Под небом Тейвата

Монета, крутясь в воздухе и отражая свет фонарей, бросает на каменную плитку золотые отблески, прежде чем падает в воду, медленно погружаясь на дно фонтана. — Кого это занесло попутным ветром в нашу скромную обитель? С таким видом стоило бы сидеть в «Доле ангела», милая. Алина скашивает взгляд, оторвавшись от созерцания расплывающихся по воде кругов, на стоящего в локте от неё бравого капитана кавалерии. Кажется, что улыбка Николая Ланцова вполне способна затмить солнце. — Не хватает только таблички, — добавляет он, подбрасывая ещё одну монету. — «Возьми котёнка бесплатно». И вдруг замолкает, заметив, как она задумчиво приглаживает лепестки лежащего на коленях цветка. Что-то меняется в нём всего лишь на секунду, и её, секунды, не хватает, чтобы поймать это изменение за хвост — как и всегда в случае с Николаем Ланцовым. Пальцы жжёт — оставленным подарком, цветком павшей империи; знаком, который Алина пока не способна понять. Она наклоняет голову к плечу, всматриваясь в такое знакомое и одновременно чужое лицо, силясь сдержать шторм собственных мыслей; тот упрямо стремится изломать её в щепки и, к несчастью, скорее преуспевает. — Подарок? — спрашивает Николай, щурясь. — В своём роде. Не разобралась. — Ты разбиваешь мне сердце. Не стыдно? Алина пожимает плечами, аккуратно убирая цветок в карман. И чувствует, как Николай следит за каждым её движением. Любопытно, как много он может знать. Наверняка, больше, чем сама Алина. Вокруг все знают гораздо больше, чем она. В том числе и тот, кого она так неустанно искала. — А тебе не было стыдно за того Стража, капитан Прохвост? — Я могу загладить свою вину бокалом отличного одуванчикового вина. — Это ты так приглашаешь меня выпить? Или снова думаешь заманить в ловушку баснями о сокровищах? Николай, стряхнув с себя мелькнувшую мрачность, только пуще усмехается, ничуть не уязвлённый обвинением за былой обман. Хочется поинтересоваться, не холодно ли ему в ночи щеголять в распахнутом мундире, но она сама и без того выделяется во многом, чтобы начинать придираться хоть к чему-то. — Может быть, и заманил бы, — соглашается Николай, покачиваясь на носках. На площади вокруг них непривычно тихо: все прилавки пустуют, никто не стоит подле того же фонтана, загадывая желания или считая покоящиеся на его дне монетки, а небо не испещрено росчерками крыльев чужих планеров, пока неугомонные искатели приключений отправляются в свои далёкие странствия. Алина смотрит на стоящую доску подле ресторана — наутро на ней появится новый список блюд, а спустя пару часов по площади начнут гулять соблазнительные запахи. Она не знает, останется ли до этого момента или же к рассвету окажется вовсе по ту сторону моря. Или, возможно, на вершине одной из незыблемых скал, где беспощадный ветер хлещет по щекам да грозится сбросить подбитой птицей. Алина, в конце концов, может оказаться где угодно, в любом королевстве, но всё равно — не дома. За своими тяжёлыми думами она не сразу понимает, что Николай говорит. — Что? — Говорю, заманил бы, не будь твои мысли столь очевидно заняты кем-то другим, — Николай оказывается совсем близко, чтобы мягко поднять её на ноги, вынудив взять себя под руку. С ним всегда так — легко и загадочно. Он очаровывает, увлекает за собой ненавязчивой мелодией, наигрываемой на волшебной флейте из тех самых сказок, которые Алина смутно, но помнит. Неизвестно только, что случится, когда отыграют последние ноты. Алина крепче сжимает пальцы на чужом предплечье. — Не хочу об этом говорить. — Конечно, не хочешь, — соглашается Николай. — Здесь никто не хочет говорить о наболевшем. Не замечаешь, что от этого большинство бед? В общем-то, он прав. Только сам ведь молчит, скрывается за сотнями оттенков своих же улыбок. Алина хорошо помнит их первую встречу, его слова о потерянном доме. Маленький кусочек очень большой тайны имени Николая Ланцова, удалого капитана да дамского угодника. — Иногда беды случаются и от излишней откровенности. — Беды случаются, — подытоживает Николай. — Но я всё равно просто так тебя не отпущу. Когда тебя ещё к нам занесёт. — Всё-таки утаскиваешь заглаживать вину или же выуживать из меня информацию, — хмыкает Алина, косясь на его профиль, цепляясь взглядом за серьгу в ухе. Пират скорее, какой уж тут капитан кавалерии! И совершенно не отрицает своих намерений, подлец. — Не боишься гнева молний за опустошение чужих бочек с вином? — добавляет она, шагая с Николаем чётко по плиткам, избегая швов. Ребячество и только, но куда проще потакать чужим порывам, нежели окунаться с головой в ещё свежие воспоминания, которые подобны вскрытым нарывам. «Я буду ждать, когда ты закончишь своё путешествие, Алина». Не эти слова она ожидала услышать спустя долгие месяцы разлуки, беспокойства и поисков. Пускай Александр произнёс её имя с прежней нежностью, надлом в нём был слишком явен. В конце концов, она хотела найти путь домой. Но её дом не очень-то желал возвращаться, обернувшись плащом громогласного титула и армией Бездны. — Молнии тем и прельщают, что неизвестно, когда случится удар. Николай останавливается перед последним поворотом, прежде чем тишина ночного города сменится звоном кружек, пьяным смехом и тем весельем, которое, возможно, Алине самую малость необходимо. — Я не стану допытываться, что тебя гложет, поскольку и сам не стал бы отвечать, — он заглядывает в глаза с непривычной серьёзностью. — Но поддержку ты здесь всегда найдёшь. Алина не может не улыбнуться: так много граней и так много загадок в этом невозможном капитане. И всё-таки. — Беды случаются, — кивает она. — Спасибо, Николай. И первой тянет его в сторону таверны.