Неторопливая любовь

Я тебе не верю Хочешь солнце вместо лампы? Ты сон вчерашний, который мне пророчит слёзы Хочешь за окошком Альпы? Я тебе не верю Хочешь, я отдам все песни? Ты снег зимы прошедшей, давно растаял Про тебя отдам все песни я Я тебе не верю, ты солнце, утонувшее в воде холодной Хочешь солнце вместо лампы? Я тебе не верю Хочешь за окошком Альпы? Ты — всё, что было у меня, Хочешь, я отдам все песни? Про тебя отдам все песни я Но я тебе не верю! хочешь + я тебе не верю (mashup) — maw

      Флок не вернулся даже под утро. После ссор он всегда уходил и не возвращался, пока не остынет, пока Поля не остынет сама, чтобы, столкнувшись вновь, они не наговорили друг другу лишнего. Вот только чаще всего Поля приходила в себя гораздо быстрее, потому что была отходчивей, и поэтому она переживала сильнее.       Она вообще ненавидела ссориться с кем бы то ни было.       Проснувшись поздним утром и не обнаружив рядом возлюбленного, девушка устало вздохнула. Должно быть, он заночевал в своей комнате в крыле Разведкорпуса, не стал к ней возвращаться. Невольно Войцевич почувствовала укол стыда. Пожалуй, ей не следовало ругаться с Флоком сразу после возвращения домой. Он пережил сложную миссию на материке и вернулся живым, она должна была просто порадоваться, а не пороть горячку, осуждая его.       Разобравшись с утренней рутиной, девушка поспешила в часть общежития, где обитали разведчики, надеясь найти там либо Флока, либо того, кто мог знать что-то о его местонахождении. Большое общежитие для солдат находилось в равной удалённости от штабов Разведкорпуса, Гарнизона и Военной полиции. Проходя по коридору из одной части здания в другую по помосту, Поля вдруг заметила впереди Жана, который как раз вышел из какого-то помещения. Тот был одет в повседневную одежду: простую рубашку и брюки. После вчерашнего у солдат, участвовавших в рейде, наверняка сегодня был выходной день.       — Жан! — окликнула его Поля и прибавила шагу, чтобы догнать парня, замахав рукой, привлекая его внимание. Кирштайн услышал её и, оглянувшись, остановился.       — Привет, — поприветствовал он девушку, когда она остановилась перед ним. — Ты чего здесь?       — Привет, — Войцевич, стараясь скрыть волнение, произнесла: — Я… Флока ищу. Ты его не видел?       — Нет, — Жан удивлённо приподнял брови и покачал головой. — Я со вчера его не видел. Он переоделся и оставил снаряжение, сначала к тебе пошёл, а потом быстро вернулся и снова ушёл в компании нескольких новобранцев.       — С новобранцами? — теперь пришёл черёд Поли удивляться. — А куда они могли пойти, не знаешь?       — Понятия не имею, — парень пожал плечами. Увидев, как собеседница понурила голову, он участливо поинтересовался: — Что, поссорились?       — Ну, я попыталась поговорить с ним вчера, да зря только, — она неопределённо махнула рукой. — Да ладно, ничего серьёзного.       — Знаю я это ваше «ничего серьёзного», — Кирштайн вздохнул и недовольно пробурчал: — Микаса из-за Эрена сама не своя ходит, теперь и ты ещё. Странные вы, конечно. И чего только находите в таких парнях?       Замечание друга вызвало на губах Поли слабую улыбку.       — Что поделать, Жан, любовь зла, полюбишь и козла. К сожалению, не все парни такие же классные, как ты, — она похлопала его по плечу и улыбнулась шире. — Зато представь, как твоей будущей девушке повезёт!       — Да уж, — парень добродушно рассмеялся. — Ладно, Поля, я бы хотел ещё поболтать, да только дел много.       — Дел? А разве вы не выходные сегодня?       — Ну, отчёты сами себя не напишут, ты же знаешь.       — Отчёты! — Войцевич хлопнула себя по лбу и устало вздохнула. — У меня у самой уже стопка накопилась, никак руки не дойдут.       — Тогда удачи тебе с разгребанием долгов, — Жан хмыкнул. — Как раз отвлечёшься от переживаний, да? А я если Флока увижу, скажу, что ты заходила.       — Спасибо, Жанчик, что бы я без тебя делала! — поднявшись на носочках, Поля потрепала его по чёлке, а затем, хихикая, понеслась прочь в крыло Гарнизона.       — Да не зови ты меня Жанчиком! — наигранно раздражённо крикнул ей вслед Кирштайн, не в состоянии сдержать улыбку. «Форстер просто придурок, если позволяет себе обижать такую девушку, что уж говорить о Йегере…»

***

      Сегодня у Поли тоже был выходной, но, как и сказал Жан, отчёты сами себя не заполнят, поэтому девушке придётся провести его за бумажной волокитой. Всё-таки капитан Рико не терпела проволочек, и если её подопечная позволит себе затягивать со сдачей документации, то точно влепит ей три наряда вне очереди — и это минимум!       Пропустив общий завтрак, Войцевич перехватила в столовой пару яблок и единственную чудом оставшуюся булочку с корицей. Не особо питательно, но, чтобы продержаться до обеда, должно было хватить и этого. Вернувшись к себе в комнату, девушка села за письменный стол, заваленный пустыми и частично исписанными бумажными формами, выискала среди документов перьевую ручку, достала из ящика чернильницу и взялась за заполнение отчётов и рапортов — последние были обычной формальностью, поскольку чаще всего солдаты напрямую обращались к своим капитанам, чтобы не терять зазря времени.       Заполняя документ, в котором описывался отчёт о совместном несении службы с членами Разведкорпуса, в частности, с Жаном, Флоком и Микасой, Поля невольно вспомнила слова Кирштайна, сказанные утром. Его недовольство отношениями Микасы и Эрена можно было понять, ведь все знали о его симпатии к Аккерман, которая длилась уже бог весть сколько. А вот над оказавшейся взаимной симпатией Флока и Поли он даже по-доброму шутил вместе с друзьями. Потому что раньше по-другому относился к Флоку. Потому что сам Флок раньше был другим.

***

      Поскольку Гарнизон всегда был самым многочисленным подразделением, бо́льшую часть солдат со стены Роза направили к стене Мария на помощь в восстановлении Шиганшины и для освоения территории вне стен. Отряд Рико Брженской оказался в числе рабочих, чему, откровенно говоря, женщина была не особо рада. Тем не менее, дел было много, так что поработать на благо Парадиза предстояло всем без исключения. Правда, капитаны отрядов, конечно, занимались более важными делами, чем обычное строительство. А вот солдаты трудились не покладая рук день и ночь, иной раз ночуя либо в палатках, либо прямо под открытым небом.       Разумеется, Флока Поля видела очень даже часто, как и остальных разведчиков, ведь Гарнизон работал с ними бок о бок, да только от бывшего сокомандника девушка старалась держаться подальше. Не то чтобы она прямо избегала его, но, заметив иной раз, как он направлялся в её сторону, она мгновенно исчезала, либо теряясь в толпе товарищей, либо тут же находя себе какое-нибудь очень важное занятие, которое не терпело отлагательств.       Но ощущение недосказанности висело в воздухе, и, казалось, абсолютно все знали о том, что Войцевич впопыхах призналась в чувствах Форстеру, а затем сбежала, так и не дождавшись ответа. Разведчики из бывшего 104-го — тот же Жан, например — то и дело оказывались рядом с девушкой, хитро поглядывая на неё. А где были они, там, несомненно, должен был быть и Флок.       Долго так продолжаться, конечно, не могло. Однажды Флоку всё-таки удалось подловить девушку на стене Мария, куда она забралась во время перерыва, чтобы оценить проделанную работу по просьбе координатора своего рабочего отряда. Восстановление Шиганшины длилось уже почти два месяца, и за это время они успели полностью застроить северо-западную часть города под стеной Роза. Но это была лишь малая часть, а сколько им ещё предстояло сделать — и подумать страшно.       Услышав звук, характерный для УПМ, Поля заводила глазами вокруг, пытаясь отыскать того, кто собирался присоединиться к ней, но, увидев Форстера, тут же развернулась и спешно зашагала в противоположную от него сторону. Да только её вдруг тут же нагнали и схватили за руку, не давая сдвинуться с места, вынуждая повернуться обратно. Войцевич старательно отводила взгляд в сторону, глядя за спину парня.       — Ты избегаешь меня, — спросил он, не сводя глаз с подруги, — Поля?       — Пф! — она наигранно громко фыркнула и сложила руки на груди. — Вот ещё! Много чести тебе, Флок.       — Правда? — в его голосе послышались игривые нотки, заставившие девушку смутиться. — Может, тогда поговорим?       — Ну… — нехотя ответила Поля. — Давай поговорим.       Да о чём им говорить-то только?       Флок почему-то посчитал важным сделать интригующую паузу, прежде чем заговорить вновь, что лишь сильнее напрягло его собеседницу. Войцевич так и чувствовала, как у неё по коже бегают неприятные мурашки, а в животе запорхали невесомые бабочки от столь близкого нахождения к предмету симпатии, которым она последние полтора года, если не больше, восхищалась издалека.       — То, что ты сказала тогда, это правда? — наконец произнёс Форстер.       — А что и когда я сказала? — сделав недоумённый вид, произнесла Поля, переведя взгляд куда-то в район его подбородка.       — Тогда, во дворце, ты сказала, что я тебе нравлюсь.       — Неужели? — продолжала играть свою роль девушку. — Я правда так и сказала?       — Поля, — теперь голос Флока звучал серьёзно, — я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и сказала, правда это или нет.       — Тебе-то какая разница, сказала я правду или соврала?.. — пробурчала собеседница.       — Поля, — настойчиво повторил парень, слегка понизив голос. — Ответь честно, глядя мне в глаза. Иначе я могу неправильно истолковать твоё странное поведение.       — Вот ведь идиот, — пробубнила Поля, прикрыв глаза. Затем она снова открыла их, но на этот раз заглянув в лицо Форстера. — Даже если ты мне правда нравишься, что тогда? Это что-то меняет?       А Флок изменился за это время, очень изменился. Возмужал, сменил причёску, и даже его манера держаться стала другой. Он повзрослел, но это пошло ему лишь на пользу — так не раз отмечала про себя сама Войцевич, наблюдая за другом во время работы. Теперь вместо чересчур храброго придурковатого мальчишки перед ней стоял сильный морально и физически юноша, который много вынес для себя из пережитой войны. И почему-то теперь обращать все слова в шутку, называть его дурачком и несильно тыкать в плечо казалось чем-то из ряда вон выходящим. Да Поля дышать рядом с ним спокойно не могла, не то что обзывать!       Что чувства делают с людьми — ужас просто!       — Для тебя, может, и ничего, — Форстер по привычке опустил руку ей на макушку, чувствуя почти забытую мягкость её волос, — а для меня меняет очень многое. Например, теперь у меня есть стимул поскорее завершить строительство Шиганшины и разобраться с врагами за морем.       Девушка недоумённо уставилась на него в ответ.       — И как же этому поспособствовали мои слова, скажи на милость?       Вдруг Флок наклонился ближе к девушке, не разрывая зрительный контакт, и почти столкнулся своим лбом с её. Чувствуя его горячее дыхание на своём лице, Поля сама забыла, как дышать.       — Потому что мне есть, ради кого жить и сражаться. Я буду сражаться ради тебя, Поля.       Войцевич удивлённо захлопала глазами, буквально ощущая, как кровь приливала к её щекам, окрашивая их в пунцовый цвет.       — Т-ты… — её голос дрогнул от смущения. — Ты что такое говоришь, дурак?!       — А то и говорю, — Флок прищурился и хитро улыбнулся. — Ты мне тоже нр…       — Хихи..! — вдруг где-то совсем рядом раздался сдавленный смешок, заставивший парочку одновременно повернуть головы в сторону источника звука. На стене не было никого, кроме них, и всё же…       — Саша, блин, тише! — раздался новый голос, тихий, но при этом его всё равно услышали.       — Да это не я, это Жан!       — Ха? — возмутился третий голос.       Не сговариваясь, Флок и Поля молча отпрянули друг от друга, а затем осторожно приблизились к краю стены и заглянули вниз. С внутренней стороны, цепляясь за Марию с помощью УПМ, три солдата на весу подслушивали диалог, который должен был быть тет-а-тет. В троице девушка узнала Сашу, Конни и Жана — все из 104-го. Пойманные с поличным ребята испуганно воззрились на неё и Форстера, который залился краской не то от смущения, не то от возмущения.       — А мы тут это… — неуверенно начала Саша, виновато улыбаясь.       — Стену простукиваем! — подхватил Конни, пытаясь оправдаться, и для пущей убедительности постучал кулаком по камню.       — Идиоты, — Жан сделал жест рукалицо и покачал головой. Затем он посмотрел на Полю и Флока. — Мы не подслушивали, вы не подумайте.       — Да-да! — хором поддакнули его друзья, закивав. — Мы просто стали невольными свидетелями вашего свидания.       — Чего? — в голосе Форстера послышалась угроза.       — Кстати, Флок, — Кирштайн щёлкнул пальцами и ухмыльнулся, — рад, что ты наконец взял ситуацию в свои руки. Хотя наблюдать за вашими играми в прятки было весело, честно! Даже не знаю, как теперь мы себя будем развлекать, — он с досадой вздохнул и развёл руками в стороны.       Выйдя из оцепенения от смущения, Поля наконец тоже взяла себя в руки. Она хмыкнула и сложила руки на груди, наклонившись чуть ближе, чтобы посмотреть Жану прямо в глаза.       — Ну, Жанчик, а почему бы тебе не взять пример с Флока? Глядишь, может, и у тебя личная жизнь наладится. Или ты думаешь, сможешь завоевать Микасу одной силой мысли?       Жан так и ахнул, будучи уязвлённым язвительным комментарием, а вот Конни и Саша снова сдавленно захихикали, на этот раз из-за «Жанчика». Все знали, как парень стеснялся этого прозвища и что никому, кроме госпожи Кирштайн, не позволялось так его называть.       — Да… Да ты… — Жан хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать слова от возмущения.       — Тц, — Флок недовольно цокнул и покачал головой. — Весь настрой, блин, испортили.       — Да ладно, — Войцевич положила ему руку на плечо и чуть сжала, пытаясь подбодрить. — Всё хорошо же?       — Хоро… — парень повернул голову в её сторону, но даже не успел он договорить, как девушка вдруг приподнялась на носочках и… звонко чмокнула его в щёку.       Все свидетели этой сцены, как и сам Форстер, изумлённо захлопали глазами.       — Ой, а ведь перерыв-то уже кончился! — воскликнула Поля как ни в чём не бывало. — Нам пора возвращаться к работе! До встречи, ребят! Пока! — она помахала им рукой и быстро-быстро бросилась бежать в противоположную сторону, пока никто не заметил её густо покрасневшие щёки, чтобы потом спуститься со стены.

***

      Из воспоминаний Войцевич вырвал стук в дверь. Девушка перестала пялиться в документ перед собой и оглянулась.       — Войдите! — позвала она.       Дверь открылась, и на пороге появился Флок. Он стоял, пряча руки за спину, смущённо глядя в сторону. Поля встала из-за стола и прижала руку к груди.       — Флок? — она почувствовала облегчение от того, что он наконец появился.       Парень в несколько широких шагов пересёк комнату и протянул ей маленький бумажный кулёк, буркнув «Это тебе». Развернув подарок, девушка обнаружила внутри засахаренные вишни, свой любимый десерт. Хотя готовилось это лакомство достаточно просто, достать его можно было не везде.       — Спасибо! — Поля улыбнулась, а затем она потупила взгляд, почувствовав себя неловко. — Флок, прости за…       — Нет, подожди, — Форстер прервал её, глядя прямо в глаза. — Это я должен извиниться. Я не должен был злиться на тебя. Просто я был на взводе из-за рейда. Лебовски-сана и других наших товарищей убили, Сашу застрелили прямо на моих глазах…       — Я понимаю, Флок, понимаю, — девушка отложила кулёк в вишнями на стол и обхватила большие мозолистые ладони парня своими маленькими руками. — Поэтому я тоже должна извиниться. Мне не следовало поднимать неприятную для тебя тему. Просто слова Жана о тех детях так взбудоражили меня, и я… — она поджала губы и вздохнула. — Давай больше не будем об этом, ладно?       — Давай не будем, — согласился Флок. Он притянул возлюбленную к своей груди и заключил в объятия, аккуратно поглаживая по голове. — Не волнуйся, Поля, всё хорошо. Скоро всё будет хорошо. Мы спасём наш остров и возродим Элдийскую империю. Никто больше не будет страдать.       — Хотела бы я, чтобы война поскорее закончилась, — пробубнила Войцевич. — Но, кажется, после устроенного вами вчера, в ближайшее время покой нам будет только сниться…       Неожиданно раздался звук урчания живота. Смутившись, Поля зарылась лицом в рубашку парня, пытаясь скрыть покрасневшие щёки. Флок хмыкнул.       — Кажется, кто-то проголодался, — в его голосе послышались нотки игривости. — Идём в столовую?       — Идём в столовую, — тут же согласилась девушка, отлипнув от него.       Шагая по коридору в сторону кухни и общей столовой, парочка какое-то время молчала. Поля хотела бы поинтересоваться, где всё это время был Флок и почему ушёл с новобранцами, но интуиция подсказывала ей, что сейчас спрашивать об этом не стоило.       Неожиданно парень чуть сильнее сжал её руку в своей ладони и сказал:       — Кстати, Добровольцев приказали заключить под домашний арест.       — Что? — удивилась Войцевич и взволнованно посмотрела на собеседника. — Почему?       — Не знаю, — он пожал плечами. — Я удивился не меньше твоего, когда узнал об этом.       — Надеюсь, это какое-то недоразумение, — пробубнила девушка, опустив взгляд себе под ноги. — Не хочу, чтобы Оньянкопон и Николо неправильно истолковали действия командующих.       — Я уверен, что с ними всё будет в порядке, — произнёс Форстер, пытаясь приободрить её. — Да и Николо, вроде, никто не трогал. Он ведь теперь отошёл от военных дел.       — И то верно. Даже не представляю, каким ударом для него стала смерть Саши, — голос Поли стал заметно тише и печальнее. — Он ведь так и не признался ей в своих чувствах…       Флок никак не прокомментировал это. Они продолжили идти молча, пока наконец не дошли до столовой. Но прежде чем Поля успела открыть двери, ведущие внутрь, парень остановил её:       — Подожди.       Поля послушно замерла и посмотрела на Форстера.       — Послезавтра мне нужно будет отправиться в Стохес.       — Тебя отправляют в Стохес? — удивилась девушка. — Зачем?       — Ничего серьёзного, просто нужно разобраться с кое-какими делами.       — А как долго ты будешь отсутствовать?       — Сложно сказать, — уклончиво ответил Флок, отведя взгляд в сторону. — Возможно, придётся там задержаться.       — Вот как… — Войцевич слабо улыбнулась. — Если будешь проезжать мимо ресторана Николо, обязательно зайди и передай ему от меня привет, ладно?       — Да, — парень тоже улыбнулся. — Договорились.