Она-моя семья

Огни высоких фонарей освещают шумные, кишащие людьми улицы города. Вечерний порывистый ветерок несильно треплет деревья, срывая омертвевшую листву. Заходящее солнце уже не так сильно бьёт по глазам, стремительно скрываясь за многоэтажными зданиями. Люди здесь даже с наступлением сумерек куда-то спешат, суетятся. В домах загораются огни, неоновые вывески сияют ярче ночью, уличные кафе заполняют работяги, уставшие от трудового дня, или всё ещё не закончившие работу студенты с ноутбуками, работа кипит. Главные парки освещают гирлянды, а на дорогах становится меньше машин. Круглосуточные магазинчики сменяются многоквартирными жилыми домами, где-то среди спальных районов теряются редкие кафешки, сменяясь на высоченные современные строения последнего века. Проезжая один из таких районов, тёмно-синее авто такси полосует Сеульские дороги. Мотор ревёт, а стрелка топлива поднимается на отметку выше. Выезжая на главную дорогу, женский голос из навигатора оповещает, что до конца маршрута осталось всего три минуты, следом, на телефон водителя авто приходит уведомление об оплате за поездку. Он,молча кивает в одобряющем жесте и паркуется на стоянке рядом с девятиэтажным зданием, люди в котором бегают по лестницам, семенят вокруг и, кажется, совсем не собираются расходиться, игнорируя приход темноты. Солнце уже спряталось за горизонт, и на город опустилась ночь. Приятная прохлада смешивается с адреналином и предвкушением чего-то нового. Водитель такси любезно помогает выудить пару спортивных сумок одежды и маленький чемоданчик с чем-то потяжелее из багажника авто, а за тем проронив неловкий поклон, уходит к машине. Джисон никогда не стремился переехать в такой мегаполис. Живя в провинции недалеко от моря, его никогда не манила суета большого города. Учился в обычной старшей школе и лишь изредка поглядывал в сторону городских массивов. Есть такие люди, что больше склонны к покою, уединению. Это не называть одиночеством, хотя для многих оно похоже, нет, это всего лишь гармония с собой, спокойствие. Он всегда был таким. Живя в небольшом мире, закрытом и комфортном, находил забаву в мелочах и того было достаточно. Но теперь всё изменилось, и он, стоя посреди центра Земли, в огромном городе, сжимая в руке тёплую ладошку сестры, которая, кажется, проснулась совсем не давно и ещё потирает глаза спросонья, думает, что обязательно выберется из своего тесного мирка хотя бы ради Сохи. Представьте и посмотрите на мир глазами ребенка. Девчушка Сохи ,как и все ребята ходит в школу, совсем недавно закончила первый класс. Девочкам её возраста свойственно любопытство, жизнерадостность, обладая громким заливистым смехом и улыбкой до ушей, Сохи просто любимица всех взрослых и настоящая душа компании среди друзей ровесников. Такой она была для всех. Но ведь у каждой, даже самой счастливой семьи есть свои скелеты в шкафу. О них другим, конечно, знать необязательно. Flashback Тяжёлая дверь, обшитая коричневой тканью, с протяжным взвизгом отпирается, впуская парня домой. Дом. Должно быть, при упоминании дома в головах всплывают приятные теплые воспоминания, запах свежеиспечённого маминого фирменного пирога, или громко работающий телевизор, или папиной любимой футбольной команды на экране, но не здесь, не в этой семье, не в этом доме, не в их случае. Запылённое слегка поцарапанное, пошарпанное зеркало являет усталое лицо. В правом углу у двери аккуратно выставлены детские сандалики. В доме тихо, кажется, только в детской комнате мелькает свет, и доносятся звуки мультиков. Затхлый запах веет с кухни, там же недалеко от родительской спальни валяются чёрные, потрёпанные жизнью мужские лаковые туфли. Отец дома. В кухне витает запах неумело приготовленной и, судя по остаткам, горелой яичницы, и чуть уловимый перегар. В детской комнатке спиной к двери на кровати сидит маленькая Сохи и, как и ожидалось, смотрит мультфильм. Лицо и её внимание полностью обращены к старенькому телевизору, который уже буквально сотый раз проецирует запись с диска на экран. Она вроде даже не замечает прихода брата, только внимательно вглядывается в экран. -Д-джисонни..?- девочка обращает свой взгляд на входную чуть приоткрытую дверь спальни, и сердце Джисона катится к пяткам. По заалевшим припухлым щекам ручьями катятся слезы, тусклый свет монитора слегка освещает комнату. -Ээй...что случилось?- он шепчет сестрёнке в ушко, сам думая одновременно обо всем на свете, обо всем плохом. Хан целует её личико хаотично: в носик, щечку и застывает в немом "о". На шее девочки заметен хорошо покрасневший синяк, а под носом застывшая уже капля крови. Более внимательно осмотревшись, парень замечает у самой подушки палаток с принцессой Диснея, который сам недавно подарил сестре. Он не привычно белый, с яркими цветами и узорами, теперь он окрашен в темно-бордовый цвет и немного отпечатывает на пастель. Сохи ничего не говоря, утыкается в тёплую грудь брата и обвивает конечностями торс. Тяжёлая рука Хана ложится девочке на спину. -Расскажи, что случилось?- всё так же шепчет он, боясь, спугнуть малышку Со. •несколькими часам ранее• Входная дверь открывается не сразу, лязгая связкой ключей, тело вваливается в дом. Сохи к тому времени уже переоделась в пижамные шортики и олимпийку надела - дома прохладно. Джисон уже должен был вернуться, потому надевая домашние тапочки, параллельно поправляя съехавший на бок хвостик, выходит в длинный коридор. Джисона нет, отец покачиваясь, держась за ручку двери, стоит у входа, вот-вот не падает. Сохи не первый раз видит родителя таким. Джисон старается оградить её от общения с отцом в таком себе состоянии, сам научен. Девочка никогда его не боялась или не остерегалась, она его не понимала. Не понимала: почему он плохо разговаривает по вечерам, долго спит днём, не понимала их с братом ссор и криков, но любила. Она всё равно любила их обоих. Мужчина, пошатываясь, отлипает от двери в попытках стянуть с себя куртку. Карман зацепляется за цепочку, висящую на двери, и он с грохотом приземляется на скрипучие половицы. Сохи уже оказывается рядом, поднимая родителя на ноги, и чувствует сильный запах изо рта мужчины. Он что-то неразборчиво вещает ребёнку, а затем с силой отталкивает её и за шиворот пихает в комнату. Он в пьяном угаре обшаривает все комнаты, видимо ища старшего сына, чтоб в сотый раз предъявить за не удавшуюся жизнь, но не находя его в доме, плетётся к двери своей спальни только сейчас вспоминая, что неплохо бы разуться. •настоящее время• Рассказ Сохи получается непоследовательным, сумбурным, временами она останавливалась прерываясь на плачь, а затем срывающимся голосом продолжала. Из всего Хан понял, что вероятнее всего, родитель приложил сестру о стену или косяк, в попытках успокоить или из-за потери координации, неясно. Он заботливо убирает присохшие капли кровяной росы с лица девочки всё тем же платком, попутно пытаясь перевести её внимание на мультфильм, который уже закончился и идёт по новой. Сохи свернувшись клубочком и уложив голову к брату на колени, прикрывает глаза, всё ещё содрогаясь от плача. Сегодняшний день был не такой, как все, что они проживали с этим человеком, Джисон уже давно не смеет называть его отцом. Сегодня он первый раз поднял руку на дочь. Его не было рядом, он не мог помочь или остановить тирана, он не успел. End of flashback И теперь они поднимаются в комнату их нового жилья, меняя родной дом на тихий отель в спальном районе. У обоих сердце стучит, и в головах полно мыслей о будущем, но оба так устали, что Сохи засыпает сразу же, как только её голова касается подушки. Джисон тем временем обходит их новое жилище, осматривая на пригодность. Две маленькие кровати, стол и личный холодильник в углу слева. По правой стороне стоит комод для вещей и кактус в горшочке. Общая кухня на этаже для четырёх комнат, одна из которых пустует. Не так плохо, думает Джисон на пути к кровати Сохи. Девочка, сильно хмурясь, беспокойно спит, им обоим придется нелегко. Он невесомо целует её на ночь в щёчку и замечает в кулаке какой-то свёрток. Аккуратно, чтобы не разбудить сестру, вынимает из её ладони платок и выбрасывает, думая, что его стоило бы сжечь. Тёмная, уже засохшая кровь окрасила весь платочек. Об этом не хочется думать, представлять, но мозг, будто специально, подкидывает мысли, картинки одна за одной мелькают перед глазами и новая хуже предыдущей. Не уследил, не успел, корит он себя. Хан не позволит, не допустит больше, чтобы отец даже притронулся к такой нежной, бархатной детской коже, клянётся, что ни один синяк больше не появится на её теле, отца не подпустит и близко, он больше их не найдёт. В ту ночь Сохи не снятся сны, только силуэт родителя: искалеченный алкоголем и безобразной гримасой стоит перёд лицом, а проснуться она не в силе. Веки словно давят на глаза, не позволяя вынырнуть из кошмара. Тяжёлая, совсем нетёплая братская рука хватает за шею, волоча куда-то за собой, а слёзы текут сами собой, оставляя на подушке мокрые следы. Толстые грубые пальцы вдавливают обмякшее тело в дверь родной спальни, оставляя синие отметины, а перед глазами темнота. Девочка не может догадываться, что сейчас перед ней сидит её брат и с трепетом перебирает волосы, поглаживая по голове, приговаривая ласковым голосом, обещая, что все закончилось, заверяя в своей любви