По камням

- Чанбин-а, нет. - 4 миллиона! Ты только представь, что можно сделать! Можно наконец-то достроить 2 хирургический корпус, увеличить число палат, купить новый лазер в офтальмологию..... - Нет, и ты прекрасно знаешь, почему мы не можем согласиться. - Я знаю, но... - Тогда прекрати! Минхо вскакивает с места и подходит к Чанбину, кладёт руки на его мощные плечи и успокаивающе похлопывает. - Я тоже хочу эти деньги, понимаешь? Я тоже хочу сделать многое для нашего центра. Многое, но не все. - Прости, я... я пойду, наверное. Дверь со скрипом захлопывается, и ветер, обдавший лицо Ли холодом, шепчет, что он сделал все правильно. Дверь снова открылась, впуская секретаря - Чонина. - Хен, я понимаю, что не вовремя, но там тебя зовёт глав... - Иду. Тяжело вздохнув, Ли прошел мимо своего лучшего друга, не заметив, как на него уставилась пара грустных глаз. 8.50. Кабинет главного врача. - Перестань, боже! Почему ты ломаешься! Ты же понимаешь, что я могу тебя уволить! Могу, но не буду, потому что доверяю тебе как самому себе! Но скажи, почему, почему, черт возьми, ты не хочешь принять вне очереди этого парня?! Господи, он перечислил нам такие деньги... - Мы должны отослать их обратно. - Блять, Минхо! Очнись! Мы можем помочь по меньшей мере нашим пятидесяти пациентам, если правильно распорядимся этими деньгами! Мы купим новые ребилитационные аппараты, закупим новые лекарства из Германии... Те, которые мы с тобой хвалили месяц назад, помнишь? Сейчас у нас хватит на это денег! Чан совсем не понимал Минхо. Сегодня с утра этот придурок-хирург припёрся к нему и сказал, что клинике задонатили 50 миллионов вон. При всем при этом переводчик не забыл поставить имя: JYP. Через буквально несколько минут их продюсер, Хан Джисон, появился в списке ожидания на операцию. В списке ожидания, которому было уже три месяца. - Минхо, я не прошу ведь тебя отдать органы какого-то донора человеку без очереди, я тебя прошу просто прооперировать его. Сдвинется всего лишь все на одного человека, это абсолютно не проблема... Чан замолчал, когда увидел глаза своего главного хирурга. Наполненные злой яростью, они будто были готовы испепелить все живое. -Я.НЕ.БУДУ.ПРОВОДИТЬ.ОПЕРАЦИЮ. Дверь захлопнулась, и хрусталя за стеклом обречённо сыграли грустную мелодию.