать по всему городу и искать себе приключений на пятую точку. — Не читай мне нотаций, Роззи, — с легким раздражением фыркнул Кайя. Это было немного странно для нее — лезть в чужие дела. С другой стороны, он сам всегда патетично закатывая глаза, объявлял ее чуть ли не лучшей подругой, а с таким статусом, видимо, идут некоторые отступления от стандартных паттернов поведения. — Пф, делай, как знаешь, я, и правда, тебе не мамочка, — недовольно рыкнула Розария, развернулась на каблуках и зашагала в сторону городских ворот. Ну вот, обиделась. Придется, завтра замаливать свои грехи лучшим пойлом на полках «Кошкиного Хвоста». Но это будет завтра. А сейчас… — Ээй, привет, Вольф — он повернулся и, наконец, обратил внимание на застывшего неподалеку человека, — Как вечер, красавчик?       Он сам мысленно скривился от своих нелепых подкатов. Что было удивительно — даже эта дрянь, кажется, работала.       Вольф был одним из новобранцев Ордо. Скромный, милый мальчик, совсем еще зеленый, был принят весьма недавно. И на каждой тренировке Кайя ловил его взгляд на себе. Сначала он списывал это на просто восхищение старшим по званию, но чем больше вглядывался, тем четче понимал — там что-то другое. И если заигрывать с девушками, он себе мог позволить после их разрыва с Дилюком, то вот к мысли о том, чтобы прикоснуться к другому мужчине, он так и не смог прийти. И даже сейчас, когда он целенаправленно целый вечер играл с Вольфом в гляделки, а перед уходом пригласил его за собой, идея о том, что должно произойти дальше, его не слишком радовала. Может быть, Розария права. Бездна, в смысле, может быть. Розария всегда права. И завтра он совершенно точно пожалеет о том, что собрался сделать. — Капитан, — юноша вспыхнул и неловко улыбнулся, — Я… Э…       В два шага Кайя сократил расстояние между ними и осторожно толкнул тонкую фигуру к стене, прижимаясь и срывая удивленный возглас с губ своего визави. — Меньше слов, больше дела, как тебе такая мысль? — усмехнулся он Вольфу прямо в ухо, заставляя того краснеть еще больше.       Не то. Все это было не то. Вольф был чуть выше Дилюка, плечи были уже, не было такого четкого рельефа каменных мышц под одеждой. Короткие волосы, мягкие, тонкие, в отличие от любимой роскошной копны густых, жестких локонов. Кожа чуть темнее, и нет такого прекрасного контраста с пальцами Кайи на чужой шее. И удивленные глаза на него смотрели: прозрачные голубые, вместо глубоких алых, за которыми всегда скрывалась буря сдерживаемых эмоций. И самое главное: холодные руки. Почти такие же холодные, как у самого Кайи. Дилюк всегда горел. Грел своим присутствием, словно лучик солнца, посланный для того, чтобы разморозить вечные ледники, сковывавшие хрупкое, кристальное сердце.       Ничего не выйдет. Он не сможет. Как и никогда не мог. Непонятно, почему он решил, что после стольких лет, именно сегодня что-то поменяется.       Кайя резко отшатнулся. Удивление на лице собеседника переросло в обиженный шок. — Нет, Вольф. Ни тебе, ни мне это не надо, — после недолго молчания, наконец, соизволил объясниться Кайя, — Поверь мне. Я пьян, у меня в голове сейчас такая каша, а нам еще работать вместе. Извини, малец.       Он развернулся и разочарованный поплелся в сторону своего дома. Хотелось проклинать свою фиксацию на Дилюке, но, если уж быть совсем честным с собой, то, может, оно и к лучшему. Спасло его от невиданной глупости только что. *** — Кайя! — жизнерадостный звонкий голос окликнул его с другого конца коридора. Вот, Бездна. Только ее сейчас не хватало, — Я ищу тебя повсюду! Опять отлыниваешь?       Эмбер неслась к нему на всех парах, пока он, застыв, словно олень в свете несущихся на него огней, придумывал, куда бы испариться. — Какая встреча, — совершенно фальшиво улыбнулся он, смиряясь с неизбежным и разворачиваясь к собеседнице, — И что ты тут делаешь, зайка? Вокруг Монда хилличурлы перевелись? — Не груби, — надулась она, останавливаясь рядом с ним, — Я именно по этому поводу и пришла с тобой поговорить.       О, ну вот, еще больше бессмысленной и беспощадной работы сейчас опустится на его плечи. Ему же совсем заняться нечем, и Фатуи, с которыми он целую неделю уже играл в дипломатию из-за произошедшего на винокурне, им тут на пятки не наступают. — О. Должно быть, что-то важное. Я — весь внимание, — блеснул улыбкой он.       Эмбер внимательно посмотрела на него. Склонила голову на бок. Окинула взглядом с головы до ног так, что Кайе аж немного не по себе стало. — Ты… неважно выглядишь. Не заболел часом? — задумчиво спросила она и, прежде чем он успел отреагировать, стянула с руки перчатку и потянулась к его лбу.       Смуглую кожу обожгло мягким теплом. Таким же, как у него. Согревающим, напоминающим, что лед – это не единственное, что осталось в его жизни. Заставляющим его становиться жадным: хотеть еще и еще.       Озадаченно хмыкнув, Эмбер попыталась отнять руку, и Кайя, прикрывший глаза и на секунду забывший, где находится, потянулся за источником такого желанного тепла вслед. Быстро осознал, что делает, распахнул веки и с ужасом уставился на непонимающе застывшую собеседницу. — Руки теплые, — беспомощно попытался оправдаться он, не представляя, как вывернуть все в шутку и отбрехаться. — Аа, — протянула она со знанием дела, — Точно. Ты же вечно мерзнешь, как Эола. Вы, носители Крио, такие беспомощные без нас.       Задорно усмехнувшись, она одним движением стянула вторую перчатку, заткнула их обе за пояс и поймала его за руки. Сжала его пальцы, пропустила немного пиро через свои и радужно улыбнулась.       Кайя смотрел на нее, такую яркую и сияющую, а видел перед собой совсем другое лицо. Растрёпанные алые локоны, после долгой смены, карминные глаза, смотревшие на него с такой заботой и любовью, пухлые губы, растянутые в самой нахальной и привлекательной усмешке во всем Тейвате. И тонкие бледные пальцы, ласково перехватывающие его, замерзшие и еле гнущиеся после дня, проведенного на Драконьем Хребте. «И что бы ты без меня делал?» — с гордостью и смехом спрашивал он. Кайя только влюбленно улыбался в ответ и пожимал плечами. «Замерз насмерть, наверное. В снегу и в одиночестве». — Вот, так-то лучше, — прервала его мысли Эмбер, выпуская теперь теплые, как следует прогретые ладони, — Эола говорит, что на несколько часов хватает. — Спасибо, — все еще потерянный в своих воспоминаниях, тихо, и без своего обычного медового нахальства, искренне поблагодарил он, все еще не в состоянии прийти в себя от так резко нахлынувших воспоминаний, — Зачем ты меня искала, зайка? — Ах, да! — хлопнула себя по лбу Эмбер, — Чуть не забыла самое важное. В общем, слушай, я нашла двух магов Бездны. Очень близко к городу, странно, что никто еще не пострадал от их… лап. Они оба пиро, да и не моя специализация с Орденом Бездны связываться. Пойдем, покажу на карте.       Она бодрым шагом направилась в сторону его кабинета, а, слушающий ее через слово Кайя, задумчиво побрел следом.       Столько лет прошло. Казалось бы, должно было стать лучше, зажить, забыться. И так и было. По крайней мере, так ему казалось. Шесть, Бездна их побери, лет, он собирал себя из осколков, как слово «вечность». А потом: одна ночь, и все насмарку. Вся его тщательно выстроенная защита, часы споров с самим собой, часы убеждения, что все — ушло, упущено, не повторится. А теперь снова, как много лет назад: кровоточит, не идет из головы. Мягкое, горячее, бьется. А стоило только прикоснуться, почувствовать тепло, услышать честное: «Я скучал». И все, и он пропал.       Остановились они только у кабинета. Эмбер посмотрела на него выжидающе, и Кайе потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — ключи у него. Он должен открыть и впустить ее.       Он подумает о Дилюке, и о том, как хочется со всех ног бежать к нему, принять наказание за то, что вторгнулся в личное, непрошено-незвано, а потом умолять его дать Кайе еще хотя бы кусочек тепла.       Но к таким подвигам он все еще был не готов. Ведь если Дилюк оттолкнет его еще раз, из оставшейся стеклянной крошки он себя не соберет уже никогда. Поэтому да, он сейчас отложит эту мысль и подумает ее позже. Когда-нибудь. *** — Вижу, ты меня так и не послушал, — утвердительным тоном сказала Розария, присаживаясь рядом.       Кайя уже какое-то время в одиночку прикладывался к чудесным коктейлям Дионы и без нетерпения ждал, когда его верная подруга появится со своими сарказмом и нотациями.       Он только глянул на нее краем глаза и отрицательно покачал головой. Все, конечно, не совсем так, как она себе надумала, но он и вправду ее не послушал — с Дилюком не поговорил, страшную глупость чуть не совершил — так что, отнекиваться было глупо. — И как все прошло? — со вздохом спросила она, жестом показывая хмурой Дионе принести ей бокал. — Прискорбно, — пожал плечами он, — Но не волнуйся, в постели я вчера ночью оказался один, почти трезвый, а проснулся сегодня утром даже без похмелья. Отвратительно. — И ты решил все срочно исправить? — она с подозрением заглянула в его полупустой стакан, — Сколько ты здесь уже сидишь? — О, прекрати это. Не миндальничай и спрашивай то, что на самом деле хотела, — усмехнулся Кайя, — Сколько я выпил? Это четвертый. Можно еще немного, завтра выходной.       Розария вздохнула еще раз и поймала свой бокал, который Диона со всей силы запустила по стойке. Посмотрела на барменшу, закатила глаза, когда та зашипела на нее, изучила подозрительную жижу в своем бокале и, скривившись, сделала глоток. — Хочу в «Долю Ангелов», — поджала губы она, звякнув донышком по лакированному дереву. — Ну что ты, дорогая. Смотри на вещи позитивнее, — ухмыльнулся Кайя, — наша дорогая Диона делает отменные напитки, где ты еще попробуешь такое варево со вкусом амброзии? — Не убедил, Альберих, — покачала головой Розария. — А я так старался, — сделал фальшиво-разочарованное лицо он, — Расскажи мне лучше, ты передала привет нашим друзьям вчера?       Заметив такую грубую смену темы, его собеседница подняла одну бровь и неодобрительно цокнула. Но, сделав еще один глоток, послушно принялась рассказывать о вчерашней вылазке. *** — Диона, дяде больше не наливать, — гаркнула Розария, когда Кайя попытался заказать еще один стакан пойла. — Дорогая, ну выходной же завтра, — сокрушенно посетовал он, но попыток всерьез сопротивляться снова не принял. В эту игру они играли уже неделю, и с правилами он смирился где-то на второй день. Даже если завтра он снова проснется бодрым и не будет мучиться похмельем, которое потенциально могло бы отвлечь его от неприятных мыслей. И, может, он был этим фактом и не очень доволен, а вот его печень явно была готова благодарить подругу за заботу. — Угу, и подумай только, как здорово было бы его провести без головной боли, — невпечатленно ответила Розария, — Да и мне пора. У меня на сегодня еще дельце было запланировано.       Бездна бы побрала этих ночных защитников Мондштадта. Что одну, что второго. Собрался тут клуб «Сделай капитана кавалерии трезвенником».       Мысленно поворчав на обоих, на Диону, которая слушала Розарию, а не его и, вообще, на весь мир в целом, он поднялся, оставил мору на стойке и, надув губы, пошел к выходу. Он был уже достаточно пьян, чтобы капризничать и не стыдиться этого. — В том же месте в то же время завтра? — вздохнула Розария, догоняя его уже на улице, — Или ты все-таки отрастишь яйца и решишь свои проблемы?       Кайя глянул на нее возмущенно и неверяще. А вот это уже был удар ниже пояса! Неужели ей настолько не нравится «Кошкин хвост», что она готова была перейти на личности. — Понятно, в том же месте в то же время, — пожала плечами она, не давая ему возможности прийти в себя после такого выпада. Похлопала его по плечу и скрылась в тенях, оставляя своего собеседника в оскорбленном одиночестве.       Ну вот, кажется, даже Розарию он умудрился вывести из себя своими попытками игнорировать проблему. Впрочем, винить ее за грубость было нельзя, наверняка ей уже надоело смотреть на его хмурое лицо и подавленный вид.       Он медленно брел по городу, потерявшись в своих мыслях. Идти домой категорически не хотелось, Розария вытащила его из таверны раньше, чем обычно, и он не успел выпить достаточно даже для того, чтобы почувствовать легкость, которая сопровождала начальные стадии алкогольного опьянения. Мир перед глазами был омерзительно четким и серым. Голова – ясной, а то, что в ней творилось, не обещающим ничего светлого и приятного.       Ноги несли его на автопилоте, и он совершенно не обращал внимание, куда. Ему махнул рукой Хоффман, который делал ночной обход, мелькнула закрытая лавка Куинна, напротив, на крыльце цветочной лавки, стояла раскрасневшаяся Донна. Она мялась и смотрела куда-то влево. Кайя автоматически поздоровался с ней, не придав значения ее странному виду, и отправился дальше.       Пришел он в себя только у знакомой доски, где в дневное время частенько зазывал народ Паттон, а сейчас единственным признаком жизни был теплый свет, лившийся из окон. Серьезно? Он так задумался, что пришел к «Доле Ангелов»? Сколько бы он не игнорировал проблему, ему ведь не сбежать от нее, да? Он же всегда, как мотылек, будет обжигаться, гореть, но лететь сюда снова и снова. Даже если Дилюк его опять оттолкнет, даже если каждый следующий раз осколки, из которых приходится себя потом собирать, становятся все мельче и острее, он все равно будет возвращаться. Чтобы хоть еще мгновение побыть рядом. Чтобы смотреть и не насмотреться. Чтобы ближе, почти до касания. Как той ночью. Зачем же он тогда совершил эту ошибку, зачем позволил себе минуту слабости. Знал же, что потом будет тяжело, что придется жить с этим «еще один раз». Но не смог сказать «нет», когда Дилюк был в таком уязвимом состоянии, воспользовался. Значит, пришла пора столкнуться с последствиями. Потому что жить так дальше — в бегах, как преступник, он больше не может.       Он опустился за один из столиков, поставил локти на деревянную поверхность, уткнулся лицом в ладони и прикрыл глаза. — Кайя? — мягкий глубокий голос вырвал его из транса. Сколько он так просидел, снова и снова казня себя за ошибки? — Дилюк? — он резко вскинул голову и встретился с широко раскрытыми алыми глазами. В них читалось удивление и… что-то еще. Страх? Неуверенность? Вот оно, сейчас Дилюк придет в себя, и в ализариновом огне радужки полыхнет гнев. Он не выдержит этого, он не сможет. Он переоценил свои силы.       Кайя соскочил с места, ножки стула издали мерзкий звук, прокатившись по брусчатке. — Я уже ухожу, — он виновато улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте, — Извини, я не планировал отвлекать тебя.       Врун. Специально же ждал. А теперь сбегает, как последний трус. Сейчас он плюнет на то, что ему там внушала Розария, вернется в «Кошкин Хвост» и зальет свою подлость и трусость чем-нибудь покрепче. И, вообще. Сопьется к Бездненской бабушке. И все, и не будет больше никакой «Последней надежды». Двух зайцев одним выстрелом. И поделом отцу. Нечего было возлагать надежды на кого попало.       Он резко развернулся на каблуках и метнулся в сторону городских ворот. — Кайя, — раздался шокированный голос у него за спиной, а на плечо легла горячая ладонь, сжавшая так крепко, что он вынужден был остановиться. Сделать вдох. Задержать дыхание. Выдох. Повернуться и снова натянуть на лицо улыбку. Дилюку не стоит видеть, в каком он раздрае. — Мастер Дилюк? — склонил голову набок Кайя, — В чем дело? Мы с тобой что-то не успели обсудить с нашей последней встречи?       Дилюк стушевался и нерешительно опустил руку. — В том-то и дело, что обсудили, — нахмурился он, — И мне казалось, что пришли к общему мнению. А теперь ты бегаешь от меня. Я что-то сделал тебе тогда? Что-то, чего я не помню? Мне казалось, что у меня нет провалов в памяти с той ночи.       Кайя застыл, пытаясь осознать смысл сказанного. — Обсудили? — тихо повторил он. Его собеседник нахмурился еще сильнее и кивнул.       Нет. Это какая-то глупость. Он сейчас пытается надумать то, чего нет. Там что-то другое, и совсем это не значит, что Дилюк, мало того, что все прекрасно помнит, не злится на то, что Кайя не ушел, и, ко всему прочему, всерьез говорит, что не отказывается от своих лихорадочных признаний. Да еще и винит себя в том, что Кайя, как последний трус мечется по городу в попытках скрыться! — Я… искал тебя, — Дилюк поджал губы и отвел взгляд, — Каждый вечер. Был в «Доле Ангелов», искал тебя дома, даже кхм… заглядывал в Ордо.       Он стоял, прямой, как палка, напряженный, но честный и открытый. Обнажал перед Кайей все самое мягкое и уязвимое. А Кайя знал, чего это стоило, и как было ценно. После такого признания лгать себе было уже точно невозможно. — «Кошкин Хвост», — буркнул он в ответ, смотря в пол и не решаясь встретиться с огненными глазами. — О, — медленно, с удивлением, как же он и сам не додумался, округлил губы Дилюк.       Между ними повисла неловкая тишина. Никто из них не знал, как продолжить, что еще добавить. Оказалось, все, что можно и нужно, уже было сказано в ту ночь, неделю назад, и теперь пришло время сделать шаг, но они оба совершенно забыли, как это — быть вместе, без страха касаться друг друга, улыбаться друг другу, любить друг друга.       Громко сглотнув, Кайя, так и не посмев встретиться взглядом, осторожно протянул руку и подушечками скользнул по тонкой полоске обнаженной горячей кожи между перчаткой и рукавом. Дилюк едва заметно приподнял уголки рта, развернул ладонь и сжал вечно холодные пальцы. Кажется, так нелепо, и с такой боязнью, они не вели себя даже когда были подростками. Но тем волнительнее было все происходящее. Эйфория поднималась глубоко в груди, словно волна прилива, захлестывая с головой, погребая под толщей ничем не замутненного восторга и счастья. Это все было реально. Дилюк действительно его все еще любил и все еще хотел его назад в свою жизнь. Все это казалось сном, иллюзией, готовой рассыпаться, расколоться на миллионы осколков от первого же прикосновения, но нет. Теплый ночной ветер трепал его челку, отдельные волосинки выбивались и щекотали шею; луна мягко освещала эфемерным сиянием растянутые в самой прекрасной улыбке во всем Тейвате, и за его пределами, губы; голубоватые отсветы ложились на бледную кожу лица, вычерчивая круги и линии на тонких, благородных чертах; жар, исходивший от места соприкосновения их ладоней, почти обжигал. Это была реальность, ни один сон не мог быть таким детальным и таким идеальным. — И… что теперь? — мягко улыбнувшись и, наконец, заглянув в карминные глаза, спросил он. — Мне что, тебе план в виде официального отчета написать? — фыркнул Дилюк, неверяще смотря на Кайю. — Да, пожалуйста, мастер Дилюк. И передайте через моего секретаря, я рассмотрю его, когда найду свободную минутку, — Кайя быстро ухватился за возможность перевести все, как обычно, в шутку. — У тебя даже секретаря нет, дурной, — покачал головой Дилюк и потянул его на себя. — Эмбер? Она может считаться моим секретарем? — он с охотой прижался к горячему телу, скользнув руками по обтянутым темной рубашкой плечам. — Глупости, твоя ледяная коллега не одобрит, что ты Эмбер назвал секретарем, — Дилюк ткнулся носом ему в шею и хмыкнул, посылая волну мурашек по позвоночнику. — Угу, и обязательно пообещает отомстить, — Кайя начинал терять суть беседы, все мысли уже давно вылетели из головы, оставляя приятную пустоту и желание наслаждаться минутой близости, и думать только о том, как мягкие губы невесомо касались его линии челюсти, поднимались к скулам, задерживались на щеках.       Он чуть повернул голову и поймал взгляд потемневших, шалых глаз. Какие-то проводки закоротило в мозгу, и все, что осталось – податься вперед, ловя чужие губы своими.       Дилюк моментально включился в процесс. С энтузиазмом. С многолетней жаждой. Никто никогда в жизни не целовал его так. Так, что перехватывало дыхание. Так, что было не насытиться. Так, что все вокруг терялось в пелене наслаждения и тихих вздохов. И хотелось еще. Хотелось никогда не останавливаться. Прижимать его к себе вечно и забыть о том, что в мире существует еще что-то кроме Дилюка.       Горячие ладони плавно переместились к его воротнику и затеребили застежку, ища, как с ней справиться. Кайя засмеялся в жадные губы и заставил себя отстраниться. — Люк-люк, как насчет — не среди улицы? — он ласково погладил крепкие плечи, давая Дилюку минутку прийти в себя и понять ситуацию. — На винокурню? — с легкой хрипотцой спросил он, когда в глазах появилась осознанность. — Давай лучше ко мне, тут ближе, — предложил Кайя, кивая в сторону своего дома.       Дилюк спешно кивнул, а потом резко застыл. В глазах его светились сомнение и нерешительность. — Только… не рано ли?       О, конечно, знаменитое благородство Рагнвиндров даже в такой момент не покинуло его героя. — Ну, можешь спать на диване, — преувеличенно беспечно пожал плечами Кайя.       Алые глаза внимательно изучили его лукавую улыбку. — Ерничай-ерничай, — наконец, с усмешкой сказал он, — Ты прав. Мы слишком долго ждали. Сегодня ночью ты мой.       Горячая ладонь крепко сжала смуглое запястье и потянула за собой. Подивившись тому, как Дилюк быстро договорился с собой, и каким он был нетерпеливым, Кайя только пораженно выдохнул и со смехом послушно пошел следом.       Только в одном Дилюк ошибся. Не сегодня ночью. Кайя всегда принадлежал ему, просто они совсем забыли об этом. Что же, кажется, пришла пора вспомнить, повторить и закрепить пройденный материал.