Восточный ветер перемен

      — Ас-саля́му але́йкум. У вас есть свободный номер? — по-арабски спросил я мужчину стоящего у ресепшена ближайшей гостиницы.       — Уа-алейкум ас-саля́м! Да, господин. Как ваше имя? Вам на сколько дней?       — Саид Рашид. Мне на одну ночь. До завтра.       — Хорошо. Я вижу, у вас с собой нет багажа, — он посмотрел на монитор компьютера. — Есть люксовый номер на четвёртом этаже. Подойдёт? Или вы предпочитаете спать на последнем этаже?       — Выберите на свой вкус, пожалуйста. Меня устроит любой свободный люксовый номер. Я могу воспользоваться услугами прачечной?       — Конечно, господин Рашид, — слегка улыбнувшись, мужчина достал ключ. — Желаете что-нибудь ещё? Может, горячий чай с мятой, чтобы согреться? Я не помню, когда последний раз у нас была такая погода.       — Нет, спасибо.       Я расплатился, взял ключ. Поднялся в номер. Посмотрел на часы. Час ночи. Разделся, лёг спать.

— Есть более дешёвые девушки, которые подойдут вам больше, чем эти две, — сказала сестра, когда мы возвращались домой.

— Замолчи, Назира! Моя невеста тут ни при чём! — запротестовал Мохаммед.

— Это была всего лишь шутка,— последовал мой ответ. — Ребячество.

— Я тоже так думаю! — согласился брат.

— Это не ребячество! Это поступок бесстыжей женщины! Если она вытворяет такое сейчас... — Назира недовольно поджала губы, — представляю, что будет, когда она станет старше! — мне казалось, что её возмущению не будет предела.

— Назира, я научу её, как со мной обращаться, — моей уверенности хватило бы на всех нас.

— Да, Назира. Девушка ещё очень молода. Саид быстро приведёт её в чувство. Она будет делать всё, что он прикажет! — успокаивал её братишка.

Сестра кивала, смотря на нас поочередно. А потом выдала:

— Судя по тому, что я увидела сегодня, скорее она сделает из Саида то, что ей надо! — Назира стукнула каблуком по асфальту так сильно, что я, в силу того, что имею чуткий слух, слегка вздрогнул.

Мы пришли домой. Она продолжила высказывать свои мысли:

— Ничего хорошего не выйдет из брака, в котором командует женщина!

— А чем командует? — спросил я, расстёгивая манжеты рубашки.

— Саид, да ты растёкся, как мороженое, когда она вошла в комнату! Это был позор! — сестра расстроенно покачала головой.

— Хватит, Назира, хватит! Приготовь нам чай! — мне не понравился её ответ.

— Ты рискуешь. Она может обмануть! Она девственница? — вот ведь провокаторша.

— А что? — хором спросили мы с братом.

— Интуиция. У меня хорошая интуиция! — убеждённо ответила Назира.

— Почему ты спрашиваешь? Мы не женимся, пока не получим доказательств, — я начал нервничать.

— Даже если девственница, где гарантия, что она будет верна тебе после свадьбы? — сестра посмотрела на меня, слегка прищурившись. Её глаза, такого же цвета, как и у меня, блестнули. Чуть понизив голос, она загадочно произнесла: — Всем известно, что в женщине гораздо больше страсти, чем в мужчине!

      Я резко проснулся.

«Назира... — протёр глаза руками, чтобы отогнать остатки последнего сна. — Когда же дядя Абдул найдёт тебе мужа?»

      На самом деле это сложно. У моей сестры очень непростой характер, острый язык. С ней тяжело. Обычно она что думает, то и говорит. Ей подойдёт тот, кто готов спокойно слушивать и выносить её своенравие. А где такого жениха найти? Я не каждому могу доверить свою единственную сестру.       Что мне только ни снилось сегодня: постепенно нарастающие морские волны, табун лошадей, скачущих мимо меня в пустыне, танцы жены… Куда ж без них. Она так редко танцует, что мне приходится представлять её танцы в своих снах. И даже кот, мурчащий на моей груди.

«Фантастика какая-то… лошади, коты…» — я неверяще усмехнулся.

      Ну а под конец мне приснился прошлый разговор с сестрой и братом.

«Я не хочу всё это вспоминать. Это больно!» — эта горькая мысль заставила меня резко завязать гостиничный халат.

      В дверь тихонько постучали. Я посмотрел на часы. 9:38.

«Ничего себе, я сплю. Хорошо, что на себя работаю!» — я открыл дверь нараспашку.

      На пороге никого нет.

«Не понял?»

      И тут сначала появились детские руки, держащие аккуратную стопку моей одежды. Затем показалось личико маленькой девочки, обремлённое густыми длинными тёмными волосами, а потом и она сама целиком. Худенькая девочка, одетая в летнее платье, смотрела на меня игривыми большими глазами цвета карамели, искренне улыбаясь.       — Лейла! Ну сколько можно тебя просить? Не делай так, ты пугаешь гостей! — воскликнул высокий юноша, подбегая к ней.       — Ох уж эта проказница, — услышал я спокойный голос хозяина гостиницы, который ночью дал мне ключ от номера. Он шёл к нам из просторного фойе. — Доброе утро, господин Рашид, простите, она не нарочно. Мы не потревожили вас?       — Доброе утро! Ну что вы, конечно же, нет. Мне понравился такой оригинальный способ приветствия! — я подмигнул милой девчушке. — Проходите, — пропустил их в комнату.       — Сколько тебе лет? — ласково спросил я, опустившись на корточки перед девочкой, чтобы мои глаза были на уровне её глаз.       — Семь, — ответил юноша.       Я перевёл взгляд на него.       — Простите, сэр, она не говорит, — он запнулся. — Поэтому я отвечаю за неё. Вы позволите нам прибраться?

«Аллах... Почему?» — я посмотрел на малышку. Она лишь грустно улыбнулась, словно поняла, о чём я думаю.

      — Да. Тут почти нечего прибирать, только кровать. А почему она не может говорить? — спросил я, обращаясь к мужчине.       — Из-за пережитого стресса, — ответил он, вздохнув. — Полгода назад их родителей унёс песчаный ураган в пустыне.       Он имел ввиду пылепесчаную бурю, затмевающую солнце. Самум. Название означает «ядовитый ветер» и дано потому, что внезапное его начало может вызвать сильнейший тепловой удар. Это страшное стихийное бедствие полгода назад унесло жизни нескольких человек.       — Вы их дядя?       — Всё верно, сид Саид, — он улыбнулся. — Ваше? Вы забыли вчера, — он протянул мне мой портмоне.       — Да, — я удивлённо взял его, — благодарю вас.       — Всё готово, — подойдя к нам, сказал мальчик.       Я снова посмотрел на него. Слишком серьёзный для своего возраста.       — А тебе сколько лет?       — Тринадцать, сэр.       — С сегодняшнего дня тебе четырнадцать, Саид, — поправил его дядя, выходя в коридор. — Напоминаю вам про бесплатный завтрак, господин Рашид! — сказал он, уходя.       Я кивнул. Саид посмотрел на дядю.       — Да, верно, мне четырнадцать. Я забыл. У нас же не принято отмечать дни рождения.

«Выглядит старше своих лет...»

      — Много языков знаешь?       — Помимо арабского? — он задумался, — всего лишь пять.

«Ничего себе! Всего лишь! В таком-то юном возрасте!» — я тихо засмеялся. Открыл портмоне, достал купюру.

      — Далеко пойдёшь! Держи, это вам с сестрой, — я, улыбаясь, протянул парню чаевые.       — Ого! Шукран! Спасибо, сэр! — беря купюру в тысячу марокканских дирхамов, поблагодарил он. Его глаза засияли, он улыбнулся. — Благослови вас Аллах!       Я почувствовал, как сбоку тонкие детские руки робко обняли меня. Опустил глаза. Лейла… Она благодарно мне улыбнулась, подмигнула и побежала к брату, который ждал её в коридоре.       Это было лишь мгновением, но таким приятным, что я замер, смотря вслед уходящим детям.       Надевая рубашку, заметил, что она приятно пахнет и идеально проглажена. Это вызвало улыбку на губах. Я отправился на завтрак, предварительно проверив, всё ли забрал.

☆☆☆

      Сидя за марокканским завтраком, состоящим из омлета, оливок, лепёшек и зелёного чая с мелиссой, я услышал голоса своих друзей:       — По рукам! Как приятно иметь с вами дело, сеньор Ферраз, сеньор Лобату! — сказал один мой друг.       — Через неделю фура с нашими восточными сладостями отправится к вам в Бразилию, господа, — заключил другой.       Меня аж передёрнуло от осознания того, что Лукас Ферраз находится здесь, в Фесе. Я повернул голову.       — Мы очень рады этому. Будем ждать. Как только товар поступит, мы сразу же переведём вам остаток суммы, — сказал мужчина в очках.       — До свидания. Всего хорошего, — закончил Ферраз.       — Всего доброго! — все четверо пожали друг другу руки и бразильцы ушли.       Братья арабы посмотрели друг на друга и вздохнули. Я решил к ним присоединиться.       После положенного приветствия мы сели, заказали чай с печением.       — Вас можно поздравить? — улыбаясь, спросил я. — Слышал, как только что вы заключили сделку с бразильцами.       — Да, заключили, — мой друг задумался, потирая подбородок, — теперь вот думаю, правильно ли мы поступили, доверившись им.       — Что ты хочешь этим сказать, Ильяс? — поинтересовался я.       — Он хочет сказать, что не сильно доверяет этим иностранцам, Саид, — ответил за него Азиз. — Оно и понятно, всё же они западные люди.       Он повернулся к брату, похлопал его по плечу.       — Не переживай! Прежде чем идти к ним на встречу, я проверил баланс предприятия и все экономические показатели. Компания Ферразов платёжеспособна. Она одна из лучших по импорту и экспорту питания в Бразилии.

«Да. Это действительно так. Компания Леонидаса Ферраза одна из лучших не только в Бразилии, но и во всей Латинской Америке. Я знаю. Я много чего знаю про эту семью!!» — мне хотелось сжать руки в кулаки, но, естественно, я этого не сделал. Никто не должен знать про мою личную неприязнь к сыну владельца этой компании. Никто не должен знать, что происходит в моей семье.

      — Дело не только в этом! — возразил Ильяс. — Этот Лукас Ферраз почти всё время молчал!       Я, смотря на него, приподнял брови от удивления.       — Да-да Саид! Меня это тоже удивило! Обычно покупатели интересуются нашим товаром! А этот был какой-то безразличный и незаинтересованный! И я честно тебе скажу, меня даже оскорбило такое его поведение! — воскликнул Ильяс.       — Не переживай, — повторил я слова Азиза. — Я прекрасно знаю, как вкусны ваши сладости! — улыбнулся, чуть прикрыл глаза, вспоминая вкус пахвалы.       Друзья засмеялись и поблагодарили меня.       — Выходит, переговоры взял на себя второй бразилец? — осторожно спросил я.       — Да, сеньор Лобату. Отличный специалист своего дела. Сгладил все неприятности, такие как опоздание на полчаса, например.       Я не люблю, когда в бизнесе кто-то опаздывает. Но тут же напомнил себе, что сам опаздываю на работу, несмотря на то, что сегодня суббота.       — Согласен, — сказал Азиз, — младший Ферраз без него как без рук.       Мы посмотрели на Азиза. Он, сделав глоток чая, продолжил свою мысль:       — Лукас, несмотря на то, что он сын крупного предпринимателя, занимается не своим делом.       — В смысле? — спросил Ильяс.       Мне тоже было интересно, что скажет Азиз.       — Ильяс, ну ты же меня знаешь! — его глаза засияли.       — А, ну да… От тебя, как от джина, ничего не скроешь, — согласился тот. — Он очень наблюдательный, Саид, — указывая на брата, сказал мне Ильяс.       Я улыбнулся. Азиз всё это время посмеивался.       — Я продолжу, — отсмеявшись, проговорил он, снова сделав глоток, — именно этим, Ильяс, и объясняется его незаинтересованность, которая тебя так задела, — посмотрев на брата, Азиз перевёл взгляд на меня. — Я думаю, Лукас Ферраз не силён в вопросах бизнеса. Он показал себя как немногословный, излишне задумчивый, я бы даже сказал, мечтательный человек. Он мягкий по натуре. А мы с вами, ребята, знаем, что в крупном бизнесе, особенно на переговорах, некогда мечтать, нужно действовать, причём быстро, на опережение. А Лукасу со своей мечтательностью лучше бы играть на гитаре какие-нибудь серенады для своей возлюбленной.

Гнев парализовал моё тело, когда Азиз сказал последнее слово. — «Знаю я, о ком он мечтает! Я не отдам ему Жади!» — ревность завладела разумом. Я закрыл глаза, почти не слыша смех друзей.

      — Что с тобой, Саид? Ты весь напрягся, глаза были зелёными, а стали тёмно-серыми. Ты прямо как хамелеон, — сказал Азиз, сидевший напротив меня.

«Немедленно успокойся!» — приказал я себе.

«Держи себя в руках, сынок! — вспомнил слова отца. — Спокойный уравновешенный человек всегда победит буйного».

      Я открыл глаза, посмотрел на друзей и сказал им чистую правду спокойным голосом, не заботясь о том, что Азиз может не поверить мне:       — Ничего. Просто я терпеть не могу серенады. В детстве доводилось жить в Испании. Там я и наслушался их. На жизнь вперёд.       Братья снова громко засмеялись.       — Да. Мы с тобой согласны, сказал Ильяс, — частые испанские ночные серенады порядком раздражают.       — Саид, говорят, что ты был в ресторане Мустафы, но так и не выбрал невесту? — спросил Азиз, меняя тему разговора.       Я пару секунд смотрел на него, не понимая, о чём говорит мой друг. А-а-а… Вспомнил.       — Я передумал. Аллах благословил нас с женой. У нас скоро родится ребёнок, — заявил я с улыбкой.       Братья переглянулись и синхронно поздравили меня, радостно вставая, чтобы обнять.       — Саид, а где сейчас твоя красавица сестра? — снова спросил меня Азиз.       — Назира? — я удивился его вопросу. — Она пока живёт у Мохаммеда, помогает Латифе с дочкой. А что?       Они знали, что мой брат живёт в Бразилии.       — Наш старший брат Аяз, как ты знаешь, три года назад потерял почти всю свою семью. На руках у него осталась только маленькая четырёхлетняя дочь, — проговорил Ильяс с грустью.       — Мне очень жаль, — сглотнув комок в горле, прошептал я.       — Да… Авиакатастрофа. Никто не застрахован от этого. К сожалению… — печально вздохнув, продолжил Азиз. — Мы можем обратиться с визитом к твоему дяде Абдулу?       Я посмотрел на них. Хорошая семья, уважаемая. Назира будет рада. И я буду спокоен.       — Я могу сказать ему о намерениях вашего брата, если хотите.       — Да, намекни своему старику. Кстати, а почему главный сводник всей Медины не выдаёт свою племянницу замуж? Наверное, очень ценит её? — спросил один из братьев.       — Очень! — сказал я, подмигнув им.       — Окей, брат, договорились! Позже мы навестим вас.       На этом мы и попрощались.

☆☆☆

      На фабрике, погрузившись в работу, я не заметил подошедшего ко мне дядю Абдула.       — Саид! Наконец-то я тебя нашёл! — воскликнул он. — Почему ты не ночевал дома? Тебя что, жена выгнала?       Я подозрительно посмотрел на него, но ничего не ответил, прекрасно зная, что у дяди полно знакомых. Один из них, похоже, и видел меня.       — Почему ты пошёл в гостиницу, а не ко мне домой? Я знаю, что ты любишь мокнуть под дождем и предаваться праздности, но надо приходить туда, где тебя ждут, а не гулять по ночной Медине!       — Я не хотел тревожить ваш крепкий сон, дядя, — ответил я, намекая ему на его раскатистый храп, который он издаёт по ночам, тем самым мешая другим спать.       Дядя отмахнулся, как будто отгоняя от себя что-то.       — Вчера мне звонил Али. Он сказал, что твоя вредная жена беременна. Это правда? — спросил он, прищурив глаза.       Я кивнул. Дядя долго смотрел на меня, а потом крепко обнял.       — Пусть родится наследник! — возбуждённо протараторил мой старик.       — Дядя! Не важно, кто родится, главное, чтобы ребёнок был здоров! Кстати, мне же надо отблагодарить Всевышнего.       — Да, хорошо, что ты помнишь об этом! — радостно сказал дядя, тряся своим указательным пальцем, поднятым вверх.       — Дядя, я хочу поговорить с вами о Назире! — я решил ковать железо, пока оно горячо. Пока дядя находится в хорошем настроении.       — Пойдём к Али, по дороге и поговорим.       Согласились, я дал последние указания своим подчинённым, и мы пошли к дяде Али.       По дороге я начал рассказывать про семью Шараф, как дядя, сразу же меня остановил:       — Погоди-погоди! А причём тут Назира?       — Аяз хочет снова жениться, дядя, — терпеливо объяснил ему я, готовясь к буре. — Он и его братья, мои друзья, хотят прийти к вам с предложением.       Дядя Абдул остановился, задумался, а потом осторожно так, с сомнением спросил:       — Ты думаешь, наша Назира будет хорошей женой Аязу?       Я не понял его вопроса.       — Дядя Абдул, я не понял. Вы чего-то боитесь или что? Как вы можете сомневаться в Назире, которая вырастила нас с Мохаммедом, двух баранов?       Назира, всегда, когда чем-то сильно недовольна, называет нас баранами.       — Но, Саид! Ты же знаешь, какая она. Какой у неё характер! — дядя взмахнул руками от досады.       — Нормальный у неё характер! Чисто женский! Если мы не выдадим её замуж сейчас, то потом будет всё сложнее и сложнее это сделать!       Дядя снова крепко задумался.       — Хорошо! Я беру на себя это дело! — решительно ответил он.       — Вот и замечательно! Горжусь вами, дядя Абдул! — приобняв его, закончил я.       Он аж засиял от такой похвалы.       А я вдруг заметил среди кучи народа, снующего туда-сюда по улице, одинокую фигуру жены, которая медленно шла, еле держась на ногах. Я понял, ещё чуть-чуть и она упадёт.       — Жади! — успел схватить её за талию и взять на руки. Вдруг осознал, насколько она слаба.       Пока шёл к дому, прочитав про себя молитву о помощи, попросил догнавшего меня родственника бежать быстрее вперёд, чтобы в риаде дяди Али открыли дверь.       Там все всё поняли без слов. Зорайде взволнованно указала мне, куда уложить Жади, и побежала вызывать врача.       — Саид… — услышал я своё имя, когда укладывал жену на кровать. — Я думала, что никогда не дойду до дома, — тихо прошептала Жади.       Я посмотрел на неё: глаза испуганные, как у лани, лицо бледное. Присел, взял её холодную руку и мягко произнёс:       — Ты нас всех очень сильно напугала, Жади. Я прошу тебя, не делай так больше, не доводи себя до истощения, хорошо? Я испугался, когда понял, что ты практически ничего не весишь в моих руках.       — Хорошо, Саид, — она помолчала, а потом сказала то, чего я никак не ожидал услышать: — Спасибо тебе… Я же теперь не одна… — она глубоко вздохнула, закрывая глаза.       Будет ложью, если я скажу, что я не был удивлён. Мне было приятно слышать такие слова, потому что Жади в принципе редко искренне благодарила меня за что-то.       И вдвойне приятнее стало оттого, что она всё-таки, я надеюсь, осознаёт своё положение.