Всего лишь бренный скиталец

— Вы сегодня причина всех здешних разговоров. Слова тонут в звоне стекла, журчании болтовни, перебиваемой вспышками хохота, да перестуке деревянных пинт о столы. И всё же на миг кажется, что весь шум, по обыкновению царящий в таверне, стихает, как если бы сказанное было замечанием или призывом к тишине да приличному поведению завсегдатаев, до того переговаривающихся в своих углах о странном посетителе. Чужаки не такая уж новость для Мондштадта, но всё же есть те, кто выбивается из толпы таких же приходяще-уходящих странников. Дилюк мог бы сказать, что у него наклёвывается целый список подобных — неординарных, неизменно приковывающих внимание. Ответом служит короткая, едва заметная улыбка — и померещилась будто, как и янтарный, немногим лукавый блеск в глазах. Дилюк привык замечать такие мелочи — с дотошностью детектива, идущего по видимому ему одному следу. Выработанная привычка со времён своего же путешествия по королевствам, чтобы теперь с лёгкостью осознать, что новоявленный гость может быть и уроженцем соседствующего региона, но не рядовым путешественником. — Надеюсь, это не стало проблемой? — тот оглядывает его с тем же пристальным вниманием, прежде чем кивает на поставленный на стойку кувшин. До прихода Дилюка посетителя обслуживал Чарльз, прежде чем ушёл в зал. — За счёт заведения, — поясняет Дилюк, убирая чистые бокалы на полку, после чего останавливается напротив. — Постоянное внимание наверняка утомительно. Следующие слова щекочут язык, пускай и самому удивителен собственный порыв: — В ваших краях это ведь не станет считаться долгом, требующим заключение контракта? — Вовсе нет, — незнакомец коротко смеётся и качает головой. — Весьма... приятная щедрость, ведь ваше вино достойно наивысшей похвалы. Он обводит взглядом таверну и, кажется, весь город разом. — Как и то, что вы делаете для своей родины. — Всего лишь вино. — Горожане так не думают, мастер Дилюк. Многое можно узнать, просто пройдясь по торговой площади. Пожалуй, подобное обращение звучит несколько инородно, ведь, Дилюк точно уверен, за чужим ликом скрывается гораздо большее количество лет, чем может показаться на первый взгляд. Другой бы и обманулся. Как и не уловил бы натягиваемых нитей в простом разговоре. — Раз так, могу я узнать, как к вам обращаться? — Дилюк едва наклоняет голову к плечу. — Надолго вы в наши края? — Чжун Ли, — улыбается тот, краем пальца обводя обод своего бокала. — Как знать, надолго ли? Я всего лишь бренный скиталец и не обременён счётом времени. Подобная свобода весьма заманчива, не так ли? Дилюк мимолётно оглядывает зал, удивительно не находя среди посетителей неуёмно опустошающего его бочки барда. Почему-то колет изнанку кожу уверенность, что тот бы смог ответить на возникшие вопросы. Впрочем, никто не мешает Дилюку задать их самому, несмотря на собственную отчуждённость. Ведь земли быстро полнятся слухами, передаваемыми из уст в уста лучше всего, как раз-таки, в тавернах. Когда-то давно, как раз во времена своих странствий, ему сказали, что не все двери стоит открывать. Даже если очень хочется. Взглянув ещё раз в лицо «всего лишь бренного скитальца», Дилюк думает, что в этом случае всё же стоит рискнуть. — Тогда, Чжун Ли, — отвечает он, кивнув, и наливает вино в чужой бокал, — добро пожаловать в город свободы.