Одна судьба, одна статья

— Эрвин! Куда ты опять положил мои чёрные перчатки? Я их только вчера выстирал! — Ну, они… В общем, я куплю тебе новые. — В смысле новые?! Ты же знаешь, у меня болезненная привязанность к вещам, ты уже забыл, что сказала наш семейный психолог? — Да она что угодно бы сказала, ты ей ножом угрожал! — Я не угрожал, я просто положил его на стол перед собой! Ты вообще сам пробовал сидеть целый час с разделочным ножом в кармане?! Я тяжело вздохнул. Вообще, идея пойти к семейному психологу была именно его. Ну, кто же знал, что после пятнадцати лет отношений и десяти лет совместной жизни и работы бытовуха заест до такой степени, что ссоры и препирания уже не сможет сгладить даже до сих пор страстный и разнообразный секс. Кстати, всем привет, меня зовут Эрвин Смит, и я — серийный убийца. А этот мелкий (зачёркнуто), маленький (зачёркнуто), черноволосый мужчина среднего роста (подчёркнуто два раза) мой партнёр и любимый, Леви Аккерман. По совместительству маньяк-убийца. Как же так вышло, с ужасом спросите вы? «Пути господни неисповедимы» — объяснил нам как-то священник из маленькой часовни на юге Англии, пока Леви привязывал его к распятию вверх ногами за отказ повенчать нас. Кажется, было ещё что-то про «геенну огненную», но с перерезанными связками вышло как-то неразборчиво. Мы, кстати, исколесили тогда все Британские острова в поисках «идеального места» для венчания, ведь мой дорогой партнёр — «перфекционист», как он сам себя называет, и «помешанный ОКРщик», как называю его я в порыве праведного (зачёркнуто) гнева. Так вот. Познакомились мы на месте преступления. Чьего именно, не определили даже лучшие спецы ФБР. Я помню тот момент как сейчас. Ночь, тёмный переулок, тишина. Приглушенные звуки электронной музыки из клуба неподалёку. И блюющий перепивший пацан между мусорными баками. Вы скажете — ничего романтичного, а я скажу, что вы просто не прочувствовали атмосферу. Я вообще просто шёл с работы и случайно столкнулся с этим парнем в толпе. Меня зацепили глаза. Они у него были необычные такие, зелёные-зелёные. И прям они мне в душу запали. Руки зачесались, скальпель завибрировал во внутреннем кармане пальто… Я выбрал жертву. Ну слабость у меня к необычным деталям. На человеческом теле. Пару дней осторожной слежки — и я подловил идеальный момент для присвоения трофея. Ночь, тёмный переулок, звуки музыки из ночного клуба, ну, вы помните. Как потом выяснилось, Леви оказался в том же месте в то же время практически случайно. Покидая свое очередное место преступления, он остановился в переулке оттереть любимый нож от побочных отходов, так сказать. И вот, стоим мы, смотрим друг на друга, свет тусклого фонаря отражается от моего скальпеля в руке прямо на гладкой зеркальной поверхности мясницкого ножа Леви… Завораживающее зрелище. Кажется, мы тогда словно в омут упали. Не знаю, сколько прошло времени — оно как будто застыло, пока я смотрел в эти мутно-дымчатые глаза. Мысли из головы словно испарились, я наконец-то, впервые в жизни, увидел не точечную деталь, что показалась мне особенной, а всего человека, весь его образ. Особенный. Не частично, а целиком. Полностью. А он посмотрел мне в глаза, затем мазнул взглядом по идеально завязанному галстуку, рубашке в цвет костюма, дорогому пальто, затем его глаза опять вернулись к лицу, уголок рта дернулся вверх… Момент разрушил звук выворачивающегося наизнанку желудка и тихих стонов перепившего парня. Мы одновременно перевели на него взгляд, и Леви скривился от отвращения. Потом мы снова посмотрели друг другу в глаза; мы словно понимали друг друга без слов… — Ну так и что произошло с моими перчатками? — Ну… — Да говори ты уже, ты же не на суде. — И уже тише: — …Он будет позже. — Ты говорил, что любишь, когда всё идеально чистое. А доктор Зоэ на последнем сеансе советовала прислушиваться к нуждам партнёра. В общем, я решил их погладить. — Перчатки?! — Да. — Кожаные?! — Я не подумал, прости. Я ведь хотел сделать тебе приятное. — Твою мать, Эрвин… О, эту позу я отгадаю с первой попытки. Губы сжаты в тонкую линию, челюсть напряжена, большой и указательный пальцы сжимают переносицу, глаза прикрыты… Раздражение. Крайняя степень. Если Леви через пять минут не заговорит, можно смело ждать удар в спину. Ножом. Буквально. — Я просто не могу понять, как тебя ещё не загребли копы, с такой-то безалаберностью! Ну как можно не знать элементарных бытовых вещей?! Я молчу. На самом деле я просто устал от этих постоянных ссор. Я знаю, что если я сейчас тоже открою рот, то без крови не обойдётся. И да, снова буквально. — Я все понимаю, ты вырос в обеспеченной семье, но, боже, неужели, когда ты избавлялся от тела, сжигая его в железной бочке, ты не обратил внимание, что КОЖА ПЛАВИТСЯ ПРИ ВЫСОКОЙ ТЕМПЕРАТУРЕ? — Я понимаю твои чувства, Леви. Ты очень расстроен и имеешь полное право злиться. Это были твои любимые перчатки, и я очень сожалею, что ненароком испортил их. Давай мы завтра пойдём в магазин и выберем тебе новые, самые-самые красивые? — Блять, ты что, начитался советов из интернета для мамаш? Во-первых, мне не пять лет, Эрвин, во-вторых, если ты не знал, эти советы созданы исключительно для понижения самооценки, и в-третьих, — я не хочу САМЫЕ КРАСИВЫЕ НОВЫЕ, я хочу СВОИ СТАРЫЕ. Да, действительно, Леви прав. С возрастом я ошибся, надо было читать советы для трёхлетних. Громкий хлопок дверью заставил меня вздрогнуть. Ладно, как там советовала Ханджи? «Когда вы сильно злитесь на своего партнёра, постарайтесь вспомнить ваши совместные счастливые моменты и мысленно растворить в них ваше негодование, как тело в кислоте». Пацана тогда искали и собирали по частям неделю. Мы с Леви после недолгой светской дискуссии решили избавиться от тела старым дедовским способом — расчленить и раскидать по мусорным бакам. — Позволь мне только глаза забрать. Цвет необычный. — Они потом все равно помутнеют. — Нет, нужно просто правильно раствор подобрать. — Фетишист? — Просто люблю необычные части тела. — Хм… А как насчёт меня? Я следующий? — Нет, я не собираюсь тебя убивать. — То есть, во мне нет привлекающих тебя частей тела? Но ты ведь не видел их все. — Это предложение? Леви тогда так ухмыльнулся, что у меня аж рука дрогнула. Аккуратно вырезать глазное яблоко не получилось, но последующий убойный минет прямо в переулке у стены стоил всех потерь. — Кто идёт на дело с одним скальпелем? — спросил после Леви, перерезая широким (и идеально заточенным) лезвием ножа сухожилия под коленом. — Я серийник, я не прячу трупы. Я выставляю их на обозрение, неся свое послание в массы и подсказывая детективам собственный «почерк». — Ага. И какое же послание понёс бы этот дохлый пацан? — Я бы отрезал ему голову, положил рядом с телом, что значило бы «никогда не теряй головы». — Скука. — Зато не нужно тратить кучу времени на уборку. — Теперь понятно, почему серийников в конце концов все равно ловят. Вы слишком ленивы. — Однажды, пока ты будешь маниакально отчищать пятно крови со стены, тебя тоже поймают. Леви закатил глаза. Руки в блестящих кожаных перчатках орудовали большим ножом так быстро и чётко, что я невольно засмотрелся. Затем он быстро облизнул языком и закусил нижнюю губу, и я понял, что, кажется, влюбился с первого взгляда. Я невольно улыбнулся, вспоминая нашу первую встречу. Это и правда была судьба. Словно притянулись две родственные души. Серийный убийца и маньяк. Идеально. Я встал с дивана в гостиной и грустно посмотрел на недавно захлопнувшуюся дверь в спальню. Ставлю правую руку, Леви стоит на подоконнике и карниз оттирает. Он всегда так делает, когда злится. И косынку, которая меня раздражает, специально нацепил, наверное. Я молча повернул ручку, выдохнул и открыл дверь. Стоит, натирает. Косынка на голове. Уффф. «Я его люблю, — повторяю, как мантру. — У нас одна судьба на двоих. Как и статья, кстати». — Леви. Молчание. — Леви, ну прости меня. — Я занят. Дуется. Я подхожу вплотную к окну, на уровне моей головы как раз открывается чудесный вид на подтянутую задницу в домашних спортивных штанах. Леви резко поворачивается, и вид становится ещё лучше. Ну я и старый пошляк. — Ты оглох? Я занят. Я обхватываю его руками за талию, поднимаю и быстро опрокидываю Леви на кровать, пока тот не успел опомниться. Тот хмурится и уже открывает рот, чтобы высказать мне всё, что думает: — Какого х… Когда я накрываю его рот поцелуем — осторожным, но настойчивым, — и в тоже время незаметно прощупываю карманы штанов на наличие орудия убийства. Леви разрывает поцелуй. — Он под подушкой. — Отлично. Леви, давай не будем снова ссориться. — Мы не будем ссорится, если ты научишься, наконец, думать своей башкой. Желательно той, что сверху. — Леви… — Завтра ты пойдешь со мной и оплатишь мне идеальные новые перчатки. — А может, закажем на Амазоне? — Совсем сдурел? Целый день в аду. Наверное, небольшая плата за примирение. Всё-таки, семейный психолог — неплохая штука.