Галстук снаружи, бабочки внутри

      

Посвящается моему любимому дедушке,

      

Верному мужу моей бабушки,

      

Защитнику моей мамы и её сестёр

      

И спокойному мужчине.

      

      Мы появляемся на свет. Нас наполняют знания. С начала, мы знакомимся с миром, который нас окружает. Трогаем то, что видим и слышим то, на что смотрим. Но наступает момент, когда наш интерес обращается к внутреннему миру нас самих же. Мы пытаемся понять природу своих чувств, узнать о себе больше, чем когда-либо. А можно ли это сделать? Можно ли узнать истинного себя?       В жизни важны, на мой взгляд, две вещи: сохранение разума и чувство любви. Эти понятия антонимы, две крайности одного сущего. Разум требует четкого построения ума и правильное решение на поставленный вопрос, а любовь — это что-то экспрессивное или нелогичное. Хаос, честно говоря, — вот, что такое любовь. Наиболее приятным из этого, возможно, многим покажется любовь. Это так-то да, но любовь, как говорят, «не приходит одна». Часто её сопровождают малоприятные эмоции и чувства. Даже мысли могут нести разрушающий характер. Одно слово может спасти, а может убить нас.       Любите, если вам это нравиться. Любите того, кто в ваших глазах несёт счастье и спокойствие. Совершенно неважно кого любить, главное, чтобы это был человек с большой буквы.       Любовь юношеская — одна из самых чувствительных на протяжении всей жизни. Разум в этом возрасте нуждается, как никогда быть трезвым. О конфликте разума и «нетипичной» любви одного юноши будет моя история.              Часть I. Странная дружба       

      Солнечный мартовский день с чистейшим светлым небом. Вот немного разбитый тротуар, покрытый тонкой коркой льда и затвердевшими комками снега. По этим прямым улицам холодный ветер пролетает без препятствий. Слева, по мере движения, идет непрерывная линия фасадов домов, плотно присоединенных друг к другу. Да каких домов! То вы видите бело-кирпичную пятиэтажку с открытыми балконами, за ней следует шестиэтажный дом с каскадной крышей, узкими окнами и тонкими колоннами, потом появляется стеклянная стена, с межэтажными участками, покрытыми керамической серой плиткой, а над входом висит большая позолоченная надпись: «SENATOR». В этот момент вы чуть не поскальзываетесь, ведь подошли к участку с большими ледяными бугорками. Спустя некоторое время вы подходите к последним домам квартала. Далее следует перекресток, на котором стоит небольшая желтая часовня с колоннами по периметру и куполом вместо крыши. И да, кстати, с позолоченным православным крестом, ярко пылающим на солнце. Но мы поворачиваем налево, упираемся с железную входную дверь розового высокого дома. Пройдя её, а потом и следующую железную дверь, только теперь над ней вставлен разноцветный витраж, с изображением цветка нарцисса, попадаем в подъезд, где стоит керамическая печка, а стены имеют резной декор, представляющий собой обильные фруктами корзины. Пол выложен квадратиками разного цвета в шахматном порядке. Окна занимают большую часть стены, а в оконные рамы вставлены разного размера шесть стекол. Через эти окна на лестницу попадают блики с противоположной стены в глубине внутреннего двора, отражающие солнечный свет. Но мы поднимемся выше, на шестой этаж.       Серые высокие деревянные двери с двумя замочными скважинами приоткрыты. В полумраке квартиры тяжело что-то разглядеть. Спустя время, когда глаза привыкнут в освещенности помещения, можно полностью погрузиться в атмосферу квартиры. Вас достигает запах, приятный запах еды, возможно, блинов. А ещё пахнет влажным деревом. Слышны звуки, совершенно разные. С кухни доносится шипение разогретого масла. Кто-то готовит что-то на сковороде. Яснее слышатся голоса из телевизора, которые перебиваются овациями под приятную музыку. Это из комнаты, двери которой выходят в прихожую. На деревянном паркете разбросаны в разные стороны фиолетовые ботинки с толстой резиновой подошвой, рядом с ними аккуратно стоит пара коричневатых толстых ботинок с мягким наполнением. На скамейке лежит два шарфа, один из которых красный в клеточку, а другой желтый вязаный. Несмотря на то, что был день, в прихожей, а следом за ней в коридоре, царил полумрак. Свет в них попадал через стекла, вставленные в старые высокие двери комнат. Горел электрический теплый свет только на кухне.       В комнате, выходящей в прихожую, царило умиротворение. На диване у занавесок лежат две больших и две маленьких подушки, у стены стоят два советских кресла. По стенам белого цвета развешены картины. На небольшой тумбе, покрытой эмалью, стоит большой тонкий телевизор, который показывает фильм, скорее всего, из разряда семейной драмы. Напротив телевизора стоит раскрытый серый диван. На нём сидят друзья, правда, в разных позах. Один в темно-синей футболке сидит на своих коленях, другой, в оранжевом худи, спит на его правом плече и немного похрапывает.       -А-а-а, почему мне снова нужно это терпеть? — Мартин посмотрел на своего похрапывающего близкого друга. На его одежде играют солнечные блики, а худи неспешно поднимается и опускается в районе груди. Тонкие пальцы друга вяло лежат на бедре Мартина. — Ладно, мне ли сейчас обижаться? Да я в самом выигрышном положении! Мог ли я десять лет назад представить себе, где я буду жить, и с кем я буду дружить?! Да нет, конечно, — Мартин погладил светлые волосы друга. Тот немного пошевелился. Все эти мысли Мартина заставили его вспомнить себя в более раннем возрасте. Мартин посмотрел на виднеющийся в окне кусочек весеннего неба. — Тем более, если учитывать то, откуда я родом.              

Глава 1

      

      В небольшом городе Котлас, коих в России довольно много, в середине нулевых годов родился мальчик. Выглядел он обычно: тёмно-русые волосы, средний рост, глубоко посаженные карие глаза, тонкие губы. Единственная отличительная деталь — это уши, раковина которых сильно завёрнута внутрь (особенно у левого). Во втором классе его и ещё одну девочку Машу прозвали эльфом по этому признаку.       Семья мальчика большая. Когда я говорю «большая», я имею в виду всех родственников: мама, папа, старшая сестра Мирослава, младшая сестра Полина, бабушка, дедушка, две тёти и два дяди, двоюродные сестры и двоюродный брат, троюродные братья и так далее. Семья распространилась по югу Архангельской области, а также по району города Сыктывкара и даже в Санкт-Петербурге есть сводный брат с женой и племянником. Большие праздники он любил, особенно те, в которых собиралась львиная доля семьи (Новый год, к примеру). Лето у него — любимое время года: начинается оно со Дня рождения сестры Мирославы (31 мая) и заканчивается его личным (1 сентября), а между этими датами многочисленные именины других членов семьи.       Мальчик по жизни добрый и честный. Воспитание ему дали оба родителя. Мама привила любовь к чтению, чистоте в доме, и качественной работе, а отец дал пунктуальность, трудолюбие и социальные навыки. Тут я, конечно, сильно утрирую, но в целом это так. Влияние родителей на его жизнь делится равнозначно.       Он не любил общаться с ребятами младше его. Общение со старшими — считал большим своим успехом. Когда становился старше, тогда связи с ровесниками крепчали. Друзья и знакомые были умные или с большим влиянием в группе. Это те, которых никогда не называли «плохими парнями». Так уж случилось, что большинство собеседников были девушки. Где бы ни учился, мальчиков всегда меньше в несколько раз.       В общем, наш герой хорошо прижился среди сверстников и зарекомендовал себя в глазах взрослых, не без участия своих природных талантов.       Я не рассказал про то, как же его называют. Перед рождением отец Николай хотел дать ему имя «Сергей», в честь своего лучшего друга. Но мама Жанна не разрешила этого. В итоге, в свидетельстве о рождении записано имя «Мартин». Почему? Во-первых, маме нравятся имена на букву «М», во-вторых, в честь Святого Мартина, того самого, который обрезал свой плащ для нищего, чтобы тому было чем укрыться.       Полностью его зовут так: Меньшиков Мартин Николаевич.       

***

       В детстве Мартин был довольно болезненным ребёнком. Когда его, будучи младенцем, вынесла из роддома мама Жанна, папа Николай выкрикнул: «Какой зелёный!». Мартин был лёгким на вес, со скрюченными ручками и ножками.       Проходили месяцы, потом и годы. Мама его вышла из декрета, а его определили в садик в группу «Аленький цветочек».       Не было ни одной зимы, в которой Мартин был бы здоров. В декабре, когда ему было пять лет, у него поднялась температура под сорок градусов. Родители не могли уйти с работы, а Мирослава уже, в этот момент, ходила в школу. На помощь семье Меньшиковых приехал дедушка Вова.       Когда он зашёл в квартиру и прошёл на кухню, то на лице его появилась улыбка умиления и сильно желание обнять, согреть маленького мальчика, любимого внука.       Это был первый представитель мужчин в семье дедушки Вовы. У Владимира Александровича (а именно так его зовут) родилось три дочери (называю по порядку появления): Жанна, Аня, Юля. Первой внучкой стала Валерия, дочка Ани. Вторая внучка родилась уже у Жанны — это Мирослава. Вот третьим внуком стал Мартин.       -Какой беззащитный, господи! Жалко мне тебя, Мартини. Ничего! Знай, я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо! — проговорил в голове дедушка Вова.       Мартин лежал в позе эмбриона, укутанный в мягкий плед. Виднелось только лицо с милыми чертами и тонкие, очень худые ножки. Он смотрел «Чип и Дейл» по телевизору. Рядом с ним стоял круглый стол, на котором виднелась фарфоровая тарелка с крошками печенья и кружка, на дне которой был холодный чай.       Дедушка Вова присел на диван рядом с Мартином и перетащил его к себе на колени. Мартин обрадовался и устремил свои ладони для объятия с любимым человеком. Владимир поцеловал внука в лобик и начал гладить его горячую голову. Мартин пролежал на коленях дедушки долго, успел поспать пару часов.       Следующие две недели, до полного выздоровления Мартина, Владимир Александрович не выезжал из квартиры Меньшиковых, и всё это время ухаживал, играл с маленьким внуком.       Хочу сказать, что Владимир являлся очень хорошим человеком. Спокойствие, трезвость, тёплые чувства по отношению к родным людям — главные черты по жизни. Когда нужна была помощь, он незамедлительно откладывал свои дела и спешил на выручку. Характер был у него мягким, склонным к меланхолии. Чтение — любимое занятие, где бы то ни было. Читал он всё, но больше всего художественную литературу. Газеты были обязательным утренним ритуалом. Если бы вы пришли к нему в гости, то, скорее всего, вы бы застали его в очках за чтением книги, и сидящим в любимом своём кресле.       Чувство гнева было вхоже в его дом. Однако, в порыве гнева он опасности никакой не нёс, максимум — повышенный тон. Говоря о речи: вежливость и хороший тон — качества, которыми он мог бы гордиться.       Кстати, доброта пронизывала все его действия, все его желания, всю его любовь. А родственников он любил и ждал приезда любого из родных людей.       

Глава 2

             Одним из любимых приключений для нашего героя была поездка к бабушке Лене и дедушке Вове в деревню «Сеново».       В малом детстве, родители Мартина и Мирославы привозили туда своих детей, чтобы те отдыхали от городского шума и знакомились с просторной северной природой.       Иногда, в котласской квартире, где жили Меньшиковы, требовался ремонт. То потолок заделать от трещин, то сантехнику поменять, то переклеить обои в детской комнате (те были изрядно разрисованы цветными карандашами, ручками и фломастерами, видите ли, детское творчество). И тогда Жанна и Николай отправляли в «ссылку» своих детей к родителям Жанны до тех пор, пока ремонт не закончится.       Мартин не жаловался. На участке бабушки и дедушки ему было чем заняться. На крыльце у веранды часто прохаживался белый кот Пушок. Его можно было долго потискать своими маленькими ручками. На втором этаже сарая дедушка Вова оборудовал целую игральную квартиру с кухней, наполненной потрескавшимся фарфором, сломанными сковородами и столовыми приборами, со спальней и прихожей. В противоположной стороне была оборудована настоящая мастерская, с толстым дубовым столом и кучей приборов, висящих на гвоздях, предназначение которых Мартин не знал. Мартин мог по поленнице подняться, как по горе. Он мог пройти сквозь долгие кусты малины, или просто, пробежаться с мячом вдоль забора. А вот Мирослава сидела в основном в доме, делала из обувных коробок кукольный домик. На улице она каталась на велосипеде через всю деревню, привлекая по пути внимание бродячих собак. Доезжала до высокого берега Северной Двины, разворачивалась, и направлялась обратно домой. Иногда по пути могла заехать в сельский магазин по требованию бабушки.       Вечером часто в гости заезжала тётя Аня с дочкой Лерой. Тогда, сестра и братья, то есть Мартин, Лера и Мирослава уединялись и могли в уголке комнаты быть и врачами, и учителями, но чаще, парикмахерами.       Когда Мартин учился во втором классе, у Меньшиковых сложился своеобразный обычай выезжать раз в две недели по субботам в «Сеново» на ночёвку, чтобы хорошо расслабиться в окружении домашнего уюта, подогреваемого русской печкой с финской плиткой.       По мере взросления Мартина и Мирославы, число их поездок к бабушке и дедушке стало сокращаться. В значимые государственные праздники и в узкие, семейные, Меньшиковы выезжали из Котласа на север вдоль Северной Двины в направлении «Сеново». Такие семейные посиделки могли быть увлекательными. Однажды, в самом начале десятых годов, младшая сестра Жанны, Юля, привезла с собой Женьку, своего парня, чтобы познакомить его с родителями и с остальной семьёй. Они также привезли и подарки для мелких членов семьи. Мартину и Мирославе достались кнопочные телефоны с черно-красным корпусом. Их первые телефоны в жизни.       Само путешествие в машине приносило удовольствие. То и дело, вдоль дороги появлялись небольшие деревеньки с узорными домишками и побеленными церквушками, или виды просторных полей, ограниченных кустами и лесополосами из сосен и елей. И небо, просторное небо с кучерявыми облаками.       Однако счастливые моменты времяпровождения с семьёй со временем испортило одна очень неприятная деятельность Мартина — он начал красть украшения из шкатулки бабушки, спрятанной в польском шифоньере. Но стоит заметить, что его сначала за этим не уличали, Мартин очень скрытно их отдавал, но не напрямую в руки, а создавая специальные условия для передачи. Я имею в виду, что он клал украденные предметы в такое время и место, чтобы они «случайно» находились бабушкой впоследствии. Таким местом мог послужить и пуфик в спальне, или полка на стене в комнате для гостей.       В памяти Мартина сильно отпечатался день, когда ему было шесть лет. В этот день ему запомнилось, как во время прыжков на диване из его карманов повылетали золотые цепочки, что заметила рядом сидящая сестра Лера. Она позвала дедушку, пьющего на кухне чай с баранками. Лера попыталась связать руки Мартина, но тот с помощью укуса освободился и выбежал на улицу, где быстро спрятался за поленьями в отдалении от дома. Потом он увидел, как дедушка вышел на крыльцо дома, окрикнул бабушку, а потом начала звать его самого к себе. Дальнейшее Мартин плохо помнил.        Это грязное дело он начал ранее в Котласе, брал браслеты своей мамы, игрался с ними под столом и возвращал на место, когда никого в квартире не было. Самое страшное, так это то, что он крал предметы не только у родственников. Естественно, безвозвратно. Предметы преступления: нагрудный крестик, книги, маленькие статуэтки, DVD диски, жвачки (из магазина).       В первом классе мама, узнав про очередную кражу совершенную сыном, высказала нравоучение, где объяснила, что такое «хорошее и плохое». Надо быть не человеком, чтобы не догадаться, что воровство расстраивало её, поэтому она уже сдерживать эмоции не могла.       -Мартин, ты знаешь, что раньше, таким как ты отрубали руки? Многие уже не хотят, что бы мы брали тебя с собой в гости. Ты только подумай, какой ты сам себе делаешь больной удар, не говоря уже о нас с папой, — высказывание проходило вместе с судорожным плачем, но мама продолжала. — Знаешь, на нас с неба смотрит тот, кто всё видит и кто решает судьбу каждого из нас. Подумай, что он уже о тебе думает. Спаси себя! Только ты способен сам себя спасти. Пожалей родителей своих, себя самого и покажи лучшие свои качества тому, кто смотрит на нас всех!        Это оставило у Мартина сильное эмоциональное потрясение. Теперь совесть всегда посещала его вовремя.                     

Глава 3

             Часто родители отправляли Мартина и Мирославу в продуктовый магазин, а по пятницам именно они вместе хлопали ковры: Мартин носил их и перекидывал через балку, а Мирослава освобождала их от пыли. Гуляя с сестрой по Котласу, каждая выброшенная вещь представляла интерес для Мартина. Он отмечал все мелкие детали: капли новой краски на проржавевшей дверце гаража, остатки каши в разбитой бутылке, крышка от лимонада в грунте при дороге, просмоленный зелёный лист у подножия старой липы и т.д. Каждая из сотен луж на дороге в глазах Мартина представлялась озером, в котором живут свои народы. Там где позволял песочный грунт, он соединял озёра каналом.       В парках он находил грибы, но не трогал их, боясь ядовитых испарений. Часто находил в траве круглые камешки. Мартин любил их пинать ногой, пока не надоест.       Зимой было не скучнее. Правда, она долгая: с середины октября по конец марта. Именно в это время вся земля устелена снегом. Большие горы наваленного снега вдоль тротуаров приманивали всех детей, в том числе и Мартина. Игра в снежки — это любимая игра его друзей и его самого в это время года. Часто, куда бы ни взглянул Мартин в зимнее время, везде было темнота, в которой точками сияет противный теплый свет от немногочисленных уличных фонарей и кухонь в советских панельках. Единственное, что можно было рассмотреть, это слабое холодное свечение снега на земле. Небо было тёмным, иногда со звёздами, а вот земля всегда сияла белизной. Такая особенность зимы. На улице, при этом, обязательно должно быть холодно с лёгким ветром, а внутри домов обязательно немного жарковато, даже душновато, а на чугунных батареях должны лежать, наполненные растаявшим снегом, шерстяные варежки и шарф.       В наших детских глазах мир, окружающий нас, наполнялся сказочными образами и правилами. Только вспомните, вы ведь в детстве тоже верили в то, что когда вы спите, ваши игрушки оживают и ведут свою ночную жизнь? В обычных вещах мы находили что-то не свойственное этим предметам. Мартин полностью отвечал этим требованиям.       В школе его иногда дразнили, правда, не помню за что. Но с большинством ребят проблем не было. Учителя были добры к нему. В школе всё казалось ему искусственным, неуютным, противоестественным человеку. В школе Мартину было холодно. В туалет он не любил ходить, там часто были высокие худые парни, с продырявленными лицами, и они курили сигареты, дымили на фоне фарфора унитарного назначения с жёлтыми разводами. На полу были шестиугольные бордового цвета плитки, но они настолько потускнели в цвете, что на них неприятно смотреть было. В коридоре пол устелен длинными деревянными балками, которые раз двадцать покрывали синей краской. Вообще, было ощущение, будто вся школа наслоилась десятками покрасок.       Всё это Мартину не нравилось. Он любил приходить к себе домой, где постоянно переходил через светлые филёнчатые двери. Добирался он до дома по короткой бетонной дорожке, однако очень весёлой, проходя либо через маленькие лужи осенью, либо по уличной пыли летом, либо скрипя ботинками по влажному снегу зимой. Дома, по вечерам, он включал DVD-плеер и смотрел семейные фильмы, обычно в жанре приключения, или смотрел с папой программы про теории заговора на одиннадцатом телеканале. В девять вечера он с сестрой, обычно, ложился спать на своей двухъярусной кровати.        Но больше дома он любил гулять и приглашать друзей в гости, либо самому посещать жилища друзей. Это было не редкостью среди его ровесников, да и всех людей по большому счёту. В доме семьи Феди, к примеру, он разучивал слова ветра из сказки Пушкина вместе с другими ребятами, которые учили свои роли, и всё это для сценки на уроке, также, именно в доме Феди Мартин впервые поиграл с приставкой в руках и испытал невероятные ощущения. Глеб, его лучший друг, жил в квартире, и в этой квартире Мартин впервые увидел хороший постмодерновский интерьер дома, со всей само разумеющейся техникой и мебелью скандинавской разработки. Больше всего ему запомнился большой далматинец, у которого был свой уголок в шкафу цвета слоновой кости. Собаки были и в квартире и Ильи, правда, Мартин никогда полностью не видел эту квартиру, которая находилась в жёлтом доме пятидесятых. Однако тех пару секунд взгляда из прихожей хватило, чтобы составить определённое мнение: темновато, узковато, тесновато, а также сильно пахло теми двумя мопсами, которые там обитали.       Выше нос, читатели, ведь Мартину скучать не приходиться, да и не придётся!              

Глава 4

      

      В середине четвёртого класса произошло событие, от которого начнётся приятная линия в жизни Мартина. На его уроке живописи в художественной школе два старшеклассника заигрывали с девочкой. Мартин спокойно сидел за мольбертом, когда в кабинет вбежали с пеналом два парня и спрятались за входными дверями с улицы, и преследовала пострадавшая их одноклассница. Раздались крики и смехи. Мартин встал и подошёл к дверям, борьбу за которых вели эти ученики. «Немедленно прекратите! Вы мешаете нам работать, который раз подряд!» — строго заметил он. Они даже не обращали на него внимания, только девушка больше рассмеялась. Когда мальчишки подустали и ослабли дверь, Света (именно так её звали) выхватила свой пенал и начала колотить им по обоим парням. Все они, до прихода учителей, сбежали в коридор.       Надо сказать, что Мартин ещё не подозревал, во что развиться эта встреча.       Он ждал Ольгу Васильевну. Когда она пришла, то он незамедлительно сообщил её о тех ребятах.       -А, это наши ученики — Саша и Владик. У них есть такое, дурачество небольшое. Они постоянно достают из себя Свету. Не обращай внимания на них, — тихим и спокойным голосом ответила Ольга Васильевна на слова Мартина.       Учителем она была замечательным, никакой строгости, всегда говорила правду и по делу. Жалко, конечно, что учила класс Мартина всего лишь год (вскоре ушла в декрет), но зато в какой год! Успешный среди всех лет, в плане рисования, для нашего героя.       Одним мартовским днём в раздевалку к Мартину после занятия зашла Ольга Васильевна и предложила ему участвовать в Дельфийских международных играх. Вскоре переговорила на этот счёт и с отцом Мартина, с Николаем. Все согласились.       И думайте, с кем его отправляют туда?! Правильно, с Александром Синицыным и Владиславом Старостиным. Они, как лучшие представители художественной школы, будут представлять город Котлас, а потом и область.       Мартин, которому десять лет, и Саша, которому тринадцать лет, участвуют в категории «10 — 13 лет». Владик, которому четырнадцать лет, участвует в категории «14 — 17 лет».       Уже в конце марта Мартин сел в поезд «Сыктывкар — Архангельск» вместе с Сашей и Владиком, двумя девочками и учителем Андреем Александровичем. Время в поезде пролетело в атмосфере частых словесных шуток и просмотра фильма «Астрал» (Мартину пришлось смотреть без наушников). Общий язык Мартина с этими парнями установился быстро. Саша и Владик приняли его, как равного себе.       В Архангельске поселились все в хостеле, посетили мастерские художников и набрались художественной практики.       Одно событие Мартину понравилось особенно. Происходило это поздно вечером, в заснеженной современной части Архангельска. Мартин посетил кинотеатр со всей остальной своей группой. Кинотеатр в современном стеклянном здании, что поразило нашего героя. Не так часто ему приходилось видеть такие городские новшества в образе города. А смотрели они фильм «Восхождение Юпитер». Там Мартин испытал некие приятные чувства, видя на экране героя, который хотел захватить Землю для «людской жатвы». По бокам от него сидели Саша и Владик. Во время просмотра Мартин уронил большой стакан попкорна на себя и под ноги. Ребята долго беззвучно смеялись, стряхивая с ног Мартина попкорн, а потом и разнося его под кресла.        Остальные вечера в темном Архангельске проходили довольно весело, вместе с другими жильцами хостела наши котласские скидывались на коробки с пиццей и роллами, угощали курьера принесённой им едой, слушали популярную музыку, смотрели фильмы в зоне кухни. Такой вид отдыха Мартин никогда не испытывал раньше. Здесь он почувствовал свою свободу. Конечно, он был в полном восторге, как и все остальные. Закончилась поездка замечательно, Мартин и Владик заняли первые места, Саша третье.       

***

      Мартин и Саша учились в одной школе. Они виделись в школьных коридорах, всегда здоровались и пожимали руки. В эти моменты скромная улыбка украшала лицо Саши.       Чем взрослее становились наши герои, тем более неловким казались случайные встречи, часто в окружении третьих лиц. Мартину нравился стиль одежды Александра и вообще то, как он преподносил себя обществу. Не могу объяснить значение сна, который снился нашему герою в четвёртом классе. Он видел, как за ним бежит Саша, словно преследует, после чего Александр ловил его, а потом усаживал на свои плечи. Мартин чувствовал себя важнее, чем раньше. Ведь с ним общается старшеклассник, да ещё какой!              

Глава 5

             В летнее время, после завершения Мартином четвёртого класса, семья Меньшиковых переехал с улицы Маяковской на улицу Макаренко в новый, построенный руками главы семейства, дом. Младшим членам семьи было весело. Мартин и Мирослава днём засиживались со многими ребятами во дворе трёх пятиэтажек, совсем недалеко расположившихся от их дома. Любимыми была игра казаки-разбойники и разные виды игр с мячом. Первые дни после переезда омрачались с приходом темноты. Наш герой боялся того времени, когда вся семья уже спит, а он нет. С каждым новым днём паника внутри Мартина накапливалась и становилась всё больше.       Оставаясь в комнате наедине с собой, Мартину казались всякие странные вещи. Чаще всего ему виделся расплывчатый тёмный силуэт, видневшийся через застеклённые двери комнаты, который стремительно мчится по коридору в сторону лестницы. Немало было предчувствий, будто кто-то следит за ним из комнаты сестры через небольшие круглые дырки, расположенных в тех местах, в которых раньше находились сучки дерева. Вообще, он не любил комнату сестры, особенно ему не нравилась кровать на ножках в тёмном углу. Из-под неё чувствовалась опасность, даже днём.       Мартин не мог долго терпеть страх перед неизвестным. Ему всего-то десять лет. Он начал прокрадываться в комнату папы и ложился рядом с ним спать. Впоследствии родители разрешили Мартину спать вместе с ними. Это было полезно: не надо тратиться на электричество для включённого на всю ночь светильника и Мартин был бы доволен. Весь пятый класс он проспал на одной кровати с папой. Правда, отец несколько раз заставлял Мартина оставаться у себя в комнате и привыкать спать одному. С наступлением майских светлых ночей, Мартин полностью прижился у себя в комнате, естественно, с включенным светом. У мамы Жанны вскоре появилась привычка заходить к нему в комнату рано утром и выключать свет, пока сын ещё спал.       Вообще, интересно проследить его ночное поведение в разные периоды своей жизни. Когда вся семья Меньшиковых жила в доме эпохи пятидесятых, Мартин спал без света в одной комнате со старшей сестрой. Можно даже сказать в одной кровати: он на втором ярусе, а она на первом. В гостях у друзей мамы он спал без света, не позволяли рамки приличия. Ему было не так страшно, потому что одну ночь в чужом доме выдержать вполне можно.       У бабушки и дедушки в доме живёт домовой. Именно в это Марти верил всегда. Он верил, что домовой обитает на чердаке, а по ночам этот обитатель медленно поднимается по лестнице наверх, специально, чтобы напугать его, маленького мальчика. Чаще всего он спал со светом у них, но когда мама была при нём, то она заставляла спать в полной темноте и почти всегда закрывала окна плотными занавесками, для того чтобы ни один лучик света с улицы не проник в комнату.       Наш герой верит во всех сказочных персонажей. Верит, что существуют невидимые обитатели квартир, которых он всегда боится. Рассказы о привидениях будоражили его сознание. В начальных классах он засиживался с папой вечером перед телевизором, смотря канал РЕН-тв, где рассказывают о всяком роде мистики.       Так вот, с конца пятого класса Мартин оставляет на ночь включённый светильник или настольную лампу, когда он спит один в комнате. Это происходит почти каждую ночь.       В седьмом классе у Мартина проявился особый интерес к фильмам ужасов. Он не мог провести выходные дни, не посмотрев хотя бы один новый фильм. Обычно Мартин смотрел по три фильма за день. Типичная его ситуация, когда он сидит за рабочим столом у себя в комнате, на котором он пишет конспекты по биологии и тщательно перерисовывает рисунки строения животных, одновременно смотря, к примеру, «Синистер» на ноутбуке, стоявшем на этом же столе. Фильмов ужасов он действительно пересмотрел в том году много. Безусловно, всё это влияло на его самочувствие в целом. Знаете, бывают ли у вас чувства подавленности, безысходности, полной не способности выражать эмоции, а моментами, даже, паники. Вот это всё он испытывал в один день, зачастую в воскресенье. Понятное дело, что с таким настроением желание идти в понедельник учиться не хочется ну никак. И да, вечерами в такие дни его органы чувств обострялись до максимума в ожидании чего-то неизвестного. Вообще, Мартин очень чувствительный парень.              

Глава 6

      

      После неожиданного ухода из спортивных бальных танцев, жизнь Мартина стала опустошенной, но при этом более свободной. Произошёл плавный переход в обновлённую реальность. Вдруг одноклассники стали его примером для подражания. Особенно он слушал разговоры девочек, которым доверял в плане внешнего вида. В шестом классе Мартин впервые начал задумываться о том, как он выглядит в глазах других. Ему было стыдно за себя: потертые кожаные туфли, маленькие в длине синие штаны, старый рюкзак со времён начальной школы и несколько рубашек с длинным рукавом. Само собой ничего красивого в нём не было, а было что-то даже неприличное. В общем, он достоин лучшего.       Конечно, он не отрицал важность знаний и умений, им по-прежнему уделял огромное количество часов, но лучше, чтобы имелась и презентабельная оболочка. Огромное спасибо он часто говорил маме, которая брала его с собой в торговый центр и начинала пополнять скудный гардероб сына. Старый рюкзак унесли на чердак, его место занял черный с плетеной обоймой. Пару туфель заменили кеды, новые яркие рубашки с коротким рукавом достойно заняли место в шкафу. С этого времени специально школьную форму никто не покупал. Мартин упрочил своё место в классе. Надо отметить, что канцелярский магазин он тоже часто посещал. Его пенал пополнился теми предметами, которые были на вооружении у каждой девочки в его классе: текстовыделитель, цветные ручки, ножницы, калькулятор размером с ладонь и замазка для текста.       Не прошло и года, как его тетради стали интереснее всех в классе (разноцветные подзаголовки и иллюстрации к урокам биологии) и, тут уж точно, почерк был самым аккуратным среди мужской части класса.       Эти изменения поначалу очень радовали его. Но с течением времени все преображения как-то застоялись. В седьмом классе произошёл случай, который свершился не просто так, а в силу обстоятельств. Мартин, не специально, обращал внимание на старших учеников, на их одежду и поведение, причёски. Чуть ли не каждый его урок английского посещал ученик, который заставлял на себя смотреть одним своим видом. Девочки обсуждали то, «какой он красивый». Его звали Максимом, а учителя обращались — Стрекаловский. Зависть поселилась и душила изнутри Марти. Быть одиночкой со своими проблемами — принцип, который он принял. Обращения внутри себя стали повседневными вещами. Он копил обиду на себя за свою беспомощность.       Вечер зимнего декабря. Были первые числа месяца. Мартин зашёл к себе в комнату и заблокировал дверь, будучи очень уставшим, после уроков по рисунку. Включив настольную лампу, он начал черное дело. Достал лист квадратного формата и по форме круга черной ручкой написал несколько «Максим Стрекаловский». В центре круга поставил свечу и зажёг её. Прошла минута, наполненная покоем и звенящей тишиной.       «Я хочу, чтобы Максим потолстел на несколько десятков килограмм и подурнел, а его одежда была бы такой же невзрачной, как моя. Я хочу, чтобы мне Максим подарил свою одежду, которую я вижу каждый школьный день. Я хочу выглядеть очень модно, — по многу раз робко повторял эти слова Мартин, и с каждым повторение его голос становился более дрожащим. — Силы, которых я боюсь, услышьте меня, пожалуйста, и дайте моим словам жизнь. Прошу, вас! Пожалуйста! Спасибо, аминь».       Мартин расцепил свои ладони и поднял голову. Открыл глаза, слёзы сразу распределились по ресницам. Он встал со стола, отошёл в дальний угол и много минут сидел там, пытаясь о чём-то думать. Одна пустота была в сознании. Не вытерпев, он подошёл к восточной стене, постелил, сложённое в несколько раз, покрывало под ноги и опустился на колени. Над ним висела икона «Богоматерь Троеручница», которая с самого детства была с ним в его комнатах. Он сложил руки в молитвенную позу, закрыл глаза и шёпотом произносил только одно слово: «Простите!». Затем он наклонился да такой степени, что его лоб коснулся холодного пола. По бокам приложил ладони.       -Прошу прощения, я — грешный сын Мартин, у тебя, благословенная Богоматерь! Я совершил сейчас тяжкий грех, один из тех, который попортил мою жизнь. Я не достоин, но всё, что я могу — это просить у тебя прощения и покаяться, чего, к глубокому сожалению, я не умею делать. Прости меня! Прости меня! Прости меня!       Спустя некоторое время он перестал подёргиваться и неровно дышать. Поднявшись на ноги, ужасная боль поразила его. Мышцы ног словно терлись о кости. Его рот исказился в молчаливом крике. С трудом, в основном работая руками, он разложился на кровати и уснул.       

      

Глава 7

      

      Со многими ребятами Мартин хорошо общался. Но к одному человеку он испытывал особое чувство. Это к Валерии Шведан, или к Лере, как он её называл. Она лучший и самый верный друг среди всех девушек, которых он знал. От общения с ней можно не ждать разгневанные сообщения, присылаемые ухажёрами знакомых девушек, в духе: «Ты сегодня потрогал Катю. Катя — моя девушка. Не лапай её, ты понял?».       Лера — очень хороший человек. Она очень умная, а самое главное — трудолюбивая. Лера очень усердная, свои работы выполняет максимально качественно. Бывает, конечно, иногда вспыльчивой, но это только на пользу ей. Она из хорошей семьи, можно сказать даже интеллигентной, но, к глубокому сожалению, неполной (отца нет).       Хочу заметить одну интересную особенность, которая прослеживается у Мартина. Самые важные в его общении люди, я имею в виду друзей, из неполных семей. Глеб живёт с мамой и отчимом, от которого родилась младшая сестра. У Леры ушёл отец, воспитывала её мать вместе с дедушкой. Ваня (про которого вы узнаете в последующем) рос с матерью, которая постоянно работала в разных точках города. С отцом они развелись по настоянию родителей. Сейчас отец Вани занимается живописью и зарабатывает этим. Так вот, это для меня просто интересная последовательность. Думаю, это получается случайно, а может, просто Мартину подходят довольно тихие люди из небольшой семьи.       В общем — Лера идеально подходит, как друг, тем людям, которым нужен слушатель долгих монологов или пунктуальный помощник. Конечно, и самим им нужно выкладываться в пользу Леры.        С Лерой впервые Мартин встретился дома, когда сестра Мирослава позвала одноклассниц, которые были в четвёртом классе, для создания плаката. Тогда они очень мило побеседовали про рисунок динозавра, который Мартин сделал. Следующий серьёзный этап общения начался, когда Мартин стал пятиклассником, а Лера семиклассником. Они вместе поступили в первый класс художественной школы «Гаммы». С того момента их отношения перешли в дружбу, которая подкреплялась другими связями: Дедушка Леры преподавал историю у Мартина, и были они в замечательных отношениях, а Мирослава была гарантом их общения, ведь они одноклассницы. Ему с ней было очень приятно, по-видимому, и ей с ним. Любимым их место была скамейка на детском дворе перед панельным домом, где Лера проживала. Трепетное чувство завязалось внутри Мартина, которое всегда пробуждалось, когда он встречался с ней. Не знаю, было ли это чувство любви, но Мартин ревновал Леру тем людей, с которыми у неё улучшалось общение. Надо отметить, что дружба с Лерой проходила всегда ровно на высоком уровне, то есть, они всегда хорошо общались и не уставали от этого, это, кстати, единственный такой пример в жизни Мартина.       В конце седьмого класса, после майских просмотров в «Гамме», Мартин и Лера договорились сходить погулять. Они весь день прогуливались по Котласу, доходили до разных концов города, и вели разговор на самые интересные события, случившиеся в том учебном году. Когда уже начинался закат, а цифры на часах подталкивали возвращаться домой, они сходили в небольшой продуктовый магазин, купили там лимонад и мороженного, и пошли к пятиэтажке, в которой жила Лера. Дойдя до него, они сели на старую, с облупившейся зелёной краской, скамейку перед детской площадкой.       -Как хорошо, что всё заканчивается, и этот год тоже, — сказал Мартин.       -Да, скоро не надо будет мне каждый день повторять историю и литературу для этого идиотского ОГЭ. Я так рада, но, блин, как я устала уже, — добавила Лера.       Они смотрели вперёд в тишине, на песок, в котором игрались маленькие дети, на качели, где качались девочки с начальных классов, на турникеты, по которым лазали мальчишки. Нарушал их умиротворение только звук газа от лимонада и пластиковой упаковки мороженного. Они взялись за руки.       -Лер, мне надо кое-что сказать тебе. Я уже как-то упоминал об этом в школе, но там мне не поверили, решили, что я опять обманываю. Лера, я собираюсь поступать в Санкт-Петербург этим летом и учиться там.       -Да? — просто спросила она. — Ну, если это так, то удачи тебе. Я думаю тебе это под силу. А куда именно?       -В художественный лицей при Академии Художеств. Туда, где учатся Владик и Алеся. В этом году со мной туда поступает ещё Костя из группы с Ярославой. Знаешь, я могу не поступить, это будет не страшно, ведь всё останется, как было. Однако, если мне всё-таки удастся это сделать, то я даже не знаю, что и думать.       -А ты уже начал готовиться к поступлению?       -Пока нет, но мне Андрей Александрович уже разрешил взять старые работы Владика для копирования.       -Ладно, когда поступишь, тогда мне расскажи всё подробнее. Знаешь, Марти, мне хорошо вместе с тобой. Спасибо тебе.       -Да не за что, вроде, — смущенно сказал Мартин. — Я тебя всегда ценил, и буду ценить, как лучшего друга.       Небо становилось всё темнее и разноцветнее. Внутри Мартина уже все кипело, боялось поздно прийти домой.       -Ладно, наверное, мне надо домой возвращаться, — первая сказала Лера.       -И мне тоже, — ответил Мартин, вставая со скамейки.       Они обнялись. Мартин пошёл в свою сторону и помахал рукой, а Лера направилась к своему подъезду.       -Пока, — крикнул он. Лера скрылась за дверью. В ту же секунду Мартин побежал во всю силу к своему дому.       -Хоть бы меня не искали родители, пожалуйста, — молил он про себя. Но нет, родители спокойно дома ужинали, а сестры смотрели фильм в большой комнате.       Следующие две недели для Мартина были тяжёлыми, но интересными. Утром в будние дни он приходил в «Гамму» копировать рисунки с частями лица Давида бывших её учеников, рисовать акварелью натюрморты, а под боком Костя рисовал на большом формате уже голову Давида (он был на два года старше Мартина, поэтому требовались от него работы более сложного характера). По вечерам он продолжал то же самое у себя в комнате, вместе с ноутбуком, на котором смотрел разные фильмы ужасов. Папа делал Мартину большую папку для его работ. В общем, шла серьёзная подготовка, перед тем как отправиться в Санкт-Петербург.       

***

      Лето давно началось, а дни на календаре показывали двадцатые числа июня. Мартин с папой отправились на машине покорять художественную среду Петербурга. Они выехали в пять часов утра, а уже приехали к своему дому только в девять вечера. Было тёмное синее небо, в котором терялись верхушки многоэтажных зданий нового жилого комплекса. Уличные фонари освещали холодным неживым светом детские площадки, скверы с молодыми деревцами и парковки. Мартину нравилось здесь то, что всё было таким новым и чистым.        Кстати, ещё за год до этого события, они же обставили мебелью двухкомнатную квартиру на третьем этаже в доме северо-восточного района города. Ближе всего была станция метро «Девяткино», но удобнее было доезжать до «Гражданского проспекта».       На следующий день Мартин и его папа Николай с работами доехали до лицея и подали заявку на поступление, за одно, Мартина записали на недельный курс подготовки по искусству. Благодаря этому Мартину приходилось каждое утро полтора часа добираться до лицея, где начинался пятичасовой рабочий день: первые два с половиной часа занимался рисунком, вторые занимался живописью. А также были ещё три дня, где дополнительно занимались композицией. Там он познакомился с хорошими ребятами: Машей, Соней, Гришей и Серафимой. В общем, Мартин занимался усовершенствованием своих творческих навыков, параллельно знакомясь с новыми интересными ребятами.       Папа Николай следил за продвижением сына к экзаменам на поступление. Именно он сообщил Мартину, что художественная комиссия одобрила работы из портфолио и включила Мартина в список поступающих детей. Согласно списку, в восьмой класс, куда и он поступал, хотели попасть сто двадцать представителей со всей России. Мартин чувствовал, что конкуренция будет серьёзной.       Первый экзамен заключался в том, чтобы правильно ответить на вопросы билета, касающиеся истории искусств. Мартин сидел в парадной белой рубашке и серых штанах на скамейке вместе с ребятами из Архангельской области и своими знакомыми: Костей и Женей. Сидели они в длинном пустом сером коридоре на третьем этаже. В кабинет пускали по шесть детей. Вскоре Мартин дождался своей очереди.       Он зашел в кабинет. Его спросили имя, что-то отметили у себя в листе и указали на свободный стул перед партой, где сидел большой добрый преподаватель. Мартин сел на стул и посмотрел на преподавателя.       -Вытягивайте один из билетов на столе, — Мартин вытянул листок где-то из середины колоды. — Читайте.       -Что такое произведение искусства? Назовите пример произведения искусства, — спокойно прочитал наш герой. Он посмотрел на преподавателя. Тот по-доброму улыбнулся, и откинулся на спинку стула, положив руки на свой живот.       -Ну, произведение искусства — это самая важная работа в творчестве художника, повлиявшая на развитие всего искусства, либо это работа, отличающаяся от работ современников. Примером могу назвать картину Карла Брюллова «Последний день Помпей», — Мартин замолчал, тем самых говоря, что закончил.       -Ты, молодец, всё верно сказал. У тебя зачёт. Можешь идти, — проговорил преподаватель, ставя галочку в списке и что-то записывая в журнале.       -До свидания, — сказал Мартин, быстро вставая со стула.       -До свидания.       Вскоре Мартин выяснил, что Костя тоже сдал историю искусств. Костя провёл Мартина к себе в комнату интерната, там пообедали и посидели несколько часов, отмечая первый общий успех. Вечером они вдвоём прогулялись пешком от Гостиного двора до самой лавры. На обратном пути в метро их встретила Женя. Костя с Женей поехали обратно в интернат при лицее, а Мартин поехал на свою окраину, где его ждал папа.       Через день начались уже серьёзные экзамены по живописи и рисунку. В первый день Мартина подвёз папа до лицея. Он пожелал сыну удачи. Внутри лицея было негде протолкнуться. Все собирались в вестибюле, где всех распределяли на группы и уводили в нужный кабинет. Группу с Мартином провела приятная маленькая девушка. На втором этаже перед девяносто восьмым кабинетом она оставила ребят, сказав: «Сейчас к вам подойдёт небольшой мужчина, один из лучших наших учителей. Его зовут Алексей Николаевич. Ждите его здесь». Действительно, пришлось ждать меньше минуты. В конце коридора появилась фигура низкого, но мощного мужчины. На нём были обычные коричневые штаны и светло-зеленый свитер. Когда учитель был в десяти шагах от ребят, Мартин разглядел небольшой светлый пушок на его подбородке и чистые сероватые глаза. Перед дверьми кабинета учитель прокашлялся.       -Так, значит, я сейчас прочитываю фамилии и называю номера мольбертов, к которым вы прикреплены. После этого, все вместе заходим в кабинет, и вы готовитесь к началу экзамена. Поняли меня?       Прозвучал тихий гул.       -Тогда поехали, — Алексей Николаевич опустил взгляд на листок и начал зачитывать его.       Вскоре все ребята зашли в кабинет. Мартин подошёл к мольберту под номером девять. За десятый встала Маша Морозова, девочка, с которой Мартин был вместе на подготовительных курсах.       -О, как приятно, что мы вместе. Хоть с кем-нибудь можно будет поговорить, — сказал Мартин, мило посмотрев на Машу.       -О, да, — прочеканила она.       Все ребята разошлись к своим мольбертам и начали доставать карандаши, резинки, прикреплять планшеты с натянутой на них бумагой.       Вскоре Алексей Николаевич сказал, что экзамен начался. Пожелал всем удачи и вышел из кабинета.       Мартин начал работу. Он заметил, что за мольберт перед ним никто не встал. Номер у мольберта был одиннадцатый.       -Какой идиот не приходит на экзамен? Это ведь, какое надо иметь неуважение к организаторам! Ладно, мне же самому легче будет, — подумал Мартин.       Спустя некоторое время кабинет ворвался подросток. Экзамен по рисунку идёт уже пятнадцать минут. Этот парень одного с Мартином роста, примерно один метр семьдесят сантиметров с небольшим хвостиком. Ходит с длинной чёлкой блондинистых волос, имеет полные губы, небольшой округлый нос, и, самое главное, чистые голубоватого цвета глаза. Эти глаза, полные доброты и невинности — главное оружие паренька. Он судорожно бегал по кабинету, готовясь к началу работы.       -Так, кто это у нас опоздал? — спросил Алексей Николаевич, когда вошёл в кабинет. — Ещё один такой раз, и будешь рисовать в коридоре.       — Простите. Я Ваня. Тверитин Иван Матвеевич я, — ответил парень.       -Хорошо, Иван. Твой мольберт под номером одиннадцать. Начинай свою работу, — сказал Алексей Николаевич. Он посмотрел на каждого из экзаменуемых учеников и тяжёлой неловкой походкой вышел за двери.       -Посмотри-ка, какой недотёпа! — посмеялись Мартин и Маша.       Действительно, таких неловких людей редко увидишь. Мартин сразу признал его своим творческим конкурентом, который имеет вид добродушного парня. Он не хотел признавать, что такой простак может сделать экзаменационные работы. Но что-то в Иване зацепило Мартина. В Иване была деталь, которую Мартин приметил.       -Всем привет. Я никому тут не мешаю? — неуверенно спросил Ваня.       -Если только своей сумбурностью, — ответил Мартин.       Ваня по-доброму улыбнулся.       -Чего он усмехается. Тут действительно какие-то странные типы. Ну да ладно, — проговорил в голове Мартин. Он начал усердно трудиться над работой: измерять пропорции, аккуратно штриховать. Думаю, что вам, мои читатели, всё это не интересно.       Если бы Мартин знал, что этот добрый человек сделает с ним, какую он, Мартин, заплатит цену за незначительный пустяк, за недопонимание с Ваней. Но, наш герой не умеет заглядывать в будущее, поэтому он принял в круг знакомых Ивана Тверитина.       Надо сказать, следующее: начиная с того самого первого разговора у них сложились хорошие отношения.       

***

      Мартин успешно сдал все экзамены и поступил, хотя, смотря на список, он был последним по баллам из всех поступивших в художественный лицей, в заведение своей мечты.              

Увертюра

      

В основном повествовании звучат четыре словесных вставки, существующие независимо от сюжета. Их количество в размере четырёх связанно с тем, что мне симпатизирует цифра четыре. Эта цифра кажется мне загадочной, ей Богу. А вставки нужны для того, чтобы сделать передышку в переходе на новый уровень повествования. На уровень ново-ощущающейся атмосферы, на уровень нового понимания жизни главного героя, на новый этап жизни в другом городе и на уровень с новой жизненной целью главного героя. Это своего рода антракт, но при этом, он содержит небольшую прелюдию. А именно субъективное описание живописных произведений. Я недавно посмотрел фильм, посвященный «Завтраку на траве» Эдуарда Мане. В этом фильме упоминалась одна старая работа в Лувре, которая мне показалась неоднозначной. Вроде бы там ничего со стороны не происходит, но при этом намёки, как в жизни нашего главного героя, присутствуют.

«Сельский концерт» Джорджоне де Кастельфранко (около 1509 года)

музей Лувр, Париж

      Отбросим сюжет. Я вам не смогу объяснить то, что происходить в этой картине. Я просто хочу отметить те красивые элементы, которые создают «сладостный» вид. Внешний слой — это деревья, вернее, их крона с листьями, которые написаны очень мягкими и круглыми мелкими мазками. Средний слой — это две полноватые обнаженные девушки. У обоих имеется по белой драпировке. Одна видна нам всем передней стороной, другую мы видим со спины. Внутренний слой, ядро картины — это пара молодых людей. Венецианские юноши. Они полностью одеты. Они гармонично объединены между собой. Их головы, их лица, их взгляды дают нам гомосексуальный намёк. Их лица приближаются друг к другу, а губы пухлые, наполнены кровью. Один смотрит верх, в опустившиеся глаза, прикрытые золотыми кудрями, другого юноши. А тот смотрит на своего партнёра, в район его плеча.       О чём они думают? О возвышенных чувствах или о низменных поступках? Что сделают через минуту? Согласитесь, что это любопытная картина. Здесь столько символов и намёков, что ответов будет много и истина среди них где-то скрыта.              Часть II. Прошу, друг              Санкт-Петербург — город возможностей. Тысячи молодых мечтателей и детей приезжают сюда ради светлого будущего, но с каждым проведённым здесь годом они изменяются. В какую сторону? Этот вопрос остаётся вам на размышление. Санкт-Петербург раскрепощает скрытую личность в людях, даёт волю чувствам и запретным желаниям. Мне иногда кажется, что по нему ходят сумасшедшие жители. Каждый из них в чём-то странен.       Санкт-Петербург, что же ты делаешь? Что ты сделал с тысячами людьми, которые хотят узнать о себе больше? Что ты сотворил с Мартином за годы учёбы? Тебя надо ненавидеть за это. Надо было спасти маленького Мартина от тебя, от жизни в твоих границах. Его мама считает, что поступление в художественный лицей — это большая ошибка. Это поступление только остановит развитие образования её сына. Остаться в Котласе — это не самое худшее, что может быть в жизни. Но было поздно, решимость и настойчивость Мартина никому не сбить.       Мартин плотно привязал свою жизнь с тобой, Санкт-Петербург. Он не представляет жизнь без тебя, хотя ты помогаешь ему совершать грехи. Вот чёртенок же ты!       

Глава 8

      

      Лето пролетело быстро и незаметно. Я скажу лишь то, что в один из дней августа Мартин принял обряд крещения. Он был на этом обряде в белой чистой рубашке и серых клетчатых штанах. В его голове надолго останутся те двадцать секунд, в которые его святой отец провёл через иконостас и объяснял базовые для христианина действия — как правильно креститься, как себя вести в храме перед иконами, ну, и много что ещё.       Когда до конца лета остались считанные дни, Мартин выехал с папой в Санкт-Петербург ровно в пять часов утра. Первые двадцать с лишним минут он рассматривал через стекло свой родной город под мягким, светлым утренним солнцем. Переезжая по мосту через Северную Двину в голове у Мартина прозвучало:       -До встречи, мой милый дом. Теперь моя жизнь измениться. В следующий раз я приеду другим человеком, это уж точно.       Он улыбнулся счастливой улыбкой. Мартин, с наполненным приключениями и любопытством духом, и его отец въезжали в просторную, приятную Россию, навстречу своему неизведанному будущему.       

***

      Настал четырнадцатый День рождения Мартина. В десять утра лицей встречал школьников в своём полном парадном костюме. Мартин был в пиджаке, последний раз за годы обучения. Длинная челка свисала с одной стороны его лба, папа всегда это называл чубом. Он остался у железной решётки гардероба в ожидании чего-нибудь. Постепенно он увидел знакомые лица с экзаменов и немедленно поспешил присоединиться к ним. Да, кстати, к этому времени вестибюль лицея был наполнен несколькими кучками школьников.       В какой-то момент через массивные деревянные входные двери в лицей неуверенной походкой вошёл светловолосый мальчик, который часто оборачивался к матери, то ли по своей стеснительности, то ли благодаря страху. В руках он держал несколько тонких по окружности букетов цветов. Увидев Мартина, он немедленно сделал лицо более приветливым и вскоре подбежал к нему и ребятам, которые вместе с ним поступили в восьмой класс. Мартин и Ваня, а так звали этого мальчика, начали между собой обсуждать разные стороны своей жизни, я бы сказал, знакомиться ближе друг с другом.       -Я средний ребёнок в семье. У меня есть ещё старшая и младшая сёстры, и сводный брат, у которого уже есть сын, то есть мой племянник. У него тоже фамилия Меньшиков. Я могу не беспокоиться о поисках жены. У меня всё устроено, — спокойно проговорил Мартин. Он стоял уверенно, однако кисти рук выдавали его беспокойство. Мартин постоянно их перебирал за спиной, хотя всё остальное тело не двигалось.       -А я один в семье. На меня вся семья надеется, так что у меня нет выбора. Я обязан продолжить наш род, — пробормотал Ваня, переваливаясь с ноги на ногу.       -Ты, в сущности своей, ничего никому не обязан.       -Не, мама тогда меня убьёт, если я не создам ребёнка. Я должен выйти замуж, понимаешь, я должен выйти замуж. Другие варианты не рекомендуются в моём случае.       Мартин смутился и быстро взглянул на Ивана. Потом, наклонив голову, пристально всматривался в лицо друга.       -Неужели он ничего не заметил? — подумал наш герой, удивляясь доброй рассеянности Вани. — Его ничего не смущает? Правда, вот прям ничего?       -Да, Ваня, ты заложник своих обстоятельств. Тебе придётся совершить этот невероятный поступок. Нелёгкая у тебя будет судьба, ха!       -Приятно, что ты, Мартин, вошёл в моё положение.       -Да, ладно, — Мартин произнёс это весело, похлопал друга по плечу и пошёл с ним наверх, в актовый зал. Там сейчас произойдёт посвящение в лицеисты.       Не хотелось бы описывать всё празднество того дня в деталях, поэтому я буду краток в своем изречении.       Так называемое «посвящение» представляло собой весьма сырой, непроработанный список бессмысленных мероприятий. Сначала новеньких запустили в класс английского и показали видеофильм-отчёт по летней практике, после этого их спустили в полуподвальное помещение, в спортивный зал, и заставили на время пробегать полосу препятствий с баскетбольным мячом. Так вот, только после этого, довольно резким образом, всех повели в актовый зал, чтобы новеньких внимательно, на все детали внешнего облика и одежды, рассмотрели как учителя, так и ученики. На этом всё и кончилось.       После лицея новообразованный восьмой «Б» класс немного прогулялись по набережной и посидели в кафе.       Остаток дня Мартин провёл у себя в квартире, перекусывая вместе с семьёй праздничный обед, состоящий из окрошки, двух заказных пицц, порции суш и других праздничных сладостей.              

Глава 9

             Третье сентября. Ох уж, мурашки по коже пробегают, когда Мартин открыл глаза, в которые светило осеннее утреннее солнце, в его голове прозвучало: «Ну, что ж, теперь я вляпался так, что уже не выйти. Вся моя жизнь резко пойдёт по другой стороне», вы только вдумайтесь, ведь у Мартина буквально началась новая жизнь, совершенно не похожая на ту, что была в прежние годы!       Я позволю вам, бедные мои читатели, перевести дух, отдохнуть, в общем, перезагрузить мозги, ведь для вас наступит тяжелое время, так как вы достигли основного повествования. Хотите, можете пойти попить чаю. Ладно, отдохнули? Если нет, то я вас не тороплю, продолжайте свои дела. Остальные читатели, прошу вас, позвольте себе получить удовольствие от следующего чтения, хотя это будет тяжеловато. Так вот, я продолжаю.        Наступил первый учебный день. После праздника Мартину не хотелось возвращаться в лицей для учёбы. Ему было страшно, представьте себе. Страшно, потому что он не знал того, что произойдёт, ведь теперь всё для него стало новым: и дорога к школе, и расписание дня, и люди, и, даже, еда.       Мартина на машине довёз отец до лицея, который вскоре уедет назад, в Котлас. Сам наш герой спокойно переоделся в гардеробе, а в первые два урока пытался запомнить имена и лица новых одноклассников.       На перемене Мартин подошел к школьному расписанию и пристально вглядывался в этот лист. Под третьим уроком было написано: «Живопись (148/97)».       Значит, я иду в 97 кабинет, раз уж я вторая группа, — подумал Мартин. — Ладно, скоро звонок, а стоять просто так глупо. Он направился направо в сторону девяносто седьмого кабинета. Мартин заходит в кабинет живописи. Бывшие белые стены испачканы всей палитрой красок. В центре сидят на табуретках директор лицея и одноклассники, которые на рисунке были в другой группе. Обсуждают краски масляные.       -Тут явно что-то не так, — думал Мартин, заходя вглубь кабинета.       -Ты что, дурашка?! — крикнула Мартину Лиза. — Ты ведь в другой группе, что ты здесь забыл?       -Так ведь в расписании так написано, что наша группа здесь.       -Обернись! Видишь здесь свою группу? Нет? А тут первая группа, моя, вот в чём проблема. Так что иди в другой кабинет, — заключила Лиза.       -Да, молодой человек, вы бегите в 147 кабинет. Там два преподавателя сидят, видимо вас дожидаются, — спокойным тоном добавила директор этого заведения.       -Хорошо, — тупо сказал Мартин. — Нормальное расписание бы сделали, не было бы такой глупой ситуации! Ох уж! — проворчал он, шепча себе под нос уже идя в коридор.       Прозвенел звонок. Мартин побежал на третий этаж. На лестнице перескакивал через две ступеньки. Он завернул в коридор и увидел огромные открытые белые двери кабинета. Мартин ускорился к ним. Он зашёл в кабинет. Все стены покрашены в светло-серый цвет холодного оттенка. Стояло много мольбертов высотой почти до потолка. Ребята брали высокие табуретки и садились в круг от двух молодых людей, которые смотрели в пол, а руки держали в подмышках. Мартин тоже быстро подхватил старую грязную табуретку и сел за остальными одногруппниками. Через некоторое время настала такое явление, которое называют «мёртвая тишина».       Наконец-то у нас увидели, — шепотом высказался тот преподаватель, который был пониже и со светлыми волосами.       Мартин взглянул на них обоих.       Оба преподавателя выглядят молодо. Они внешне разные, но вместе смотрятся хорошо. Один из них высокий и очень худой. Волосы у него тёмно-русые, стрижка короткая с небольшой чёлкой. Одежда на нём тёмная, пиджак чёрный тёплого оттенка. Глаза карие и очень добрые. Мартин сразу почувствовал семейную теплоту, исходящую от этого преподавателя. Второй сидел нога на ногу, сцепив руки на колене. Осанка у него прямая. Ростом он ниже своего коллеги. Телосложение обычное, правда его украшали соломенного цвета волосы и светло-серые глаза. Стрижка идеально гладкая и по одной линии шла чёлка, видно, что она держится за счёт геля для волос. Всем своим видом он показывает свои аристократические замашки. Почему-то у Мартина сложился образ вечно ворчливого старшего брата исходя из увиденного с этого человека. Вдруг этот преподаватель посмотрел на Мартина оценивающим взглядом. Мартину стало неудобно, и он быстро улыбнулся, чтобы снять чувствующееся напряжение.       Первым со стула встал молодой человек с тёмными волосами. Его силуэт на фоне окна казался ещё худее.       Меня зовут Станислав Александрович, а это, — он указал рукой на сидящего справа своего коллегу, — Иван Борисович. Мы успешно закончили Академию Художеств и поможем вам совершить нечто подобное. Внимательно слушайте нас и выполняйте всё, что мы скажем по поводу ваших работ, и всё у вас получится. Договорились? — Все ребята утвердительно промычали.- Хорошо. Итак. Начнём с того, что запишем необходимый список масляных красок. Запишите где-нибудь у себя эти краски: белила титановые (2 тюбика), лимонная жёлтая, кадмий жёлтый, охра светлая (2 тюбика), сиена натуральная, конечно, английская красная, кадмий красный тёмный, краплак красный, а также умбра жженная, марс коричневый тёмный, кость жженная. Это то, что касается тёплых красок. Всё понятно? Продолжаем список: малахитовая зеленная, кобальт зеленый светлый, изумрудная, араратская, волконскоит, ультрамарин, кобальт синий средний и королевская голубая. Это то, что касается красок. Хорошо, с этим разобрались.       Теперь поговорим про палитру. Она должна быть большая, примерно размером сорок на пятьдесят сантиметров. Кисти выбирайте сами, только никаких белок! Исключительно нейлон и щетина. Хотя знайте, у вас обязательно должна быть щетина десятка и нейлон круглая единица. Разбавители ещё у нас остались. Покупаем тройник и лак даммарный. Вроде пока всё. Иван Борисович, хотите что-либо добавить?       -Нет, — равнодушно сказал с акцентом на «т» молодой преподаватель, неспешно покачивая головой из стороны в сторону при этом.       Мартин осмотрел Ивана Борисовича с головы до ног и отметил для себя, что с этим человеком ему будет очень «интересно» общаться. Тут уже при одном взгляде становится не комфортно, а внутри происходит целая буря эмоций. Что тогда будет, когда он захочет побеседовать с ним? Непредсказуемая вещь!              

Глава 10

             Новая лицейская жизнь вступила в полную силу.       На одном из уроков рисунка произошёл следующий разговор:       –Как будет по-французски «я тебя люблю»?       -«Je t, aime». А что такое?       -Ничего. Мартин, je t, aime!       -Je t, aime.       Ваня, да ну тебя!       Они одновременно тихо рассмеялись. Одноклассники никакого внимания на них не обратили. Мартин и Ваня с минуту помолчали, потом снова посмеялись.       -Вам видимо смешно, Мартин? — спросил Иван Борисович, быстро подходя к Мартину и к его работе, и держа руки за спиной. — А если про работу… Ох, — он ехидно посмотрел на Мартина и облизал свою верхнюю губу. — Ну что ж это такое? Разве оно будет здесь? — он рукой указал на светотень на скуле и плавно передвинул кисть вниз по рисунку, показывая пальцем ту точку, от которой светотень на рисунке начнётся. — Продолжайте.       Иван Борисович ушёл в другую часть кабинета.       Мартин взглянул на Ваню, немного улыбаясь при этом. Ваня усердно работал над своим рисунком.       Ближайшие несколько месяцев Ваня продолжил повторять «je t, aime». У Мартина это вызывало приятные эмоции, только у него одного, но быстро это забывалось за более важными делами.       Ребята не вкладывали глубокий смысл в эти слова. Они это говорили потому, что было скучно, поэтому, если сказать что-то странное, то это немного разгружало атмосферу и расслабляло их.       Я как-то услышал следующее: «Детям свойственно делать странные вещи». Так вот, я согласен с этой фразой.              

Глава 11

             В один из ноябрьских дней случилось событие, отпечатавшееся в сознании Мартина. Это произошло на третьей перемене. Мартин спускался с Ваней вниз по лестнице в школьную столовую. Все происходило как обычно: между ними велись бессмысленные разговоры о школьной жизни, все лицеисты продвигались ускоренными шагами, и общее чувство воодушевления перед школьной едой не покидало никого. Но когда Мартин уже подбирался к кассе, Ваня в дверном проёме немного замешкался. Его задержал Даня, с которым обязательно надо было обменяться рукопожатиями, ведь он всеми учениками уважаем. Что Мартин о нём знал? Даня был на год младше, умел играть на гитаре, и, ходили слухи, что он составляет любовную пару со своей одноклассницей Лизой. После уроков их часто видели вместе на подоконнике, когда они прижимались друг к другу. Повторяю, это всего лишь слухи, хотя стоит отметить, слухи убедительные.       Но в этот раз Мартин стал свидетелем того, что он неоднозначно воспринял. Он увидел, как правая рука Даниила как-то нежно двигалась по груди, а потом по руке Вани, которую он только что держал в рукопожатии. Даня испустил тихий смешок и ушёл к ожидающим его друзьям. Сам Ваня оставался пару секунд в ступоре, потом произнёс: «Ладно, странно конечно».       Мартин видел, как его друг возвращался к нему. Мартин ничему ему не сказал.       Как все-таки хорошо, что люди не могут знать то, о чем думают другие.       Когда им в руки вручили школьный обед, состоящий из гречи и котлет с подливкой, Мартин и Ваня сели за последний свободный столик. Немного перекусив, Ваня вдруг начал беседу:        -Знаешь, я представляю, что внутри меня живёт целый город, и я мыслю от лица его жителей. То есть понимаешь, говорю не я, а любой горожанин моего внутреннего города. Наверное, ты считаешь это ненормальным, мне все…       -Нет, конечно! У меня самого был свой внутренний мир, только не город. Я представлял Версаль и его обитателей, — Мартин вспоминал, как ночью в летнем лагере, пока все спали, а на его кровать попадал лучик света из приоткрытой в коридор двери, он представлял свой разум большим версальским дворцом, каждая комната которого отвечала за свой отдел сознания.       -…советовали обследоваться у психолога. Значит я не один такой. Хоть что-то приятное сегодня есть.       Ваня смущено улыбнулся.       -Ещё, это по отношению к смерти…       -Ну, вернее будет: к тому разговору о смерти, — поправил Мартин.       -Да, конечно. Я всегда, почему-то это с детства, представлял себе, что когда человек умирает, из его головы вылезает червячок. Ну, типа червяк — это душа человека, которая сжалась до такого маленького размера. У меня довольно странные фантазии.       -Ой! Лучше тебе не знать, какие меня часто посещают фантазии, Вань. Я просто их вслух не выговариваю, вот и всё…       Ноябрь сменился декабрем. Время приближало всех к сказочному периоду Нового года. С каждым новым днём поднималось настроение у Мартина, хотя я уверен, что не только у него. Вера в волшебство усиливалось в геометрической прогрессии, и Мартин, как и все совершенно здоровые дети, ждал совершения чуда. На уроках он перебирал в своей голове все лучшие новогодние праздники, произошедшие за его молодую жизнь.       В свой седьмой Новый год Мартин со всей семьёй отправлялись, как и раньше, к дедушке и бабушке в дом. Туда приехали и все родственники.       Бой курантов завершился. Вот и закончилось празднование Нового года. Взрослые продолжали сидеть за столом в большой комнате и вести бесконечные разговоры про то, что происходит и у кого. Дети бегали по всему дому и щипали друг друга, но не в тот момент. Мартин, Мирослава и Лера сели в кружок под лестницей и внимательно рассматривали свои подарки. Ещё десять минут назад они «чудесным образом» нашли их на веранде в большом красном мешке за диваном, а до этого кто-то громко постучал во входную дверь. Мартину достался мешочек конфет разных начинок, плюшевый дракончик и книга-энциклопедия «Драконы». Сестрам достались платьица и немного бижутерии, а также личные дневники.       Жанна вышла из большой комнаты и присела к детям. Она принялась увлечённо рассматривать с ними их подарки.        –Я хочу иметь такую же семью, как наша, мам! Мне нравится видеть столько родственников на праздниках. Нас много. Мама, когда я вырасту?       -Ну, ещё рано об этом говорить. Ты всегда успеешь.       -Не хочу. Я устану ждать столько лет! Мне так нравиться наша семья так, что я не могу молчать об этом. Ты с папой, тётя Юля с дядей Женей, тётя Аня с дядей Димой, и, особенно, бабушка с дедушкой — вы такие счастливые и добрые люди, когда вместе. Это хорошо. Я бы хотел и в будущем такое же. Хочу детей, много: девочку и двух мальчиков. Ай, ладно! Мама, я тебя люблю! Очень сильно люблю!       -И я тебя тоже, мой милый!       Маленькие ручки худощавого мальчика устремились обнять самого любимого человека. Мама и Мартин крепко обняли друг друга и долго не разжимались. К ним присоединились и Мирослава с Лерой, длины рук мамы Жанны хватило на всех детей.       -Как же приятно это было ощущать, мама! — мыслил Мартин, мечтательно опершись рукой на стол. Учитель где-то слева разговаривал с Серафимой про «Капитанскую дочку» Пушкина. Многие на задних партах тихо переговаривали, а Мартин всё ещё вспоминал приятные новогодние моменты.       

***

      К двадцать пятому декабрю всё контрольные работы были сданы. А вот с изобразительным искусством было сложнее. Те гипсовые головы и натюрморты, которые Мартин рисовал в лицее, были завершены к назначенному сроку. В этой части работ ничто не требовало дорисовок. Композиции, которые делались дома, довольно долго ждали момента, когда левая рука Мартина доберётся до них и закончит окончательно. В последнюю неделю Мартин вечерами засиживался над работами. Весь вечер и большую часть последней ночи перед развеской Мартин кряхтел над последней живописной композицией на тему «Дорога», где он изобразил Ломоносова на пути в Москву. Всё закончилось благополучно, Мартин получил хорошие отметки и состояние недосыпа в придачу.       Папа Николай приехал в последний учебный день, помог Мартину забрать все работы из лицея, и утром следующего дня они отправились на машине в Котлас, чтобы справить Новый год вместе всей семьёй.       Всё в Котласе накрыло белой снежной шапкой. Подарок от природы.       Тридцать первого Мартин в обед сходил постричься к знакомой парикмахерше, а ближе к пяти вечера все Меньшиковы собрались и поехали в «Сеново». К тому моменту наступали сумерки. Большие пространства белого снега, скрывавшего под собой все в округе, кроме больших еловых веток, накрыло тёмной синевой. Один раз дорогу перебежала тощая лиса, после чего в салоне машины всё долго обсуждали то, что делают зимой дикие животные леса.       В «Сенове» уже наступила зимняя темень. Уличных фонарей не было, только на редких домах белого кирпича светили большие лампы желтым светом.       Дом бабушки и дедушки Мартина и Мирославы виднелся только по дыму, идущему из печной трубы, и свету из окон. Внутри всё ждали Меньшиковых. Когда я говорю: «Все», то это означает — все. По первому этажу бегали дедушка и бабушка, тетя Аня с Лерой и Арсением (это младший двоюродный брат Мартина, который на семь лет младше нашего героя), дядя Дима (муж тёти Ани) и дядя Женя, на втором этаже прихорашивалась тётя Юля и двоюродная тётя Наташа с сыном Маратом (сверстник Мартина). В общем, ни одной свободной от шума комнаты не было.       Новогодний час ознаменовался боем московских курантов и общим возгласом «ура».       После часа ночи, мужская часть семьи сидела в большой комнате и доедала праздничный ужин на столе, параллельно беседуя о политике, и обсуждая местные новости о знакомых, а женская частью мыла посуду на кухне, частью стелила постель в комнатах. Девочки чистили зубы и умывали лицо.       Кроватей и диванов на всех не хватало, поэтому пришлось некоторым лежать на полу, не в прямом смысле, а на матрасе, настеленном на пол. В число «некоторых» вошли Марат, Николай, Мартин и дядя Женя.       Пока их из коридора в комнаты не впускали переодевающиеся женщины, распределились следующим образом: Марат будет вместе с Николаем спать на полу в спальне дедушки и бабушки, а Мартин проведёт ночь с дядей Женей на полу комнаты для гостей.       Оперативно занималась и освобождалась туалетная комната. Все члены семьи улеглись в свои постели довольно быстро. Вот и торшер погас, говоря, что сон может начинать свою деятельность.       Наступил такой долгожданный ночной покой.       Лёжа на спине, скрестив ноги и положив руки на грудь, Мартин думал о просторных горах, глубокой бездне и свободном падении. Наш герой уже чувствовал, как погружается в сон, но тут его резко вернули в реальность. Он ничего не видел, была тёмная новогодняя ночь, только чувствовал, как на него легли. Вернее сказать так: чья-то нога легла поверх зоны трусов, и чья-то рука обняла за талию. Мартин заволновался, начал глубоко дышать и часто сглатывать слюну. Всё мышцы он напряг, стараясь не шевельнуться. Ведь такого с ним не случалось. Он, четырнадцатилетний подросток с подтянутым телом заволновался как девочка в руках незнакомого мужчины. Правда, этот мужчина был его любимым дядей Женей.       -Хоть бы не ударил, — думал Мартин. — Если проснётся, то может, не разобравшись, меня ударить, хотя я тут вообще не причём, это он лезет на меня. Когда это уже закончиться? — тут Женя сильно сглотнул, что-то неразборчиво проболтал и перевернулся на другой бок. — Теперь я как бы сплю. Я не двигаюсь.       Минут через пять Мартин расслабился. Последним напряжение снял живот. Мартин аккуратно перевернулся на левый бок, лицом к окну. Ему не хотелось испытывать судьбу.       В воздухе слышались тихое посапывание сестёр и далекий громкий храп дедушки Вовы из комнаты напротив.       Мартин снова уснул.       Утро первого дня нового года было солнечным. Мартин проснувшись, решил спуститься вниз из духоты, царящей в комнате. Он аккуратно встал, не затрагивая ни кого, тихо вышел из комнаты и осторожно спустился по лестнице на первый этаж.       Рядом слышались женские голоса. Войдя на кухню, Мартин увидел завтракающих за столом бабушку, свою маму и тётю Юлю. Он сел на свободный стул.       — Что ты улыбаешься, Мартини? Случилось что? — спросила бабушка.       — Эм, да, — Мартин взглянул на свою тётю. — Сегодня ночью у меня с Женей кое-что произошло.       Бабушка и мама Жанна переглянулись.       Из кружек чая валил пар, увлажняя воздух на кухне.       — Я догадываюсь, о чём ты, — сказала Юля.       — Вы не подрались? — спросила мама Жанна.       — Нет, — глухо ответил Мартин.       — Ничего не понимаю. Тогда чего? — спросила серьёзно бабушка.       — Так вот, на меня Женя ногу свою кладёт…       — И обнимает за талию! — крикнула Юля.       — Да, всё именно так. И я лежу минут пять не шевелясь с мыслью, чтоб поскорее это закончилось.       — Мог лечь к нам с отцом, — сказала бабушка.       — Представьте, так постоянно происходит! Я с этим уж, сколько лет живу! Я лежу, никого не трогаю, и Жень начинает на меня переворачиваться. Обнимет за талию обязательно, ногу перекинет. Это у него в привычку вошло. Мне Женька так говорил, что иногда боялся спать, когда был в разъездах. Ведь на службе приходиться спать в стеснённых условиях. Всем вместе. Так он боялся, что может ненароком ночью обнять сослуживца Сашу и тот в ответ… Ну вы поняли, — тут Юля закончила смешком.       В дверном проёме кухни появился Женя, ещё не до конца выспавшийся. С «мятым» лицом и завихренями в волосах.       -Всем доброе утро, — безучастно сказал он, и направился в туалетную комнату.       -Ладно, пора браться за работу! — сказала бабушка и встала со стула, предварительно взглянув на Юлю и Жанну, будто говоря: «И вы тоже вставайте».       Остальные десять дней прошли в расслабленном состоянии. Мартин успел прокатиться с мамой на лыжах по городскому парку, расположившемуся в пешой доступности от их дома. Несколько вечеров подряд он с младшей сестрой скатывался на ватрушке с высокой горки. Дома пересмотрел с семьёй все любимые фильмы про волшебные миры.       Одиннадцатого января в семь вечера со станции «Котлас Южный» Мартин отправился на поезде в Санкт-Петербург.                     

Глава 12

      

      Что за свободное время, как оказалось — восьмой класс! А весна, весна — время обострения. Чего? Для кого-то это обострение эмоций, для кого-то всех чувств, некоторые конкретно отмечают обострение любви, а некоторые, что имеет своё значение, рассказывают про обострение желания учиться и улучшение своих итоговых работ.       Зима закончилась, теперь наступила пора оттепели.        Восьмой класс не такой интересный, как на то хотелось Мартину, но несколько моментов весенних учебных месяцев рассказать, пожалуй, стоит. Хотя некоторые из них неприятные в своей сути, возможно, в каком-то плане они могут показаться забавными. «Ну, случается такое. С кем не бывает?», — произнеслось у меня в голове, скорее всего, и у вас произнесётся, любители разного чтива.       На майской развеске своих художественных работ в одном из кабинетов рисунка, в отдаленном углу Мартин стоял вместе с Полиной. Там же Станислав Александрович на деревянном полу составлял порядок развески работ учеников по стенам кабинета. Когда преподаватель живописи наклонился для перестановки местами некоторых работ, то они увидели немного ягодицы Станислава Александровича. Он носил свои любимые узкие, подстать фигуре, чёрные джинсы. Мартин с Полиной переглянулись, смотря перед собой на согнутую фигуру Станислава Александровича, немного смущенно улыбаясь при этом.        Кстати, что-то схожее Мартин увидел в конце марта. Нечто подобное случилось на уроке рисунка. Для начала, мне кое-что нужно вам сообщить. Уже знакомый Иван Борисович имеет безвредную привычку ходить с палкой в руках и ненароком опираться на неё. Так вот, перейду к основному, в тот момент Мартин стоял за мольбертом и спокойно рисовал голову одного из римских юношей, а справа от него, в центре кабинета стояли стулья.       -Композиция! Где композиция! Показывайте, ребята, композицию, — призвал всех ребят в классе Иван Борисович и сел спиной к Мартину на один из тех стульев, и согнулся, опершись всем корпусом на палку, поставленную перед собой между колен. Утром того дня Иван Борисович надел короткую приталенную рубашку с мелким клетчатым рисунком. Ну, вы понимаете. Как только он сел, рубашка стянулась наверх. Да, это случилось, и Мартин увидел пикантное место молодого преподавателя.       Эх-эх, боюсь, что много критики сейчас польётся в мою сторону, но я вас уверяю, это было. Такие моменты желательно забыть.       Ладно, давайте немного отвлечёмся, и я расскажу о чём-нибудь приятном.       Двадцать третьего марта День рождения у Вани. Мартин решил поздравить своего друга. Перед третьим по счёту уроком Мартин решил подготовить подарок и поздравить соседа по парте с пятнадцатым Днём рождения.       -Я на секунду выйду, — сказал Мартин Ване и вышел с рюкзаком из класса.       Выйдя из класса, Мартин подбежал к подоконнику окна, расположенному слева от дверей кабинета. Была перемена, и мимо него проходили ученики, с любопытством посматривающие на то, что делал Мартин. Тот достал из портфеля сначала три пирожных муравейника и вставил в каждое из них по свечке в форме следующих букв: С, Д, Р. В голове у Мартина подразумевалась фраза «С Днём рождения!». Мартин зажёг эти три свечки. Потом из портфеля он достал подарочную коробку, наполненную сладкими батончиками, парой жёлтых носок с рисунком существ миньонов и круглыми карамельными конфетами с изображениями фруктов и ягод.       Мартин так и пошёл в класс, с портфелем на спине, с коробочкой полной подарков в правой руке и с тарелкой зажженных пирожных в левой. Ваня удивился не на шутку. У него даже, как можно было заметить, случился небольшой ступор. Конечно, Ваня поблагодарил Мартина за заботу и внимание, он задул свечи, предварительно загадав желание, а потом они неловко обнялись. Всё-таки к физическим контактам эти двое не привыкли.       Мило ведь? Без сомнения.        Правда, Ваня отказался праздновать свой День рождения дома. Мартина это немного обидело, чёрт, зачем я вру, его это не на шутку обидело, усилилось это после сказанных слов друга: «Мне важнее подготовка к тем вещам, от которых зависит моя жизнь, чем друзья. Да, такой у меня принцип». Но Мартин даже на секунду не хотел поставить себя на место Вани. Его лучшему другу необходимо было готовиться к одной художественной олимпиаде «Культура и искусство», которая начиналась в следующий день. Для олимпиады требовались умения в живописи гуашью, в рисунке карандашом, а также, участник должен был знать всю подробную историю мирового искусства.       Мне как-то всегда было жалко Ваню. От него требовалась такая большая подготовка ко всему: к различным олимпиадам, к школьным работам, а также его мама привлекала Ваню к себе на работу в качестве подмастерья. Ваня всё время был чем-то занят. Да, это обижало его друзей, Мартина главным образом, но с этим нельзя было ничего поделать. Изменить жизнь Вани другие не в силах, да и права такого не имеют. Для меня даже удивительно, что в девятом классе Ваня умудрился найти время для своего хобби — битмэйкерства, то есть, композитора. Он создавал в компьютерной программе разного ритма, тональности мелодии. Это невероятный труд, поверьте мне, требующий большие знания в области музыки, база для которых у Вани была. В начальной школе он входил в состав международного мальчишеского хора и знал все ноты и звуки «на зубок». Однако я как-то распространился по поводу Ивана, надо возвращаться к центральному мальчику моей истории.       Волнение Мартина по поводу друга должно было уменьшиться, так как начались долгие мартовские каникулы, в первый день которых он покинул Санкт-Петербург и отправился на поезде в родной Котлас. Следующие двенадцать дней он физически не мог общаться с Ваней Тверитиным. Старшая сестра предварительно за неделю до выезда поезда купила билеты.        Мартин приехал в Котлас и встретился со своими «отлежавшими друзьями». Федя и Глеб выглядели совершенно по-другому, не так как он запомнил их в седьмом классе. Да, всё же, какие бывает метаморфозы!       Мы кричим: «Олени! Лоси!», в хорошем смысле этих слов. ОН ниже их. Федя вознесся над Мартином почти на голову. Слава Богу, Глеб выше только на два пальца. Но всё же! Как они выросли, как возмужали! Удивительно как-то. Внутри они остались всё теми же добрыми, девственно чистыми мальчиками.       Мартин даже как-то опешил от этого. Потом он никак не мог вспомнить преображенный их вид, в голове его держались образы всё тех же невысоких, неловких пятиклассников.       Увидеться с ними было наравне тому, как погрузиться в путешествие во времени. Вновь Мартин прошёлся в сопровождении прежних спутников по заброшенному деревянному дому, который стоял под снос, вновь Мартин на набережной Северной Двины в темноте северной ночи играл в пятнашки, и вновь он увидел серого толстого кота Федора, которого смог погладить, держа на своих коленях и слушая игру Феди на электронной гитаре.              

Глава 13

              Читатели, для меня волшебный мир Гарри Поттера, придуманный великолепной Джоан Роулинг, является своего рода защитой от сложных жизненных испытаний. Когда от меня много людей требуют отчёт по проделанной работе, и когда мне психологически тяжело решить все нерешённые вопросы с другими людьми, я могу включить всем нам известную мелодию Джона Уильямса из первого фильма, и ко мне тогда придёт вдохновение, сила воли и решимость.       Ох, знали бы вы, насколько мне дорога эта мелодия, слушая её, я за короткий срок погружаюсь в детство, где всегда всё кажется хорошим. Я всегда буду уважать труд писательницы Джоан Роулинг, ведь она создаёт не просто книги, а тот ключ, который приоткрывает дверцу к загадочной человеческой душе. Вы понимаете, о чём это я? Вся радостная часть моей жизни стоит на базе, состоящей из фильмов и книг про Гарри Поттера.       Я этим живу, моё мировоззрение выстроено на искренних отношениях, описываемых в книгах.       Я надеюсь, что немало людей разделяют мою сугубо личную, и потому сокровенную, позицию. Ну, по крайней мере, я могу утверждать, что один такой человек есть. Вы непременно знаете его уже десяток глав. Да, это Мартин — «герой моего романа».       Не буду долго перечислять те обстоятельства, которые могут доказать крепкую связь Мартина с этим волшебным миром. Ну, фильмы о Гарри Потере показывали по одиннадцатому каналу каждый праздник, коих в традиции России много.       Ну, а если были не праздничные дни, скажем, будние, то использовались сначала кассеты, потом диски, которые скрашивали довольно тёмные северные вечера. Возможность смотреть фильмы про Гарри Поттера у Мартина была только в большой комнате, именно там была вся техника. В большой комнате стоял диван, два кресла, большие подушки были в разных её уголках, много красивых настольных игр и диковинных сувениров. Детское воображение, как вы знаете, безграничное, поэтому все эти подушки, диваны и кресла превращались в голове у маленького Мартина в крепостные стены или опасные скалы, а из предметов настольных игр он мог сконструировать такие сооружения, которые можно обозвать каким угодно названием. Именно при просмотре «Гарри Поттера» у Мартина появлялось вдохновение, и он мог, что угодно сконструировать, представить себя внутри фильма. Это доставляло ему поистине настоящее удовольствие.       Хочу отметить, что Мартин по вечерам, перед сном, всё ещё не отделялся от мира Гарри Поттера. С ним в одной комнате спала сестра, у которой была привычка читать книги под передвижной лампой, особенно книги о волшебном мире, которые она брала из местной библиотеки. Мартин закрывал глаза, и последнее, что он видел перед сном, это раскрытые обложки с изображениями Гермионы, Рона, кареты, мистического света и многих фантастических тварей.       Вот как-то так было в детстве Мартина. С каждым прожитым годом его любовь к миру Гарри Поттера не ослаблялась. Вот тут мы подбираемся к времени, в котором Мартин проходит классы старшей школы. Как ни странно, именно в этом время, а точнее, в конце восьмого класса, Мартин заинтересовался именно книгами о Гарри Поттере. Он стал прослушивать записанные аудиокниги с прекрасным голосом Александра Клюквина. Временами, когда Мартин занимался физической работой, он придумывал развитие событий книги, придумывал логическое продолжение персонажей, мест. Образные идеи появлялись разные, но во что-то конкретное переходили единицы из них.       Мартин не мог удерживать в себе фонтанирующие мысли. Он решил их перепечатать на компьютер, чтобы не забыть. А мысли действительно стоит почитать.       Это произошло в конце мая. Мартин планировал написать полноценную книгу, в которой продолжалась бы история героев волшебного мира после событий, описанных в седьмой книге Роулинг. Одним вечером он сел за стол и открыл ноутбук. Мартин был полон энергии, напечатать слова, которые бы точно передавали его мысли, и которые бы соответствовали волшебному миру, языку Роулинг. Мартин создал файл в ворде, назвав его «Сюжеты будущих книг».       -Ну, что, начну создавать свой мир. Сегодня мне пока хватит написать просто основные заметки, — проговорил про себя наш герой. Его пальцы рук быстро запрыгали по клавиатуре, и как лапы паука быстро крутят паутину, они сплетают буквы и создают текст. — В первой главе будут Дурсли, которые останутся у себя в доме на Тисовой улице. Правда, Гарри Поттера в ней не будет. Так, семейство Дурсль будут продавать дом, в котором столько «невероятных» событий их жизни произошло. Глава будет называться «Дурные воспоминания». Уже хорошо, — порадовался Мартин.       Мартин долго писал всего одну страницу, текст весь плохо складывался, да и читать текст, как показалось ему, довольно сложно.       «Пункт №1. Семья Дурсль выставили на продажу свой дом на Тисовой улице. В описанные события они ждут покупателей, а также обсуждают безопасность своего сына (Дадли временно находится у тётушки Мардж), да и свою. Приехали покупатели, Дурсли показывают дом и вспоминают разные происшествия. Они согласились о продаже на сумму 80.000 фунтов. Вернон Дурсль рад своей выгоде на 20.000 фунтов! Вернон и Петунья соглашаются никогда больше здесь не появляться.       Пункт №2. Гарри, Рональд и Гермиона живут в доме на площади Гриммо. Они вместе с Кикимером переоформляют интерьеры дома, спальню Регулуса переделывают под гостевую комнату, а в спальню Сириуса перемещают все важные для близких людей вещи, разные памятные предметы. В чердаке, где жил Клювокрыл, устроили склад всех ненужных вещей от прежнего убранства дома: головы эльфов, громоздкую мебель, газовые рожки. Дом постепенно украшался огненно-теплыми красками.       Гермиона готовиться к сдаче экзамена, которая будет через неделю в министерстве магии (в зале суда будут ещё две когтевранки). У стола стопка газет, с последними новостями. Главная троица героев посещает дом матери Тонкс. Они видят Андромеду, крестного сына Гарри и бабушку Невилла (она помогает Андромеде вырасти внука). Сидят за столом, отмечают праздник. Герои будут помогать министерству в поимке преступников (министерство активно переговаривается с другими странами по поводу беглецов, вход в министерство ограничен). Семья Малфоев активно жертвуют деньги на помощь и помогают министерству в поимке преступников. Для великанов отведена обширная горная местность.       Пункт №3. Сентябрь. Троица посещает первый учебный день в Хогвартсе по приглашению. Невилл Долгопупс стал деканом Грифиндора и преподавателем по защите от тёмных искусств. Директором стала Макгонагл (в кабинете на столе миниатюрный овальный портрет Северуса Снейпа). Визжащую хижину снесли. На её месте построили шапель. Посвящена она битве. Это очень высокое и стройное здание с крытыми галереями, куда вставлены разноцветные стёкла (?). Вдруг Кингсли просит друзей помочь заменить систему безопасности в Азкабане (все опасные преступники пойманы, дементоров отпускают). Троица отмечают полгода с битвы за Хогвартс в Годриковой впадине. Дом Батильды снесён (на его месте разбит сквер). Герои прогуливаются по местному кладбищу. Вспоминают погибших в битвах.       Пункт №4. Концовка примерно такая: Рональд стал помогать бизнесу брата Джорджа, Гермиона стала председателем отдела за права магических существ. Профессор Слизнорт уходит с должности декана факультета. Беспокойное время кончилось».       -Ладно, написал, как смог. Надо будет развить это потом, — подытожил Мартин, бегло проведя взглядом получившийся текст. На самом деле грустно, что его заметка не перейдёт в серьёзную литературу. Как минимум, три летних месяца прошли без работы над созданием полноценной книги о мире Гарри Поттера. Мартин не сможет ощутить того, что должен ощутить каждый писатель, да и не только писатель. Приведу слова Альбуса Дамблдора, лучшего директора школы волшебства, чтобы передать мою мысль: «Слова, по моему отнюдь не скромному мнению, наш самый неиссякаемый источник магии, способный одновременно причинить боль и вылечить её».       Позвольте мне ещё одно событие, связанное с миром Гарри Поттера, вам рассказать. Всего уделите несколько секунд! В свой День рождения, первого сентября, первый день девятого класса, Мартин получил в подарок от родителей картонную коробку с неизвестным, пока для него, содержимым. Однако он даже вообразить такое себе не мог! А содержимым этой подарочной большой коробки были все книги серии «Гарри Поттер» нулевых годов издания. А запах! Вы только представьте запах страниц, которые никто ещё не читал много лет! Вы же любите запах книг? Можно не говорить, что восхищенный Мартин был на необычайном эмоциональном подъёме.              

Увертюра два

      

      Вот уж точно закончился восьмой класс на прекрасной ноте. На ноте волшебного, ёщё пока детского, мира. Мартин ещё ребёнок, совершенно. В восьмом классе он пока свои странности не принимал и не думал о них.       Он ещё не совсем понимает, что это такое. Однако начал замечать.       Больше такого невинного года не предстанет.       Фигура итальянского художника Караваджо сама по себе неоднозначна.       Его работы могут немногое рассказать о своём авторе.       Следующую работу я увидел недавно, на одной лекции по художнику. А потом посмотрел фильм «Караваджо. Душа и кровь», где в очень хорошей анимации мне вновь предстала эта живописное, полное динамики, полотно.              

«Семь деяний милосердия» Меризи де Караваджо (1607 год)

      

Церковь дель Пио Монте делла Мизеркордиа, Неаполь

      Это красивая картина, лично мне приятно наблюдать за всеми фигурами в композиции, исключением может послужить дочь, кормящая отца своей грудью. Эта часть полотна вызывает у меня неприятие, хочется сразу увести взгляд. Однако посмотрите на юношу в шляпе с пером. Он обрезал свой плащ и дал его нагому мужчине, который лежит ниже в картине. Посмотрите на его лицо, ведь это классические греческие пропорции.       Теперь, я предлагаю устремить взор на верхнюю часть работы, мою любимую. Внимательно посмотрите на ангелов. Что они делают? На первый взгляд, они борются. Но, тогда зачем? Если внимательно посмотреть, разницы между ними нет. Можно заметить, что правый ангел нежно обнимает своего напарника, а тот мягко отталкивает его от себя и опускает правую руку вниз, словно пытаясь до чего-то дотянуться. Смешно, не правда ли? Но как это красиво, прямо эстетическое удовольствие! Они всегда завораживали меня своей одинаковой красотой (гладкие лица и золотые кудри). Можно долго наблюдать за тем, что они делают. Наконец, взгляните ещё выше. Мать и дитя. Их фигуры, которые создают округлость, напоминают мне «Мадонну в кресле» Рафаэля. Как по мне, это самое правдивое, и при этом красивое, изображение материнства среди известных мне образов.       В общем, вглядитесь в эту работу и найдите то, что завораживает вас в ней.              

Глава 14

             Первое сентября Мартин, как вы знаете, если прочитали последние страницы, провел у себя на малой Родине в Котласе. В первый день осени Мартин встретился с подругой Лерой, а вечером сходил с ней и с сестрой Мирославой в кино на одну смешную комедию.       Только четвёртого сентября Мартин выехал на поезде с мамой и бабушкой в Санкт-Петербург. Прибив на место, мама и бабушка Мартина остались на следующую после дня приезда неделю, этого времени хватило, чтобы Мартин вновь привык к лицейской петербуржской жизни. Надо сказать, что у Мартина не вызвало никаких проблем эта адаптация. Ему было приятно вновь услышать давно забытые терки друзей и одноклассников. Ему было приятно увидеть загорелые лица своих одноклассниц и одноклассников. А вот выслушивать математический анализ на алгебре всё ещё было неприятно.        Сентябрь прошёл хорошо, даже замечательно.       В октябре тоже все события шли своим неспешным, аккуратным чередом. Наступила пятница одиннадцатого октября. Тот день был примечателен тем, что вместо уроков во всем лицее проходила живописная практика в саду неподалеку от лицея, то есть пленер на большую часть светового дня. К пятнадцати часам Станислав Александрович попросил всех заканчивать работу. Мартин свой этюд почти дописал, остальные из его компании всё закончили. Ваня, Андрей, Серафима, Даша и Лиза уже закрывали свои этюдники и складывали стульчики. Сначала многие, и Мартин с Ваней в том числе, зашли в кабинет живописи в лицее, чтобы оставить у батареи свои работы. Так они останутся в большей сохранности. Потом все ребята вместе отправились к трамвайной остановке, чтобы разъехаться по своим домам. Но только не Ваня, он после выхода с «Гражданского проспекта» продолжил путь с Мартином до его новостройки. Он попросился в гости.        В тот вечер Ваня впервые остался на ночь у друга в квартире. Время над проделанной домашней работой прошли незаметно, ещё быстрее пролетел небольшой тридцатиминутный просмотр фильма «Властелин колец. Братство кольца».        — Ладно, я, наверное, буду спать.       Мартин встал с дивана и отправился в свою спальню через темный небольшой коридор, занятый двумя большими шкафами с зеркалами на всю стену. Он улыбнулся своему «разбитому» виду в отражении. В спальне он зажёг настольную лампу, верхний свет предварительно выключил. Марти сел на край кровати и начал снимать с себя носки, потом штаны. Когда Мартин уже начал накрываться одеялом, то из двери в соседнюю комнату послышалось:       — Ты оставляешь свет на ночь?       Мартин услышал приближающиеся шаги, а потом и самого Ваню, зашедшего в спальню. Ваня стоял в просторных трусах в клеточку и в белой футболке.        -Я только оставляю свет от настольной лампы на ночь. До сих пор боюсь темноты, — со скромной улыбкой произнёс Мартин.       -Я, я тоже так делаю, — поспешно ответил Ваня, — Тут ничего нет постыдного. Это нормально.       -Так, стоп! Ты тоже не выключаешь весь свет на ночь?       -Да, — просто ответил Ваня.       -Вау, это значит, что я не один такой, — облегчённо сказал Марти с радостным блеском на глазах, — Ты тоже с детства такое делаешь?       -Да, вроде. Слушай, это распространенно так-то.       Мартин покачал головой с важной миной на лице в знак согласия. Ваня поднял свои руки, чтобы растянуть свои мышцы. В этот момент можно было увидеть его плоский живот и небольшую зону бедра над его паховой зоной. Он ушёл в туалет, Мартин вскоре лёг спать.              

Глава 15

      

      Вот вы внимание обращаете на что-нибудь несерьёзное во время того, когда вы спешите или, может быть, опаздываете? Так вот, и Мартин, конечно же, этого не делал. Только однажды, когда наш герой пришёл в лицей на двадцать минут раньше обычного, он заметил в самом начале своего учебного дня нечто примечательное. Мартина поразила школьная раздевалка для учеников. В небольшом пространстве снимают с себя верхнюю одежду сотни детей, переодевают уличные ботинки на сменную обувь десятки школьников (видите разницу в словах: сотни и десятки; да, далеко не все школьники добросовестно меняют обувь). Так о чём это я? А, Мартина поразили десятки пар обуви, которые чуть ли не налезали друг на друга в связи с небольшими размерами раздевалки. Да, эти используемые ботинки, кроссовки, кеды, в данную секунду лежат без хозяев в большом количестве. Про куртки я вообще молчу, они просто занимают половину зоны передвижения.       Его поразила атмосфера присутствия людей без самого участия людей, если вы понимаете, о чём это я.       Ну, предлагаю пропустить немного времени. Мартин просидел три урока с теми ученицами, которые никогда не перечили учителям, а послушно выполняли все их задания, а вот почти половины класса отсутствовало.       Четвёртым уроком была литература. К ребятам подтянулись несколько одноклассников, всё же рамки приличия не позволяли, уж сильно, опаздывать им в лицей, либо им тогда не следовало приходить вовсе. На самом уроке Мартин сидел на последней парте, для того чтобы почитать свою небольшую книжку. К середине урока в класс тихонько зашел Ваня, посмотрел на всех присутствующих в классе людей, и сел в середину класса, положив ногу на ногу.       Мартин из последней парты пристально смотрел на этот фиолетовый большой левый ботинок, лихо поставленное на правое колено, который дразнил своим видом из-под парты. Вся поза Вани напоминала своим видом известные кошачье «хоба» лапой. Ваня совершенно не замечал своего наглого, как Мартину показалось, вида.       -Ну и хрен с ним, а не друг! — подумал Мартин. — Попросишь у меня ещё чего-нибудь. — Ваня в этот момент разлёгся на парте, лишь немного посматривая на экран с лекцией. — Ну конечно, другого я и не мог от него ожидать, — Мартин демонстративно закатал глаза и продолжил вслушиваться в лекцию учителя. Он перестал обращать внимание на Ваню, да и сердиться тоже.       

Глава 16

      

      -Тук-тук-тук!       -Кто там стучит? — боязливо спросил Мартин. В голове его сменяли друг друга образы коммунальщиков и недовольных соседей, вора, который знает, что он живёт один, и Вани, который угрожает расторжением дружбы.       -Новый год уже пришёл.       Воздух наполнился ароматом горящих свечей и сочных апельсинов, а тепло охватило каждую клеточку тела Мартина. Как будто всё это прибыло из не столь далекого детства.       

***

      Новый год семья Меньшиковых (в этот раз к ним присоединилась ещё младшая из сестёр мамы Мартина) встретила, будучи, находясь в Санкт-Петербурге. Младшая сестра Полина гонялась по небольшому коридору, тётя Юля и мама Жанна готовили праздничный ужин и закупали запасы еды на последующие выходные дни. Папа Николай подготовлял машину к многочисленным запланированным поездкам в центр города и в его парковые пригороды. Мирослава и Мартин украшали квартиру, а также заворачивали в яркую новогоднюю оберточную бумагу, поддерживаемую синими лентами, все подарки родственникам.       Отгрохотал салют над Петропавловкой, и яркие цвета отразились на радостных лицах, пышущих молодостью, Юлии, Мирославы и, конечно, Мартина. Папа Николай и мама Жанна вместе с Полиной в это время гуляли по нарядному Невскому проспекту, после чего приехали домой, и уснули, мирно посматривая сны в своей квартире.       Под утро Мартин, Мирослава и Юля, используя метрополитен, приблизились к дому. Они вышли на продуваемую всеми ветрами улицу, но, к сожалению, не увидели ни маршруток, ни автобусов.       -Алло, вы можете прислать машину к метро «Гражданский проспект»? — обратилась по телефону в службу такси Юля.       -Женщина, у нас нет метро, как и улицы с таким названием, — ответили.       -Как нет, я же стою тут! — недоуменно, чуть выкрикивая, сказала Юля.       -Это такси города Сыктывкара, — холодным тоном сообщил женский голос.       -А-а-а, ой, простите! — тут разразился общий хохот в воздухе.       С такими людьми любой праздник будет весел.       Выходные дни прошли вкусно, тепло, радостно и увлекательно! Но, время шло, и наступило девятое января, тот день, когда Мартин нехотя вновь остаётся один со своими трудовыми днями.       Январь постепенно оправлялся после новогодних загулов. Трудовая жизнь постепенно вновь брала время в свои руки. На доске расписаний появился оранжевый лист бумаги, содержащий следующую информацию:       «Дорогие ученики! У нас есть радостная новость. Уникальная возможность для лицея! Пятнадцатого февраля произойдет поезда с экскурсией в Ивангород. Все ученики, кто желает поучаствовать в ней, обращайтесь к Елене Васильевне. Она вас запишет и проинформирует насчёт оплаты поездки.       

С уважением, бухгалтерия»

      По коридору второго этажа пошли Иван и Мартин. Они зашли в мужской туалет, Мартин сходил в кабинку, а Ваня умыл лицо. Выйдя из туалета, они подошли к расписанию посмотреть какой следующий урок.       -О, поедим в Ивангород? — ненароком прочитав лист, сказал Мартин.       -Куда? — переспросил Ваня, потом тоже прочитал содержимое листа и ответил, — Ну, давай. Почему бы и нет?       Оба друга пошли в учительскую в поисках Елены Васильевны.       Вечером Мартин вернулся, будучи уставшим, в свою квартиру. Он приготовил яичницу и сварил макароны. Съев всё это, он налил и выпил чай, перекусывая шоколадом, купленным незадолго до этого Ваней (тот безвозмездно отдал другу KitKat).       Затем наш герой сселся делать уроки, предварительно включив телевизор, как фоновый шум. Обычно Мартин тратился на свои дела до глубокой ночи. Нередко ему приходилось открывать комнатное окно, чтобы вызвать холод, который сдувает чувство сонливости.       Почти все следующие вечера будних дней проходили у Мартина по такому же унылому, изнурительному сценарию.              

Глава 17

             День прошёл тяжело, зато довольно быстро. Усталость чувствовалась во всем теле. Придя домой, Марти сделал всё свои обычные дела и начал переписываться с Ваней. Обсуждали поездку в Ивангород на экскурсию, которая состоится уже завтра. Мартин ярко уже представил теплый автобус с мягкими сиденьями, представил, как он будет спать вместе с другом во время дороги. Но сейчас ему хотелось спать по-настоящему. Мягкая постель нежно приняла Мартина в свои объятия…       Мартин открывает полусонные глаза. Вокруг темнота. Холодный сырой воздух наполнил его лёгкие, после чего его сознание стремительно вытрезвило. Мартин понял то, что он сидит на деревянном полу перед дверями со стеклянными вставками. Одна из дверец была приоткрыта, и с той стороны дверей в комнату к Мартину проникал жёлтый свет от лампы на потолке. В ушах его звенел противный звук, как от работающего холодильника, в паре со звуком настенных часов.       -Тик-так-тик-так, — совершенно без спешки звучали часы. Они синхронизировались с сердцебиение Мартина.       Мартин медленно повернул голову направо. В каждой стене стояло по двери, две створки в каждой. Они все были приоткрыты. В видимом зазоре была темнота и все предметы, которые в ней спрятаны.       Долгое время ничего не происходило. Было ощущение, что всё приостановилось. Послышался звук открывающейся входной двери, довольно громкий и скрипучий, а за ним и тихие шаги. Зазвучали два голоса.       -Не могу не сказать, что он полный идиот. Фигура нескладная, лишена плавного движения. Этот придурок здесь. Его лень не позволит ему поднять задницу с удобного местечка, — на этом моменте Мартин застыл от ужаса. Этот голос принадлежал самой нелюбимой учительнице за все его годы учёбы. Только одного её взгляда не выдерживали, ведь он проникал в самую душу с мыслью о том, что ты — ничтожество. Учительница была красивой, но с приносящим ужас выражением лица, лишенным всякой мягкости.       Второй голос наводил ещё больший ужас, он больше походил на змеиный шепот, трезвый и опасный. Его обладателя Мартин знал ещё с детства, наполненного верой в волшебный мир.       -Я знаю. Он там, — рука Волдеморта тёмным размытым силуэтом показалась за стеклом двери, на которую Мартин пристально смотрел, стараясь медленнее дышать и не издавать малейших звуков. По нему тёк холодный пот длинными струйками. Темные силуэты опасно приближались к открытой двери. Мартин быстрыми большими шагами вышел через другие двери из комнаты, ничего не слыша, и чувствуя только сильные удары сердца. Он боялся повернуть голову назад. Не хотелось вводить себя в больший ужас. Как только он прихлопнул за собой дверь, Мартин развернулся и кинулся бежать, постоянно проходя через многочисленные двери многочисленных комнат. В большинстве помещений из угла светил слабый холодный голубоватый свет, точно так же, как от фонарика телефона. Паника его была доведена до предела. В какой-то момент, он ощутил быстрые тяжёлые шаги за своей спиной. Сначала Мартин довольно бесшумно и ловко перебегал через комнаты, но с того момента, когда звук от шагов постепенно стал приближаться, Мартин без всякой скрытности начал кричать и издавать вопли, вызванные осознанием обреченности своей судьбы. В одной из комнат дверь была завалена креслами, столиками и мелкими предметами. Большие темные тени от Мартина отражались на стене и прерывались на широко открытом дверном проёме, откуда несколько секунд назад Мартин забежал в комнату. Там была темнота и два свечащихся жёлтым мертвым светом глаза.       Мартин присел от безысходности и бессилия. Он рухнул на пол, больно ушибив обе руки об угол ножек кресел. По телу пробежали несколько раз мурашки. Но всё это время Мартин не сводил глаз с этих жёлтых грязных точек. Потом произошло некоторое движение в районе дверного проёма, и выглянуло бледное дряблое лицо, с коричневатыми кругами вокруг глаз и рта. Волосы были черными и грязными, а чёлка ложилась на лоб пучками. Глаза твари пристально, без эмоции, смотрели на Мартина, а жизни в них не чувствовалось вовсе, будто они были сделаны из стекла. Мартин для себя понял, что это существо — это он сам же, только в худшей своей версии, отвратительно сальный, влажный и бледно-серый. Из проёма показалась бледная рука, покрытая тёмными волосами, с длинными неровными ногтями, скребущими створку дверцы. В следующую секунду дверь с шумом раскрылась, это существо в тёмном плаще большими и широкими шагами подходило к мальчику. Недочеловек прямо не стоял, он согнулся крючком, а ноги и руки имели дугообразную форму. Тварь было необычайно худой, голень которой можно было обнять пальцами одной руки.       Мартин закрыл глаза и зажмурил лицо. Его кожа чувствовала холодное сырое дыхание этой твари. Противные вязкие холодные губы поцеловали и засосали, наполненные кровью, жизнью, молодые губы нашего героя. В этот момент душа Мартина ушла в пятки. Он со всей силой пытался отползти от этих отвратительных действий, но крепкие руки мёртвой хваткой держали его на своём месте.       Потом сознание Мартина провалилось, и он падал верх всё выше, выше. Он прошёл через свет, и сознание его вернулось в реальный мир. Мартин постепенно, с каждым подгоном по телу крови, ощущал мягкое одеяло, а лёгкие его заполнил свежий воздух. Он приоткрыл веки, тёплый утренний свет больно вонзился в глаза. Мартин проснулся.       -Чёрт, блин! Что за абсурд! — кричал он.       

***

      То, что сегодня была суббота, не сыграло Мартину на руку. Людей почти не было в маршрутке, да и в метро тоже. Никакого «час пика» не произошло, путь был свободен. Поэтому, он приехал на станцию метро «Василеостровская» на минут сорок раньше обычного. Пришлось ему ходить по Васильевскому острову около часа, пока автобус не приедет. А был так-то холодный февральский день. Мартин, по своей глупости, надел самую красивую верхнюю одежду, но не самую тёплую. Ему приходилось часто заходить в магазины погреться, ведь на улице просто становилось больно от холода его рукам, да и ногам было холодно в джинсах. В общем, сглупил наш герой.       Но всё-таки было и что-то хорошее в этот час. Мартин заметил невероятную красоту зимнего утра. Был небольшой снегопад, в котором снежинки ярко пылали светом, отражённым от утренней зари. Деревья покрывал прозрачный иней. Небо было чистым, без облаков, только виднелись редкие столбы белого дыма из труб старых домов.       Проходя по Среднему проспекту, Мартин заметил выступающие на стене старого, трехэтажного в стиле ренессанс, дома часы. Они имели простой вид: белый квадратный корпус, черный циферблат и стрелки простых прямоугольных форм. По ним стало понятно, что ещё минут двадцать надо продержаться где-то до того момента, когда к крыльцу лицея приедет экскурсионный автобус. Мартин решил пойти в сторону лицея, но в этот раз без применения своего быстрого шага. Когда Мартин прошёл через входные ворота сада, занимающий целый квартал на острове, он направился к литым скамейкам с белой покраской. Мартин оглянулся, людей почти не было, только одна женщина в спортивной куртке выгуливала свою большую тощую собаку с молочным цветом шерсти.       Пройдя поперёк аллеи дубов, он вышел к одной скамейке с полупившейся краской и, незамедлительно, медленно сел на неё, постепенно позволяя холоду пройти через своё тело. Немного расположившись, Мартин посмотрел на противоположную сторону сада. В тени деревьев он увидел серого полосатого кота, который в момент прыжка на пару голубей не удержался на ледяной поверхности и упал. Всмотревшись, он увидел большие пространства совершенно неровного льда. Это напомнило Мартину те совместные моменты, когда он с Ваней после уроков здесь веселился, на этом месте, как долго они прохаживали по ледяной земле, постоянно с силой ударяя ногой по льду. В ушах Мартина вновь послышался треск льда. Он отвернулся.              

Глава 18

              -Эх, ладно, можно и выдвигаться, — прошептал Мартин, больше из желания согреться. Он встал со скамейки и направился в сторону к лицею. Ему пришлось немного покататься по этому льду, вместо прогулки по обычной тропинке. Всё было залито льдом, который плотно оковал все деревья, немного спасали насыпные дорожки, заботливо сделанные руками любителями уличного порядка.       Вот Мартин прошёл мимо красного Дома Культуры, напоминающего своими формами корабль авианосец, вот уже перешёл последний светофор. Лицей оказался в его зоне видимости. Мартин присмотрелся, пока подходил ближе. На крыльце уже стояли и ребята с интерната во главе с Еленой Юрьевной, и другие, в основном, старшеклассники, которые были не прочь пропустить один школьный день, вовсю переговорив в который с друзьями на всякие юношеские темы. Экскурсионный автобус уже подъезжал, второй только заворачивал на дорогу.       Мартин подошёл к детской толпе. Он начал озираться на наличие знакомых черт лица. Вдалеке блеснули очки Андрея, который энергично поднял свою руку и помахал Мартину. В душе Мартина стало теплее и спокойнее.       Андрей стоял не один, вокруг него были Марк, Лиза, Маша и две Даши. В общем, все те ребята, которые осмелились пропустить уроки живописи в этот день, тем самым ненадолго сохранить свои нервы.       Автобусы спокойно встали на стоянку и ожидали заполнения учениками.       Из лицея вышел Алексей Николаевич. С ним сразу все поздоровались. Он подошел к сопровождающим и о чём-то начал расспрашивать.       Довольно быстро начали заводить детей в автобусы, отмечая каждого из прошедших внутрь.       Мартин озирался, глазами ища Ваню. Его никак всё не было. Мартин начал немного паниковать, внешне оставаясь невозмутимым.       Вдалеке засветилась быстро передвигающаяся фигура Вани. Он бежал, ну, знаете, как обычно бегают: приоткрытый рот, руки, мечущиеся в разные стороны, и прыжки с широко расставленными ногами. Ваня подбежал довольно быстро и, практически, сразу забрался в автобус вместе с Мартином. Они сели на два задних сиденья, у окна сел Мартин. Спустя минут пять, когда всех учеников пересчитали и раздали каждому по сосательной конфете, экскурсионные автобусы тронулись в путь.       -Здравствуйте, дорогие ученики и сопровождающие. Сегодня мы с вами посетим удивительный старинный город — Ивангород, в том числе посмотрим на другую страну из окна крепости и познакомимся с творчеством художника Ивана Билибина. Меня зовут Надежда Алексеевна, я буду вам рассказывать историю этих мест, пока мы с вами будем в пути. А пока, отдыхайте.       Наступило путешествие в сопровождении многих минут рассказа истории и тех мест Санкт-Петербурга, где проезжали автобусы, и история про варягов, шведов нового времени и история Российской империи, и России по сегодняшний день.       Солнце сквозь дома и деревья проникал в окна. В самом автобусе шум кондиционера и обогревателя расслаблял общую атмосферу, все дальние голоса приглушались, давая Ване и Мартину спокойно общаться между собой, не напрягая голоса и не беспокоясь о нежелательных слушателей.       Время всё проходило.       Ваня решил отдохнуть (это верно, всё равно было утро, а вставать надо было рано), поэтому он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Глубоко вдохнув, Ваня расслабился.       Мартин, взглянув на всё это дело, решил, что и он хочет немного поспать. В его запасе минимум был ещё час до прибытия, при этом, в салоне автобуса было тепло, другие ребята своим молчанием создавали тишину, а негромкий голос экскурсовода словно усыплял его сознание. Он несколько минут посмотрел на однообразный лесной пейзаж за окном, который уже ему наскучил, и, немного думая, откинулся на удобную и мягкую спинку своего кресла. Мартин закрыл свои глаза. Теперь он видел темноту, в которой постепенно силой воображения начали появляться разные образы. Вся уютная и тёплая атмосфера в автобусе располагала людей к тому, чтобы уснуть, погрузиться в приятные объятия Морфея.       Послышался стремительно приближающийся звук женского голоса:       -Просыпаемся, милые мои. Мы подъезжаем к Ивангороду.       Оба друга проснулись. Мартин набрался воздуха в грудь. Он немного размял свои голосовые связки. Ваня помотал своей головой. Мартин поднял свою головушку, лежащую на голове Вани, а Ваня обтёр своё лицо об плечо Мартина и неторопливо поднял с этого же плеча свою головушку. Да, они спали, лежа друг на друге.       За окном появились первые каменные здания, говорившие о том, что скоро автобус прибудет к месту назначения. Вдалеке стояла башня Нарвского замка, высокая крыша которой скрывалась за низкими белыми облаками.       Остановившись, всех попросили выйти и подождать, пока сопровождающие посчитают количество учеников и разделят их на небольшие группы, для удобства контролирования. Остановка, около которой встали экскурсионные автобусы, совмещала в себе общественный туалет, в который попросила сходить вечно беспокоящаяся Елена Юрьевна. Многие туалетом воспользовались. У Мартина не вызывала доверия ни входная старая деревянная дверь с прибитым листком, где была надпись «Вход платный по 18 руб.», ни сам вид строения, который оставил впечатление неухоженного места.       Тут следует сказать, что дети были возбуждены предстоящим днём. Некоторые прямо прыгали от счастья, буквально. Общее возбуждение сняло начавшееся передвижение всех участников поездки. Они гуськом направились в старый город. Начало своеобразной «колонны» возглавляла Елена Юрьевна с двумя неизвестными Мартину женщинами, а Алексей Николаевич её замыкал, передвигаясь на одной линии с молчаливыми старшеклассниками.       Я коротко расскажу о посещении музея Ивана Билибина в Ивангороде. Здание сохранило старый дух девятнадцатого века, даже деревянная лестница внутри сохранилась. Самих работ художника было немного, но зато все они очень качественные в своей художественной идентичности. Мартина поразила тонкость линии работ, которой можно добиться и при помощи простых материалов гуаши, чернил, акварели и карандаша. История жизни Билибина оказалась удивительной, даже если была рассказана в двух или трех небольших экспозиционных комнатах. Конечно, сильное впечатление оставил блокадный рабочий стол мастера и последняя его гравюра, посвященная борьбе с немецким нацизмом. Могу отметить ранний советский фарфор в стеклянных витринах. Музей бедный, но стоит своего посещения.       От музея группа петербуржских художников направилась к главной своей цели — крепости. У музея Билибина их забрала экскурсоводша, которая имела молодой вид и была привлекательной светловолосой финской наружности девушкой.       Итак, мои читатели, перейдём к основному содержанию главы (улыбнитесь немного).       Они шли по узкой заснеженной тропе вдоль железного пограничного забора. С левой стороны были острые стволы деревьев, неповреждённые человеческой деятельностью, впереди на холме возвышались массивные тёмные стены крепости.       Кроме их других людей не было видно. Чем ближе подходили к стене, тем тяжелее было взбираться к её входу. Молодая экскурсоводша перед проходом развернулась и остановила надвигающуюся группу учеников. Рукой она указала старый заделанный вход в ивангородскую крепость, потом рассказала историю строительства стены и, конкретно, историю башни с воротами. Далее все прошли внутрь крепости.       Только две небольшие церквушки возносились на большой пустынной территории, где стояло немало полуразрушенных кирпичных зданий. Они своей белизной преображали общий унылый вид крепости. Церкви оказались интересны Мартину, они приманили его своим изящным силуэтом. Экскурсоводша подробно рассказала историю каждой руины в поле видимости глаз и предложила всем подняться на стену, чтобы увидеть интересную, обозреваемую местность округи.       Внутри крепостных стен, в проходах наверх был устелен деревянный пол, навесной, под которым были спуски вниз с опасной высоты. Такая конструкция была создана против недругов во время осады.       Взглянув на высокие каменные ступени, уходящие резко в темноту, Мартин решительными шагами направился туда. Правда, это было тяжело сделать, на лестнице образовалась небольшая пробка, так как некоторые девочки долго пытались включить фонарик в телефоне, а когда они сделали желаемое, то некоторое время пытались подобрать верный шаг, чтобы не соскользнуть и не упасть на головы ребят, поднимающихся за ними. В общем, медленно, но безопасно, все ребята поднялись на крепостную стену. Ветер гулял на открытой площадке, норовив сорвать шапки и шали.       В узких окнах крепости был удивительный вид. Мартин подошёл к этим, ничем не загороженным проёмам и взглянул вдаль. На другом берегу реки Нарвы стояло множество кирх с высокими шпилями и изогнутыми крышами, невысокие старые милые домишки и, на контрасте, довольно массивные модерновые бетонные здание, имеющие свой поразительно чарующий шарм. В такой близи другую, по-настоящему европейскую жизнь Мартин никогда своим, не самым лучшим, зрением не видел.       -Ну вот, Ваня, вот тебе и Европа, а точнее — Эстония. Перед нами Нарва собственной персоной.       -Ага, понятно. Мне мост нравится, ну, который вот там соединяет нас и их. Выглядит современно, не сказал, чтоб он сильно стильный, но нормально.       -Да. Не знаю, что ещё сказать. Мне нравиться, всё, — добавил Мартин.       Пройдя большую часть крепостной стены, они спустились по другой лестнице, ведущую в цитадель, в так называемую «старую крепость». От первых её стен осталось небольшое возвышение, внутри которого стоял домик старой шведской постройки, как рассказывала экскурсоводша, в настоящее время в котором разместился местный музей. В музее Мартину понравилось, особенно старые карты, картины и черно-белые фотографии Ивангорода и Нарвы. На первом этаже была небольшая сувенирная лавка, которую оккупировала молодёжь с полными кошелями, ведь всем родители дали наказ купить для родственников «чего-нибудь» из местного производства. Мартин только купил для себя книжку «Крепости северо-запада России» и небольшой деревянный магнит родителям. На посещении этого шведского дома закончилась экскурсия по крепости Ивангорода. Осталось только вернуться к выходу, до которого ещё надо было переть через всё пустое пространство памятника архитектуры.       После выхода из крепости, сопровождающие согласились с ребятами немного пройтись по городу по направлению к автобусной остановке. Погода была не самой гостеприимной, снег сменялся мелким морящим дождём. Прогулка оказалась унылой, такой же, как серо-коричневая городская среда. Довольно много молодых деревцев стояло в зимней грязи, бетонные тротуары были размыты, создав тем ямки, мешающие обычной ходьбе. По пути встречались унылые советские, из белого кирпича, ларьки, туалеты, магазины и остановки. Жилые дома были старыми, без современных внедрений, но судя по состоянию, они требовали заботливый за собой уход.       Выбравшись из непонятных районов на центральные городские улицы, вся группа людей подошла к местному магазину, который находился в тёмно-сером панельном доме восьмидесятых годов.       -Ребята, судя по вашим лицам, вы хотите, чтобы мы зашли в магазин, — громко произнесла Елена Юрьевна. Дети пугливо посмотрели на неё в ожидании продолжения, — Мы сходим в него, ведь впереди ждёт обратный путь домой. Только прошу вас, покупайте нормальную еду, чтобы была питательной, и после покупки ожидайте всех у входа в магазин. Хорошо? Всё, пошли.       Мартин себе купил немного зефира и булку с маком. На кассе он стоял в очереди с другими ребятами. Впереди стоял Андрей, который в руке держал энергетический напиток вместе с кальмаром, ну, который обычно с пивом едят. Также стояла Даша, которая рассматривала свои конфеты-помадки на качество продукции.       На улице уже стояли все взрослые, которые посмеивались от какой-то истории воспитательницы интерната.       Выйдя из продуктового магазина, Мартин стал дожидаться со всеми других ребят. В округе был удивительной красоты пейзаж. Конечно, доминантой был высокий силуэт белой башни нарвского замка, который уж совсем близко стоял к ним, соблазняя своей недоступностью. Небольшие хлопья снега всё падали и падали, покрывая мелким слоем сахарной пудры и русский Ивангород, и эстонскую Нарву.       Через автоматические двери на улицу вышел Ваня с крабовыми палочками в правой руке. Он уже сжевал пару штук.       -Ты ещё кого-то видел из наших там? — спросил у Вани Алексей Николаевич, который до этого тихо смотрел в эстонскую сторону.       -Э-э-э, наверное, да. Ещё две старшеклассницы на кассе оставались.       -Понял.       Ваня вплотную подошёл к Мартину. Опустивший голову на руки Вани, Мартин посматривал на красные цилиндрики в упаковке. Ваня исподлобья взглянул на друга.       -Я не хотел покупать ни чипсов, ни сухариков. В качестве неплохой альтернативы я взял крабовые палочки. Ты будешь?       -Ну давай, если не сложно, — ответил Мартин.       -А почему должно быть сложно? Просто бери, и всё, — Ваня улыбнулся.       -Хорошо, хорошо.       Спустя некоторые время Мартин уже жевал сочные крабовые палочки, предварительно выбросив в урну пластиковую обертку от них.       Довольно скоро все вместе собрались и направились к уже ждавшим их автобусам. Было видно, что большинство участников поездки подустали, неохотно перебирая ноги по рыхлому, чуть тронутому грязью, снегу, и существенно потупив взгляд.       В автобусах все быстренько заняли свои прежние места и, подложив мягкие куртки за спину или на колени, легки на спинку кресла. На улице заметно смеркалось, контраст между небом и зданиями уменьшался, покрывая всё синей пеленой. Автобусы тронулись в обратный путь.       -Раз-раз. Друзья, поздравляю вас, каждый из вас сегодня совершил свой личный небольшой подвиг. Вы — молодцы, вели себя воспитанно, так что вы всем понравились.       В Санкт-Петербург мы приедем довольно быстро, в это время на шоссе машин почти не наблюдается, — произнесла спокойным голосом Надежда Алексеевна.       Ваня весь обратный путь учил таблицы по истории искусств, а Мартин просто смотрел в окно и, насколько хватало концентрации, читал приобретённую книгу про русские северные крепости.        Когда они приблизились к своему лицею, было уже совсем по-зимнему темно. Снег уже не шёл, но ветер бушевал по прямым улицам района.       У остановившихся автобусов стояли родители, в ожидании своих любимых созданий.       Как только первые дети спускались из салона автобуса, то большинство тут же переходили в тёплые руки своих родителей. Некоторые старшеклассники пошли домой пешком.       В воздухе прозвучали звуки зажигания автомобилей.       Мартин попрощался с Ваней и его мамой и пошёл в сторону от их машины. Они помахали ему в ответ и поехали в северный район Санкт-Петербурга. Мартин оказался один посреди улицы, освещённой теплым светом от фонарей, но на которой дует холодный февральский ветер. Было около девяти часов вечера. Мартин поглубже засунул свои руки в карманы куртки и быстрым шагом направился к станции метро, проходя вдоль Среднего проспекта. Люди ему почти не попадались. Переходя через плохо освещенные линии улиц, он взглянул на небо, в надежде увидеть звёзды. На чёрном небе были редкие сероватые облака и пара звёзд. Он им обрадовался, но ещё больше удивило его свечение Луны. Мартину даже показалось, что фонари уступают Луне по мощности своего света. Его захлестнули мысли.       -Только представь себе, Мартин, что этот круглый с ухмылкой диск видели абсолютно все люди, которые живут и жили. На него смотрели и Леонардо да Винчи, и Рубенс, и Наполеон, да даже все древнегреческие философы. Они смотрели на него, а он видел их.       То есть, получается, что я вижу Луну, и одновременно вижу тот объект, который видели все самые известные люди мира за всю историю! Страшно даже вообразить себе это, — проговорил себе под нос Марти.       Было действительно холодно, да и одиноко. Больше всего Мартин хотел вернуться домой, попить крепкий чай и лечь в тёплую кровать. Впереди ещё целый выходной день!              

Глава 19

      

      Обычный будний день в лицее. Перемена после третьего урока.       Краем глаза Мартин заметил покачивание соседа по парте. Я думаю, что вы догадываетесь, чьё это покачивание. Ваня всеми силами пытался не удариться головой об стол. Каждые три секунды его голова стремилась оскользнуться с руки, на которой лежит, но Ваня вовремя пробуждался и не давал себе упасть. Потом он снова закрывал глаза, и всё начиналось заново. Выглядело это забавно, но до тех пор, пока парта не начала сотрясаться от его резких пробуждений.       -Если хочешь спать, то ложись по-нормальному на стол, — Мартин подергал за руку друга. — Давай же, не мучай себя!       В ответ его друг покачал головой в знак согласия и лёг на парту.       Прошло несколько минут, наполненных тишиной и молчанием. Погружение в свои мысли были обеспечены.       Мартин захотел что-нибудь сделать. Он решил, что просто думать не лучше того же безделья, поэтому аккуратно взял со стороны друга лист, на котором тот записывал лекцию с литературы. Мартин стал пробегаться глазами по тетрадному листку с клеточками:       «Состояние сна.       Человеческое. Каждый человек эгоцентрист.       Имеющий права — это правоимеющий.       Эгоизм       Любовь к себе       Вечные темы, вечные образы       От уровня фонем до уровня идейного       Бальмонд в домах       Звучительно тесно. Призраки, мертвецы       Скучно (Онегин, Печорин; смерть — дгрим)       Это умение пользовать       Пророк Лермонтова выучить наизусть       Жизнь глубока и прекрасно       Посвящение в живые       Мы люди не звери       Я проклял вас люди       Грядущий храм       Воспитание целого       Это любовь       Прекрасная даль       Пьеро, принц       Дух музыки «Роза мира»       Высшем актом для женщины —       Оживить одряхлевшее тело.       Через кровавую»       -Хех, великий писатель, Вань! Это прям новый вид искусства: писать в предсонном состояний всё, что слышишь, даже отрывками. Блин, это интересно, Ваня — ты интересный человек. Черт, это ж классно для меня, — подумал Мартин, закончив читать.       Тема символизма в литературе усвоена.       

***

      В воскресенье неожиданно как-то резко похолодало в Санкт-Петербурге. Холодный сильный ветер с Невы только ухудшал погодные условия. Мартин, по своей юношеской глупости, пробыл два часа в осеннем пальто и летних штанах. Когда он вернулся домой, то почувствовал себя не очень хорошо, а уже вечером его голова разболелась не на шутку. Однако с понедельника наш герой исправно ходил в лицей. Ему было тяжело, но он сидел до последнего урока. А на самих уроках, если удавалось найти те моменты, когда ничего не надо записывать, он доставал из портфеля блокнот, открывал его и записывал карандашом подобие небольших стишков. Что он чувствовал, то и пытался описать в них.              

Понедельник

      

Я, опоздавший на матем,

      

Говорю всем: «Здрасьте!».

      

Тихо промелькнувшись в класс,

      

Не могу сесть к Насте.

      

И поэтому в плохом

      

Настроении подхожу…

      

Просто сам не узнаю.

      

      

Среда

      

Сижу на русском языке,

      

Пол класса пусто, остальные

      

Глядят в свои тетради с силой. Всё,

      

Я не могу уже терпеть.

      

Я с тихим голодом сижу,

      

Свернувшись кубарем от боли.

      

Пройдёт, надеюсь, будет круто.

      

Я верить буду, ой, прости.

      

(Прижал я кеду у тебя)

      

Просто зашёл к нам в класс Иван.

      

Бесить меня начал с порога.

      

Ох, Боже мой, как хочется

      

Его обезвредить надолго.

      

      

Четверг

      

О, ужас! Страх меня берёт.

      

Задушит, чёрт, горло моё.

      

Ах, мои друзья слепые,

      

Вы, не заметите мои больные

      

Части тела. Спастись никак мне.

      

И с тихим криком в голове, уйду к себе,

      

Чтоб переждать. В ущерб себе, на благо вас.

             Вечером четверга Мартину стало хуже. С пятницы он сидел уже дома. Утром вызвал врача. Пришла девушка, детский педиатр по специальности. Она его осмотрела и предположила, что у Мартина обыкновенный грипп. Два дня он лежал с температурой под сорок градусов. Общение с внешним миром было приостановлено.       Вы можете себе вообразить, насколько Мартин ненавидит одиночество. Честно, по этой причине и болеть он не любит. Во вторник следующей недели Мартин вернулся в лицей почти полностью выздоровевшим человеком.              

Глава 20

              Мартин мечтательно о чём-то размышлял. У него в этот день было замечательное настроение. Для начала, он был в светлой одежде. Светло-коричневые штаны были немного подогнуты им снизу. Белая рубашка с короткими рукавами утром тщательно была выглажена и заправлена в эти штаны. Мартин зафиксировал её положение серым ремнём. На шею он надел большой, принадлежащий папе, фиолетовый галстук. Мартину было невероятно приятно, смотря в большое зеркало, видеть себя маленьким джентльменом. Ещё настроение поднимала хорошая погода, которая радовала всех жителей Санкт-Петербурга.       Прозвенел звонок, кричащий об окончании урока, в случае Мартина, об окончании литературы. Сразу несколько девочек выбежали из кабинета в сторону столовой, чтобы как следует обмыть все косточки жертве, которую они выберут в качестве темы для разговора. Парни остались в кабинете, введя игру в своем смартфоне. Большая часть девочек сидели за партами с книгами в руках, очевидно, с произведениями из школьной литературы, хотя, это не факт.       Утренний тёплый свет солнца. Именно этот свет сейчас нагревал кабинет литературы, немного издеваясь над сидевшими в нём ребятами. Чистое синее небо. Голые чёрные стволы деревьев с редкими жёлтыми и красными листьями загораживают городские здания стиля конструктивизм. Такой вид за окном кабинета наблюдал Мартин.       Внезапно, воздух в кабинете подпортил запах сырых носков. Мартин опустил свой взгляд. Он увидел спину друга, согнувшегося к своим ногам.       -Эм-м, да. Я сейчас быстро уберу камешек из своей правой кеды. Подожди! Щас-с. Одну секунду!       Ваня рассмешил Мартина тем, какой невинной интонацией он это произнёс, да и абсурдностью ситуации тоже.       -Да, использованные мужские носки спугивают женское существо начисто! — весело констатировал факт Ваня, видя, как Марти смотрит на его стопы.       -Да что уж там, для нас это дело привычное, — ответил Марти. Внутри Мартина зарождалось желание пройти прогуляться по школе, развеяться. Честное слово, это желание не было вызвано неприятным запахом. Таким образом, Мартин хотел продышаться свежим, более прохладным воздухом, ведь душный запертый кабинет немного одурманивал голову. А как вы недавно читали, для Мартина, как и для меня, важно сохранять чистый разум.       Так вот, Мартин встал со стула, протиснулся через «коридор» между столом и стулом Вани, для этого Мартину пришлось сильно втянуть свой, и без того плоский, живот, и он направился к выходу из кабинета.       Выйдя в школьный коридор, на скамейке Мартин встретился глазами с Федей, парнем на пару лет его младше, и быстро поднял свою левую руку, в качестве приветствия. Мартин развернулся и двинулся широкими шагами в глубину километровых коридоров лицея.        Перед ним вдалеке коридора из туалета спокойно вышли два парня. Один низкий с темными длинными, доходящими до ушей, волосами и второй, который высокий, и более с развитой мускулатурой. Они непринуждённо шагали, постоянно оборачивались друг к другу и похлопывали по спине.       -Вот это мило. Два петушка вышли на прогулку, — по-доброму подумал Мартин с чрезмерно длинным фиолетовым галстуком.       Он несколько секунд помолчал. Потом Мартина осенило.       -Да ладно, неужели мы с Ваней также выглядим, прохаживая вместе? Вдруг они с нас пример взяли, мы ведь всё же старше. Класс.       Мартин знал их обоих, про них по школе распространялись разные слухи. Мартину рассказала про них Серафима, которая знает чуть больше его, ведь интернат — это рассадник сплетен.       Маленького из юношей зовут Даня, а высокого Арсений. Их долгое время видели вместе.        Один раз, когда Мартин зашёл в мужской туалет, и, вымывая из глаз грязь, он услышал тихие два юношеских смеха. Под прикрытием звука стекающей из крана воды, Мартин сделал два шага назад, чтобы посмотреть на кабинки туалета. Дверца последней кабинку у окна была плотно закрыта, все остальные были открыты. Холодный зимний синий свет освещал серые стены туалета. Мелкие тени тысячи снежинок отображались по стенам помещения.       -Всё понятно, — тихо проговорил Мартин и продолжил умывать своё лицо над раковиной, стоя перед зеркалом, — Кого я вижу в отражении? Такого же, как они. Это верно.       Весна уже семимильными шагами продвигалась в жизнь каждого человека. Апрель поражал яркостью солнца. Лицейские дни тоже светились радостью. Мартин запомнил для себя один момент, произошедший на уроке по рисунку. Боже упаси, я не знаю, почему его заинтересовал этот момент из жизни. Может, прочитав это, вы мне скажете свою точку зрения. Эх, ладно, продолжим.       На том уроке присутствовало сразу два преподавателя.       Произошла минутная пауза, наполненная быстрыми обменами взглядов между молодыми учителями.       -Как бы я тактично передал слово Ивану Борисовичу, но видя его нежелание что-нибудь комментировать в ваших работах…       -Нет, нет, Станислав Александрович, я тоже тактично передал вам слово и думал, что вы будете. Эх… Я с удовольствием скажу своё мнение, — тут он мягко похлопал по пояснице своего коллегу, — и оно будет не радостным, я вам скажу. Что вот это за чудовище? — спросил он, указывая чёрной рейкой на один из карандашных портретов. — Ужасно. Ужасно. Ужасно. Ужасно, — повторял он, поочерёдно указывая рейкой на другие портреты учащихся. — Вот здесь затылок срезали. Вы кого вообще рисуете, да ведь, вы из головы рисуете.       Голос Ивана Борисовича был такой же мягкий, плавный, в нём улавливались нотки аристократической надменности, как, собственно говоря, и во внешнем виде.        Ещё раз скажу, насколько же смешно, но при этом интересно, воспринимается Иван Борисович. Чёрт возьми, ему же всего двадцать восемь лет! Да и красивый он, белобрысый, а кожа лица гладкая, чистая, без морщин и прыщей. Ростом он был с Мартина, что тому несколько нравилось. Но поведение, видит Бог, шестидесятилетнего профессора, временами разбавленное обидами пятилетнего ребёнка.              

Глава 21

              Учебный год закончился. Закончился выпускной девятый класс, правда, у ребят никакого выпускного не произошло.       Конец июня. Алый закат. Автомобильный шум заглушает бессвязные разговоры людей на площади. Длинные холодные тени от домов и фонарей разрезали всю поверхность Сенной площади. Обычный вечер буднего дня в Санкт-Петербурге. Две фигуры быстро направляются к вестибюлю станции метро «Спасская». Одна из них выше другой. Это молодой юноша шестнадцати лет. Одет он в узкие чёрные штаны и в джинсовую куртку на белой футболке. Другая фигура — женская. Это мама его лучшего друга. Ей давно за сорок лет, однако, выглядит она моложе своих лет. У неё прямые волосы золотого отблеска, которые передались её сыну. Они вели беседу по ходу своего движения. -Как вы думаете, почему Ваня постоянно отнекивается от прогулки с друзьями? — спросил Мартин, открывая тяжелую стеклянную дверь метро. -Ты пойми, Мартин, он мечтает о поступлении в Академию Художеств, и все силы тратит на подготовку. Радоваться тут нечему, я знаю. Они переходят через турникеты. Происходит молчаливая пауза, так как Анастасия Сергеевна довольно резкими движениями в сумке искала некий небольшой предмет. Вскоре они встали на эскалатор и пустились вниз. -А что на любовном фронте у Вани? Он вам не рассказывает? Тут её лицо вытянулось, но потом опустилось со звуками усмешки. Голова начала из стороны в сторону мотаться. -Нет, не.…Эта тема закрыта. Я не могу вмешиваться в его личные дела. Даже не говори об этом. Этот момент удивил Мартина. -Почему это запретная тема?! Я не вижу в ней что-нибудь… -Я же сказала: нет. Давай не будем это обсуждать. Тут Мартин понял, что лучше ему помолчать. Все-таки не стоит ругаться с человеком, который неофициально нанял тебя к себе помощником. Расписывать потолок может не особо удобно, но деньги платят. Тем более, если этот человек — мама лучшего друга. Ему всегда было легче общаться с ней, а не с Ваней. Почему? Ответ довольно простой: у него трепетное отношение к этому человеку и ко всему тому, что с ним связано. Мартин чувствовал некую тяжесть внутри. Тяжелая боль в душе его начала вновь разгораться. Последний год она проявлялась часто. Это ощущение схоже с волнением перед экзаменами. Он вспомнил лицо друга и улыбнулся, но проявилась улыбка болезненная. В глубине души он понимал, что этому невозможно случиться, но он отгонял эти мысли. Мартин боялся, что у него безответная любовь. Знаете, бывают в жизни такие моменты, когда начинаешь понимать, что некоторые вещи, принятые в обществе, имеют интересную точку зрения. Лично я заметил, что слова «мама» и «папа» обладают своей властью. Каждый человек имеет своё имя и фамилию, при этом, каждый человек в жизни говорил «мама» или «папа». Хотя, только тех людей, которые обладают детьми, называли этими словами. Очень тяжело, как по мне, называть маму не «мамой», причём прекрасно зная её имя, даже отчество. Смотря на взрослых людей на улице непривычно осознавать то, что часть из них называют постоянно «мамой» или «папой». Странно, когда в одной комнате называет один парень женщину «Анастасией Сергеевной», а его друг «мамой».       Ещё в течение двух недель Мартин помогал семейству Тверитиных создавать на потолке будущей спальни прекрасный мир Древнего Рима. Этот мир, где крылатые грифоны держат цветочные гирлянды, пересекающие всё пространство потолка, а фигурки амуров или ещё Бог кого знает, из мифологии древних, свободно перемещаются в свободных местах потолка, просто поражал всех рабочих в квартире людей.        По окончании работы, родители Мартина потребовали от сына возвращение в родной город. Требовался помощник в уборке немаленького участка, да и просто им хотелось повидать сына, которого они не видели в апреля месяца. Пришлось Мартин покинуть шумный красочный теплый Санкт-Петербург и вернуться в тихий, столь любимый, городок. В Котласе вся семья его встретила с радостными лицами, не обошлось и без вкусного обеда, по которому Мартин скучал, едя в Питере скудные и однообразные продукты питания.       Солнце, особенно летнее, — это настоящее наслаждение для многих людей. Выходишь из дома на участок, слышишь пение птиц на кусте ирги, направляешься в открытую веранду, чтобы лечь на старенький диван, стоящий под солнечным светом. Светом теплым, жёлто-оранжевым, вечерним. За возможность этого, Мартин любил проводить время дома.       Когда в июле пришло время собирать вишню, то мама отправила сына собирать её. Ягоды висели на самом верху, да такими гроздями, что их обязательно надо было оттуда достать, а не оставить птицам (как хотелось). Мартин доставил табуретку и поставил ближе к стволу на мягкой земле (честно говоря, это была цветочная грядка). Встать на неё было не так просто, её ножки уходили в землю с разной интенсивностью, поэтому без опоры на основные ветки не обошлось. Это мелочь, по сравнению с той силой, с которой впивались в грудь Мартина сухие твердые веточки вишни, которые шли от основных веток. Ведро Мартин оставил на земле (без опоры на руки никак), поэтому собранные ягоды клал в карманы, благо они были большие.       Было тяжело так-то, приходилось постоянно доверять своё тело не слишком прочным ветвям, практически лежать на них, и сгибать к себе, что приводило к ещё большей боли в области груди.       В этот момент Мартин сравнивает эту ситуацию с той, в которой находиться его внутреннее я. Запретный плод сладок: в реальности — это вишня, а в внутри — это влечение к красивому телу без различия полов. В реальности ветки впираются во всю силу, не давая продвинуться дальше, а внутри это не позволяет моральное обязательство перед родителями.       Мартину захотелось плакать и кричать одновременно. Гроза начиналась, пошёл моросящий дождь. Как всегда Мартин загрустил. После третьего захода на верхушку вишнёвого куста, он взялся за ведро и пошёл в дом, мыть собранные ягоды.       Мартин довольно быстро помыл ягоды, вдобавок ещё помыл посуду и заправил диван на кухне.       Он пошёл в большую комнату. Там Мартин занавесил шторы окон и прилёг на диван. Ему было тихо и спокойно.       Всё лето Меньшиковы искали новое жильё в Питере. Квартиру, которая находилась на окраине города, и которой не было и трёх лет от даты постройки, пришлось продать. Довольно быстро было найдёно новое жильё. Теперь у семьи Меньшиковых появилась трёхкомнатная квартира в центре Васильевского острова. Честно говоря, им пришлось, а в особенности папе Николаю, многим ради этой покупки пожертвовать. Но эти жертвы были необходимы, ведь от этой квартиры можно было быстро добраться пешком до лицея. Ещё сестра Мартина, Мирослава, закончила одиннадцатый класс, и после этого запланировала поступить в Санкт-Петербург на вышку. Из этой квартиры доехать до центральных государственных учреждений было бы легко. Надо отметить, что квартира досталась не в лучшем своём состоянии, она пережила коммунальное прошлое. В каждой комнате было по несколько слоёв обоев, на дверях прослеживались слои краски. В общем, надо было делать ремонт, поэтому в начале августа папа взял с собой Мартина, как помощника, чтобы наполнить квартиру своим семейным уютом. В Котласе мама Мартина шила занавески, покрывала, коврики, в общем — всё тканевое наполнение для квартиры.       Находясь в Санкт-Петербурге, тело Мартина что-то выводило из равновесия, и это не только изнурительная работа с папой. Его душевное состояние чувствовало перемены. Мартин стал почему-то тревожиться. Ему было тяжело это терпеть. В один из вечеров Мартин встал с раскладушки, включил свет на столе и сел за него. Из портфеля он достал пенал и вытащил ручку. С полки стеллажа взял блокнот. Открыл его и на свободной странице начал быстро записывать следующее: «4 августа.       То, что сейчас будет написано, я, как надеюсь, никто не увидит.       Последние несколько дней я себя чувствую не очень хорошо. Меня посещает странное ощущение в нижней части тела. Это ощущение начинающего удовольствия. Мне кажется, что что-то происходит с гормоном тестостероном. Мне снятся странные сны, посещают плохие мысли.       Когда я просматривал портреты наследников испанской короны кисти Веласкеса, я обратил внимание, что мне нравятся изображения мужчин. Меня посетила неприятная мысль о моей сексуальной ориентации. Потом я вспомнил друга Ваню, и тут началось. Мне его очень не хватает. Я решил в будущем нарисовать его портрет в обнажённом виде (в полный рост). Я в него влюбился (чем дальше от тебя объект любви, тем больше ты его любишь). Дальше ещё страшней: я представляю, как мы проводим ночь вместе перед экзаменами и школой, занимаемся увлечением друг к другу. Нам в этих мыслях лет 18-20. Я надеюсь, что любовь будет взаимной. Всё-таки не зря я с ним два года проводил большую часть времени. Недавно я вспомнил, что пару лет назад так же думал о себе с Сашей Тверитиным. Ох, какие ужасные у меня мысли!       Сейчас, когда я о таком думаю, мне становится хорошо.       Кстати, завтра я и папа будем красить потолок, после чего я буду разбирать свои (и не свои) вещи по местам, а то у папы уже места нет в комнате».       Мартин, выведя завиток последней буквы, незамедлительно всё захлопнул и лёг спать.       Следующий день прошёл, как все прежние. Утром Мартин помогал папе в ремонте, днём он рисовал, вечером изучал итальянский разговорный язык. Перед самым сном Мартин вновь открыл блокнот и начал записывать:       «5 августа.       Я сегодня долго думал об половых отношениях и понял, что я не гей. Мне это слово не нравится (звучит оскорбляющее и неприятно). Есть разные доказательства: 1) я хочу иметь детей и жену; 2) на некоторых портретах мне нравятся девушки; 3) вспоминая опыт из жизни, я могу сказать, что женское тело мне нравится по прикосновениям (полная чушь); 4) слушая рассказы разных мужчин о «первом разе» с другим, мне становится неприятно. Я думаю, что вся эта непристойность пройдёт с возрастом. Я также позволяю и то, что можно быть в «двух полях любви». Можно любить и женщину, и мужчину одновременно. Не важно, с кем у тебя будет сексуальный опыт. Не могу сказать по поводу себя никаких фактов. Время покажет.       Покраска потолка продлится ещё один день».       Мартин мужественно прошёл это непростое время для себя. Записывать свои мысли в дневник он перестал, считая это маловажным. Своим переживаниям он не давал разрастаться, старался меньше рассуждать о своих чувствах. Папе он активно помогал, что в итоге к концу августа привело квартиру в замечательный вид. Совместными усилиями они вдохнули в квартиру чистоту и спокойствие. Стены были обклеены светлыми, почти белыми обоями, а все деревянные элементы были освобождены от красочного футляра и вновь престали в своём деревянном виде. Фактуру дерева усилило покрытие лаком. Мебель была поставлена из старой квартиры.       Теперь Мартин, Мирослава, Николай и все остальные члены семьи были довольны получившимся результатом и перестали переживать по поводу нового жилья.              

Глава 22

             Первое сентября омрачилось зловещей погодой. Тёмные тучи висели над Санкт-Петербургом большую часть дня с проливным тёплым дождём. Солнце появилось лишь раз и то ранним утром.       По улице проходили мрачные люди в темной одежде, зонтики вторили своим владельцам. Мартина всё это немного омрачило, настроение было светлым, но не радужным. В лицее прошёл протокольный классный час, где существенной информации не рассказали. Мирослава прошла церемонию посвящения в студенты в этот день. Вечером прошёл праздничный ужин, где Мартин задул шестнадцать пирожных. С Ваней Мартин только в лицее виделся, откуда его на машине забрала мама, чтобы тот помог ей сделать заказ на открытки для Гатчины. Это несильно ранило Мартина, но всё же, свой День рождения он хотел провести более масштабным образом.       Первая учебная неделя прошла самым скучным образом. Погода в городе была тёмной и серой, в лицее была холодная и сырая атмосфера. На уроках учителя давали самые обычные задания, без капли чего-нибудь интересного для учеников.       В ночь на вторник, один образ ясно запечатлелся в отражении карих глаз Мартина. Расскажу о том, что именно так затронуло нашего героя.       Мартин стоит в тёмной комнате деревянного дома. Рядом сидит тётушка Аня с влажными глазами и немного растрепанными волосами. Она смотрит прямо в лицо Мартина. Сам Мартин глядит вперёд в окно с переплётом. Ночная мгла властвует на улице, но яркий тёплый огонь хоть немного перебивает её. Огонь является живым воплощением в мир людских чувств. Эти сотни людей со свечами в руках делают важную и сакральную вещь. Мартин не только видит само явление, но и также слышит сладкое звучание, песню, где слышится душевные усилия всех участников. Это песня о скорби. Кто-то умер, а эта процессия восхваляет пройденную жизнь человека, само его существование на земле. Чувство того, что умер очень близкий человек, охватило всецело Мартина. Он заплакал тихо, без шума.       Кто-то позвал его из-за спины. Он обернулся и увидел только кромешную тьму. В следующее мгновение его резко потянула неизвестная сила во мглу. Мартин закричал…       Он проснулся. Лоб был влажный, а горло болело.       -Бедные мои соседи! Услышать утром крики — в этом немного приятного.       

***

       В лицее Мартин ощущал себя неважно. Он чувствовал, что ему срочно нужно укрыться с тем, с кем будут только хорошие мысли в голове. После первого урока он остался сидеть в классе. Многие ушли в столовую. Ваня остался сидеть с ним за одной партой.       -Вань, мне сегодня приснился кошмар. И довольно страшный. В нём я видел похороны моего родственника. Только не помню, кого именно. Наверное, это и хорошо. Ещё недавно умерла моя любимая учительница по английскому языку. Она очень жизнерадостной была. Валентина Вениаминовна — так её звали.       Знаешь, меня так выводит с калии тема смерти и всё, что к ней относится. Нет, мне не страшно. Просто становится очень грустно. Мне нужно выговориться, и как ты понимаешь, ты стал моим невольным слушателем, — тут Мартин не смог сдержать лёгкую улыбку.       -Да говори. Мне проблем это не сулит.       -Это же очень сложно представить, что человек умирает, исчезает, называй как хочешь! То есть, в сущности, мы не видим уход из жизни человека. Просто мы с ним больше не видимся всю оставшуюся жизнь. Но всё равно больно от осознания этого.        –Я всегда представлял, вот когда человек умирает, у него душа уменьшается. То есть я хочу сказать, что душа сжимается до маленького участка в голове, а потом в виде червячка выходит из головы. Только после этого человек умирает.       У Мартина произошёл ступор. Такого запоминающегося образа он ещё ни от кого не слышал. Честно, то, что он услышал, его удивило.       -Иногда, Ваня, у тебя вырываются настолько замечательные слова, до которых я вряд ли бы додумался.       А вообще, спасибо тебе. Ты искренний человек, в чём я в очередной раз убедился. Да…вот…       Когда Мартин возвращался из лицея, в парке на двадцать пятой линии ему встретилась кучка волшебно чирикающих воробьёв. Мартин очень любил воробьев с самого детства. Они такие маленькие и беззащитные, такие же, какой Мартин ощущал свою молодую душу.

Глава 23

       Ноябрьский дождь сильно лил в окна, а во дворе, судя по звукам, происходила небольшая бомбардировка. Удары об металлические козырьки и железную крышу сильно рикошетили по ушам. Мартин понял, что он проснулся. Глаза открывать совсем не хотелось, уж больно сон приятный был.       Знаете, бывают настолько приятные сны, что хочется вернуться в их мир, когда только просыпаешься. Начинает казаться, что с каждой проходящей секундой связь между человеком и сном потихоньку пропадает.       Так вот, спустя пару минут мысль проводить время, лёжа на кровати с закрытыми глазами, казалась Мартину бесперспективной. Ему хотелось сохранить свой сон, хотя бы в словах. Он встаёт с кровати и большими шагами приближается к телефону. Он взял его в руки и начал записывать аудиозапись:       «Сегодня…мне…снился очень, очень приятный сон. Мне приснилось, что я был на втором этаже дома бабушки и дедушки вместе с… четырьмя неизвестными людьми, но было приятно в их обществе. Ваня… Да, он был среди них. Первое, из того, что я помню…это как я лежал на диване лицом вниз и получал необычайное наслаждение, от которого моё тело резко дёргалось и вдавливалось в диван во всю силу. Естественно, очагом удовольствия была паховая зона. В то время, когда я делал это дело, люди сидели с левой стороны от меня и громко, весело болтали. Второе, что я помню…это самое приятно в этом сне…очень сильно хочется. Чтобы было это в реальности. Так вот, я сижу на кровати вместе с Ваней, а напротив нас сидят те люди. Разговоры не утихали с обеих сторон. Потом я ощутил приятные чувства, такие же бывают, когда вы залезаете в тёплую мягкую постель. Я начало медленно склонять голову в сторону Вани (он сидел с правой стороны) и лёг на его левое плечо. Оно было таким тёплым! А свитер делал его ещё и мягким. Ваня не со…не оказывал сопротивления. Мне кажется, что я долго так пролежал. Но на этом всё не закончилось. Я вскоре начал целовать, а потом и обсасывать губами его шею и щёку. В горле происходило такое же движение, как когда вы пьёте воду в большом количестве. Потом он меня обнял за плечо, и мы легко поцеловались в губы. Поцеловались в губы! Это впервые, когда мне снится поцелуй с Ваней, Господи. Блин, это классно. Дальше ничего не помню, и я проснулся, но сон был одним из самых приятных в жизни!»       Мартин посмотрел на часы, которые освещались тусклым светом настольной лампы. Было половина седьмого утра. Он решил прослушать эту запись. Самое смешное, что треть сказанных им слов Мартин еле-еле понял. Записанный голос звучал жутко сонно. Было ощущение, что эти слова произносит человек, который находился в сильном опьянении. Мартин немного посмеялся над самим собой. Видели вы б его лицо. Оно светилось от наслаждения и, главное, от удовольствия. В это же время, желание лечь в кровать и немного поспать постепенно захватывало его. Он снова лёг поспать с надеждой, что столь приятный сон вновь посетит его.       Надо сказать, что не посетил. Вообще, ничего Мартину не приснилось.       Через три часа Мартин сидел на металлической скамейке в коридоре лицея. Была перемена. Мартин в руках держал блокнот с композицией Малевича на обложке и карандаш. Он раскрыл блокнот на чистом листе и начал записывать:       «Меня привлекают лодыжки. Тонкие с белой кожей и светлой волосатостью, на которые натянуты черные со складками носки и с вкраплением разных цветов. Поверх всего этого надета фиолетовая обувь с коричневыми шнурками. Диагональное расположение ноги только украшает этот вид. Какая чувственность! Это всё относится к Ване.       Его мягкая одежда с хорошим сочетанием ярких, горячих, солнечных лучей даёт эффект наслаждения. Длинная шея, с опущенной вниз головой и светлыми маленькими волосками по абрису лица, даёт приятные ощущения.       Но больше всего их даёт прикосновение моего охристого с его серым джемпером. Приятнее этого сегодня не было. Можно помечтать о прикосновениях рук или голов, но пока это рановато. Он не решается. Музыка восхитительна, которую он создаёт на телефоне».       Мартин посмотрел налево. Он увидел профиль своего друга. Ваня сидел с закрытыми глазами немного в отдалении на этой же скамейке.       -Опять пытается уснуть. Он же знает, что я всегда хочу спать. Я ему говорил ведь это. Дразнуля! — подумал Мартин.       Когда Мартин проводит своё время рядом с Ваней, то все проблемы накрываются покрывалом удовольствия и счастья. Мартин понимает, что он в выгодном положении. С ним больше всего проводит времени этот красивый золотоволосый юноша, больше, чем с любой другой девушкой школы. Если что-то нужно попросить у Ивана не напрямую, то обратятся первому к нему. Мартин даже допускает возможность, что кто-нибудь другой завидует его положению, но этого он не хочет. Он вообще не любит любую форму насилия над людьми и незримую в том числе.       После лицея Мартин и Ваня решили немного дольше прогуляться по улице, чем у них было обычно. Они решили пройти дальше обычного маршрута и посетить собор Святого Михаила, католический храм, перед тем, как разойтись. Им сказали, что там есть изумительный орган.        Небо затянулось свинцовыми тучами. Город снова приобрёл серый оттенок. Начался дождь, вернее, ливень. Мартин быстро достал из чёрного рюкзака черный зонт простой формы. Раскрыл его и поднял над собой и над Ваней. Тот в свою очередь вплотную прижался к Мартину. Видимо, совсем не хотелось ему промочить толстовку. В воздухе чувствовалась прохлада, радости не добавляла и сырая верхняя одежда с холодным потом. Но, тем не менее, на душе у ребят было тепло и весело. Приятно смотреть на двух друзей в тёмных одеждах под большим черным зонтом, общающихся между собой. В этом есть нотки моих детских впечатлений.       Прошло двадцать четыре часа. Мартин вернулся из лицея к себе домой. Его сестра лежала в своей приятной кровати. Мартин постучался в дверь и зашёл в её комнату. Мирослава посмотрела на брата.       -Можно я кое-что тебе расскажу?       -Ну давай.       -Ты же знаешь, я вчера весь вечер и последнюю ночь провёл у Вани?       -Да.       -Так вот, там я с ним кое-что сделал.       -Надеюсь ничего плохого, — посмеявшись, сказала его любимая сестра.       -Да нет, конечно.       Вчера Ваня попросил меня помочь ему в кое-чем. Он попросил помочь подобрать ему новые образы. Одежды у него немного меньше, чем у меня, зато, его одежда выглядит стильной.       В общем, мы провели вместе больше двух часов перед зеркалом. Я старательно рассматривал каждую его вещь, создавая ему хороший подбор одежды, — Мартин мгновенно взглянул на сестру то ли от смущения, вызванного сказанными словами, то ли посмотреть на реакцию Мирославы. У неё на лице было еле видимое любопытство. — Эм, также я высказывался по им подобранной одежде. Ну, сидел на стуле рядом с зеркалом, когда он там рассматривал свой вид, сидел на кровати, когда он переодевался. Ну, там он снимал с себя верхнюю одежду до голого тела и штаны тоже, правда не до трусов. На нём всегда подштанники надеты, так что я ничего такого не видел, — Мартин неловко посмеялся. Мирослава внимательно посмотрела на своего младшего братика. — Так вот, у нас получилось подобрать три образа. В одном на свидание хоть можно идти. Там черная водолазка, серые клетчатые штаны и белые кеды с красными пятнами рисунка.       Ладно, слишком долго я как-то говорю, — Мартин вспомнил несколько моментов, когда он просил потрогать, надетую на друга, ткань одежды, чтобы нащупать её фактуру. Так вот, он ненароком смог потрогать торс своего друга. Он видел и трогал его нежное бледное розоватое тело. Мартину от этого стало приятно. — В общем, всё хорошо кончилось. Время провели замечательно. Ваня остался довольным.       Мартин смело улыбнулся Мирославе и пошёл к себе в комнату.       Время. Время всё двигало неумолимо в будущее. Проходили часы, дни, месяцы. Каждая упущенная возможность получить радостные эмоции незамедлительно отражается на общем состоянии человека. Мартин за школьной рутиной уже не замечал светлые моменты в своей судьбе. Но, что немаловажно, в нём начала стремительно накапливаться хроническая усталость. Прежние интересы постепенно теряли его внимание. Мартину началось казаться, что он становится менее человечным, чем был всегда.              

Глава 24

      

      Знаете, если у вас возникли вопросы о приватной жизни нашего героя, то мне следует вас разочаровать. Хотя конечно, у Мартина как раз возраст полового созревания, но его максимум в этой сфере — засовывать нежнейшее одеяло между ног и получать удовольствия от самого ощущения. То есть вы понимаете, что это — практически ничего. Вот такая особенность у нашего героя.       В силу своей бурной фантазии, Мартин придумал получать максимальное удовольствие, практически ничего не делая, только силой мышления. До девятого класса он в кровати представлял, как путешествует по странам Европы и танцует с друзьями под любимую музыку. Мартин видел себя королём Людовиком XIV, который отстраивает красивый архитектурный ансамбль. В общем, представлял всё красивое и приятное этого мира.       Совсем недавно он проявил настоящий интерес к фильмам, в особенности, к романтическим комедиям. Фильм «Красотка», не без помощи воспоминаний его мамы о своей молодости, стал одним из самых любимых. Но на этом он не остановился, пошёл дальше, смотря фильмы с самыми разнообразными примерами любви.       Вы слышали когда-нибудь о творчестве канадского кинорежиссёра Ксавье Долана? Так вот, фильмы этого мастера привлекли взгляд Мартина. Любимейшим из творческого списка для него стал фильм «Я убил свою маму» 2009 года выхода. Это первый фильм в карьере Ксавье. Мартин обратил внимание на одну сцену из него. В ней главный герой Юбер вместе с другом Антонином расписывает стены в экспрессивной манере. Кто имеет представление, о чём я пишу, тот видит, в какой я мягкой форме это описываю. Но главное для Мартина — появился большой кладезь знаний, в котором представлены чувства людей, взаимоотношения их, и которым он, безусловно, воспользуется.       Последние несколько месяцев перед сном Мартин с комфортом ложился в свою кровать и начинал представлять очень приятные образы. Он ложился на спину, руки перекрещивал на животе и накрывал себя тёплым одеялом. Единственным светом была лампа на столе в дальнем углу комнаты около окна. Глаза закрываются…       Описывать мысли героя буду от первого лица. По моему мнению, так будет удобнее.       Школьный коридор. Солнечный свет вливается в большие окна, освещая всё, что там находится. Я стою в самом начале, в дверном проёме с лестницы. По центру коридора стоит Ваня и смотрит горящим взглядом на меня. Перемена, все школьники ходят по коридорам во всём лицее. Слышны разговоры подростков.       Я, заметив Ваню, побежал на всю силу к нему, кинулся на него и крепко обнял. Мы обнимались, судорожно меняя расположение рук, перемещая их вверх, то вниз, и иногда дотрагиваясь до поп. Целовали в шеи друг друга. Нас как будто крепко склеили. Вокруг люди удивлялись, выражая открытые эмоции, но без агрессии. Прозвенел звонок, надо идти на литературу. Будем изучать Разумихина и Свидригайлова по отношению к Раскольникову…       Пять часов вечера. Школьный день кончился. Я легко уговорил Ваню остаться у меня на ночь.       -Давай проведём вечер у меня в квартире. Сестры там нет, она у подруг на несколько дней осталась. Уйдём поскорее из лицея, здесь много лишних взглядов.       -Давай! Я только за!       Мы вышли из лицея. Дождь начинался. Я раскрыл свой чёрный зонт, под ним уместились. Сначала сходили в продуктовый магазин. Купили две большие бутылки кваса, апельсинов, чипсов и сухариков, батончики сникерсов. Мой дом стоял неподалёку. В течение пяти минут я и Ваня уже стояли в прихожей квартиры. Договорились в первую очередь, чтобы каждый из нас сходил в душ. Я дал ему свой комплект домашней одежды: синие мягкие штаны, свободная небесного оттенка футболка. Потом мы сели на кухне попить чай.       -Какой фильм будет смотреть? — спрашиваю я у него.       -Не знаю. На твоё усмотрение. Мне без разницы. Я готов хоть всю ночь вместе с тобой лежать и смотреть.       -Ладно, предлагаю «Жизнь в розовом цвете». Это про жизнь французской певицы Эдит Пиаф. Трогательный он, так-то. Можно поплакать. Я вообще люблю смотреть фильмы, ради получения эмоций, которых мне не хватает в реальной жизни.       За окном город покрыла темнота ночи. Синий свет немного освещал дом снаружи. Сразу чувствовалось неудобство на улице, где царит холод и сырость. В квартире было не так: очень уютно и тепло. В большой комнате, где мы уже раскрыли диван и куда принесли еду, по стенам висят десятки открыток с известными картинами в деревянных рамках, на паркете лежит яркий турецкий ковёр, а все кресла и подоконники устилают пледы ручной работы.       Я выключил верхний свет. Только экран телевизора освещал большую комнату. Я лёг, прижавшись к правому боку Вани. Укрылись одним одеялом, на которое поставили переносной небольшой столик, где стояла не очень полезная, но вкусная еда.       Мы почти не разговаривали, просто смотрели фильм. Единственным нашим общением, если можно так сказать, было непроизвольное касание рук, когда в одну миску тянулись за чипсами или чем-то другим.       Нам есть надоело. Ваня переставил еду на пол, диван освободился от всего лишнего.       Тут начинается самое интересное.       Ваня быстро трогает меня по внутренней стороне бедра, в нежное место. Я делаю то же самое, но более продолжительно. Мягко глажу его внутреннее бедро и направляю руку к его шлангу.       Он рассмеялся и хлопнул по моей руке. Я отдернул её, а Ваня, совершенно неожиданно для меня, схватился за паховый мешочек моих штанов и начал массировать его. Я от удивления вскочил на ноги. После непродолжительной паники я присел на край дивана и посмотрел на Ваню. Его взгляд выражал любопытство. Я на четвереньках подполз к нему, его ноги оказались между моими коленями. Я присел на них. Мы встретились взглядами. С минуту ничего не происходило. Ваня взял инициативу в свои руки в прямом смысле. Он ухватился за мои плечи и потащил меня к себе. Наши лица столкнулись, поцелуй в губы не заставил себя долго ждать.       Я погрузился под его футболку и носом рыскал по торсу друга. Я целовал каждый сантиметр его туловища, его груди, а он выгибался в порыве наслаждения.       Затем я крепко обнял его, можно даже сказать — сжал, но так, чтобы мы были на одном уровне. Он расслабился полностью, а я начал сильно вдавливать тазом мой шланг в область его паха. Конечно, на нас были надеты трусы и штаны, но всё равно через ткань ощущалось нечто упругое у него. Я просто чувствовал очень приятное ощущение. Мою голову озарила одна идея. Я начал переворачиваться по дивану в обнимку с Ваней, до тех пор, пока голова не закружилась.       Такое чувство, что у меня произошло помутнение в памяти. Я прекрасно помню, как наши руки хаотично, но при этом мягко, перемещались по нашим телам и гладили все места на своём пути. Но абсолютно не помню, каким образом пропали с нас футболки и штаны. Видимо, сами мы непроизвольно, я бы сказал, что в порыве чувств, сделали это.       Я и он расслабились. Ваня разлёгся по всему дивану. Мы лежали с голыми торсами и в одних трусах. Мой любимый друг откинул руки за голову. Я вплотную к нему лёг, мы коснулись тазами. Мой шланг начал быстро увеличился, у Вани тоже произошла эрекция, я заметил это. Хочу сказать, что чувствовал только невероятное наслаждение. Каждая секунда нашего касания увеличивала его. Я начал растягивать свои руки вдоль дивана. Мои пальцы встретились с пальцами Вани, мы переплелись ими и сжали с силой. Было даже немного больно.       Потом я перевернулся на живот. Весь мой корпус и голова вплотную прижались к дивану. Ваня залез на меня и лёг мне на спину. Он приспустил свои трусы, тоже сделал и у меня. Его стержень погрузился в моё тело. Господи, какие это невыносимо приятные ощущения! Мы синхронно двигали тазами вперёд-назад. Я почувствовал такое напряжение моего шланга, что реально сложилось впечатление, будто он сейчас лопнет. Не знаю, долго ли это продолжалось, но мне впечатлений хватило.       Кстати говоря, а фильм всё продолжался. На происходящий между мной и Ваней момент, в фильме Эдит Пиаф пела свой «Гимн любви» после смерти Марселя.       Знаете, я достаточно быстро сгорел в плане сил. Господи, я так устал, что даже встать в состоянии не был, а Ваня всё продолжал от меня добиваться чего-то, пытаясь поцеловать моё лицо в том числе. Честно, я даже не припомню, как уснул. Ведь бывает такое, когда настолько сильно устаёшь, что мозг уже не в состоянии фиксировать переход ко сну.       Помню, как проснулся, постепенно осознавая реальность. Ещё почувствовал, что мои ноги переплелись с чьими-то. Я открыл глаза. Серый тусклый свет пробивался в комнату. Телевизор выключен. Я повернул голову и уткнулся в Ванино лицо. Он ещё крепко спал. Я взглянул на часы на стене. Было примерно половина седьмого утра. Понятно, значит, можно ещё поспать. Я полностью развернулся к Ване и обнял его так, чтобы мы максимально соединились друг с другом. С минуту насладился приятным ощущением. С улыбкой на лице, я вновь заснул…       Всё. Мартин открыл глаза. Дальше ему представлять было неинтересно. Лампа на столе горела, за окном темень непроглядная. Он начал готовиться ко сну. Поставил на зарядку свой телефон, предварительно включив на нём лекцию, посвященную книге «Превращение» Кафки. Мартин протёр своё лицо ватным диском с перекисью водорода, глядя в зеркало. Он лёг на кровать и достаточно быстро уснул.       В реальном мире, когда Мартин представлял своё желание, он изгибался в самые разные позы. Руки то сплетал, то растягивал во все стороны. Переворачивался, конечно, чуть ли не чаще, чем моргал глазами. Его лицо стремилось выдвинуться вперёд по возможности, шея вытягивалась до предела, а губы делали такое движения, будто он целуется с кем-то. А самого Ваню ему заменяло одеяло. Мартин целовал одеяло, протаскивал между ног, полностью покрывал себя им и ещё много других вариантов того, что с ним можно делать.       Я не думаю, что это что-то уж из ряда вон выходящее. Мне кажется, что многие подростки нечто в этом роде делают и скрывают от других.              

Увертюра три

«Я добиваюсь музыкальности в литературном произведении», — сообщаю вам.

«Адам и Ева» Альбрехта Дюрера (1507 год)

      

Музей Прадо, Мадрид

      Это парные доски высотой более двух метров.       Правую доску занимает «кокетливая» фигура Евы. Ева выглядит потной девушкой, которая пытается казаться сексуальной. Я вижу в ней красивую только одну деталь — это пропорции тела, вернее, соотношения по высоте.       Левую доску заполняет мощное нагое мужское тело, которое левой рукой придерживает ветку с яблоком. Листья на конце этой ветки мягко прикрывают мужское достоинство. На картине нет ничего лишнего. Дюрер использовал простой метод, но как же он хорошо работает! На полностью чёрном фоне фигура Адама почти сияет светом. Тело Адама прекрасно во всем: выразительные изгибы худых ног, изящные жесты пальцев рук, мускульное тело, пухлые губы, большие карие глаза и золотистого отблеска рыжие волосы и на голове, и в паху. Последнюю деталь считаю той изюминкой, которая завершает весь образ. Адам мягко движет частями тела, стоя в уверенном контрапосте. На его розоватые отблески кожи можно довольно долго смотреть, тем самым давать себе наслаждение для глаз.       Изображение Адама не несёт глубокий смысл. Он нам рассказывает лишь о виртуозном умении Дюрера изображать мужское обнаженное тело.       Эта работа цветная. Спасибо тебе Дюрер, что я могу долго смотреть на реальное, большой высоты, изображение обнаженного Адама. Это одна из самых чистых картин подобного характера изображения.              

Глава 25

      

      Ваня сообщил всему классу, что заболел. Его всю последнюю неделю четверти в школе не будет. На самом деле он готовился к олимпиаде, где выиграет поступление в высшее учебное заведение. Этот факт потом узнает Мартин, после чего он сложит определённое мнение о друге, которое всё равно ничего не изменит.       Вообще эту неделю Мартин прошёл безболезненно. Освободилось время для общения с одноклассниками. Анаит часто сопровождала его на переменах и помогала отвлечься от навязчивых мыслей. Мартин был ей за это благодарен. Он часто думал о значении своего общения с ней, знал точно, что они не более чем друзья. Она явно берегла связи с Мартином, что он понимал и чему не препятствовал. С Серафимой можно было говорить на интересные ему темы, чем он пользовался. Узнал, что Маша Кузнецова не будет осуждать его за нетрадиционные отношения и толерантные мысли. Она — человек без злобы, без принципов и жёстких рамок. Впоследствии, они стали взаимно помогать друг другу, общаться между собой для умиротворения внутреннего состояния.       У себя дома Мартин любил думать о том, что он ожидает от Вани. Тёмным вечером он погружался в самоанализ, сидя на широком подоконнике и посматривая в двор-колодец.       «Я юноша, которому всего шестнадцать лет, и которому думать об этом ещё рано. Однако это тема напрямую касается меня и моего друга. Начну с того, что я знаю. Ваня прямо мне ничего не сообщал, кроме фразы: «Я не гей!». Это не сильно решает проблему. Вполне может быть, что он ещё не принял свою сексуальную ориентацию и пытается искоренить это из себя, считая неприемлемым. Теперь посмотрим на его поведение. Оно не однозначное. Зачем он мне позволяет трогать его кисти рук и колени? Почему просит его провожать до входа в метро? Почему он улыбается, когда мы долго смотрим друг другу в глаза? Мне страшно предположить, что это признаки манипуляции надо мной. Неужели он меня использует? Неужели он со мной общается только ради выгоды? Если это так, то я буду разочарован, но не удивлен. В общем, Ване доверять не стоит. Главное для него — это сделать нужные ему дела. Временем на друзей он не обладает, жертвует его на работу. Поэтому он кажется многим эгоистом, что не далеко от правды. Но я буду закрывать на это глаза, как и всегда.       Так что мне от него хочется? Интимной близости ни от кого я не требую. Мне важны мягкие касания к телу, долгие обнимания и редкие поцелуи. То есть всё то, что относится к легкой физической близости. Я хочу, чтобы мои усилия в нашей дружбе вознаграждались с его стороны. Хочу видеть, что проводить время со мной — это самое приятное для него.       Я даже думаю, что все мои желания для него невозможны. Однако я буду продолжать любить его, чтобы не случилось. Себя часто успокаиваю тем, что в будущем найду того единственного человека, который сделает меня счастливым. Я верю в это», — в этот момент Мартин глубоко вздохнул, а в глазах появилась лёгкая влажность.       -Господи, какой же я великий грешник! Но мне нравится это! Мне нравится страдать из-за друга! — сказал шёпотом он. Потом встал и отправился в свою комнату готовиться ко сну.       Таким образом, проходил каждый вечер недели без Вани. Мартин решил усилить свою изоляцию от общения вне школы. Он решил не писать сообщений в «ВКонтакте», словно он равнодушен ко всем и к другу.       Могу добавить, что один раз Ваня звонил Мартину, но тот это не увидел (ходил по магазинам, только дома об этом узнал). К субботе Мартин чувствовал себя хорошо отдохнувшим человеком.       Субботним утром он проспал первый урок. Мартин проснулся, в течение десяти минут, даже не завтракая, собрался и выбежал из квартиры навстречу нудным урокам рисунка. В его комнате стояла не заправленная кровать, открытый шкаф с выходившими из него рукавами свитера и стол с лежащей на нём листком бумаги. В час ночи Мартин записал сообщением этот лист, который адресует другу. Это что-то вроде письма. Давайте его прочитаем:       «Перед тем, как ты это услышишь, прошу тебя не писать и не отвечать мне сразу. Прошу, начни комментировать через час или два. Мне будет «не по себе».       Я буду говорить о моём отношении к тебе. Об этом я уже говорил с Симой и с сестрой, они сказали тебе признаться в этом. Ты не представляешь, как я внутренне страдал последние недели, скрывая свои чувства от тебя. Последнюю неделю мне тебя не хватало, Ваня. Зная, что ты в отношениях с Полиной, я жутко боялся и боюсь. Сейчас я буду в твоей власти.       Тебе не кажется, что я себя странно веду в отношении тебя? Именно тебя (5 сек задержки). Могу уйти и разозлиться, не разговаривать, долго смотреть тебе с глаза, легкие прикосновения к твоей руке (3 сек задержки)… Ну что, понимаешь, о чём я?       Теперь расскажу то, что ты не можешь увидеть. Я себя очень необычно чувствую, когда вижу или думаю о тебе. Это происходит последний месяц, такого никогда не чувствовал. В твоём присутствии меня переполняли эмоции. Очень приятные. В эти моменты происходят непроизвольные движения головы, то есть подергивания. Дома я смотрел много коротких видео про любовь и понимал, что я, как ни странно звучит, флиртовал с тобой. На этой неделе без твоего присутствия я чувствовал себя спокойно. Во мне расползалось приятное чувство, возможно, это ощущение любви (3 секунды задержки). Хочу сказать: ты мне нравишься. Я тебя люблю.       Не знаю я, что ты сейчас чувствуешь, но хочу прояснить некоторые моменты: 1) Я не полностью гей. Я бисексуал (то есть любовь в отношении к девочкам и парням, с кем угодно). Поверь, я любил девушку в своей жизни. Просто сейчас тот момент, когда я запал именно на тебя, Ваня. Но, есть возможность, что со временем моя любовь перейдёт от тебя на другого. Это зависит от твоих последующих действий; 2) Почему именно сейчас, а не раньше? Это из-за совокупности некоторых факторов. Когда я общаюсь, почти только с женщинами (учителя, одноклассницы, родственницы, знакомые) и живу с ними, то есть они везде, начинаю уставать от их общества. Они приятны в разговоре, но я чувствую холодность, исходящую от них. Возможно это только в данный момент, но уже произошло неисправимое. Единственным теплым в общении — это был ты, поэтому мои чувства развернулись к тебе лицом; 3) Да, я понимаю, что быть влюблённым в человека своего пола сейчас модно у молодых. Я сам по улице вижу пары «друзей» или «подруг», идущих за руки. Но мои чувства не такие, они более глубокие. Они есть, ничего с этим не поделаешь.       Из-за этого признания мне и важно было сообщить перед каникулами. Хотя бы что бы ты меня сразу не убил (смешок). Кстати, во время общения с тобой, мне показалось, что ты тоже странно себя ведёшь, во мне даже вспыхнула надежда, но, скорее всего, мне лишь это показалось. Как бы ты не отреагировал на это, я хочу остаться с тобой друзьями или приятелями, как минимум. Если ты злишься, то попробуй забыть это, а я отстану от тебя в плане любви, и перейду на другую представительницу. Ты можешь знать, что тебя любили некоторое время, имеется в виду я — Мартин Меньшиков. Наверное, приятное ощущение (3 секунды задержки).       Думаю, что ты правильно меня поймёшь. Никому не сообщай это. Спасибо за то, что выслушал. И да, я не шучу.       

Моё признание в любви к другу».

      

      

Глава 26

      

       Сегодня последний день третей четверти, а это значит, надо выставлять все работы по рисунку, включая работы тех, кто болеет. На перемене после первого урока к Мартину подошла мама Вани и отдала ему работы сына. «Можешь, пожалуйста, выставить их со всеми другими? Когда обход закончится, положи их обратно в пакет и оставь на видном месте в кабинете. Я потом сама заберу», — сказала она. Мартин сделал всё так, как она просила. Однако он решил добавить одну деталь, уже от себя. Это записку.       Мартин вырвал один зелёный стикер из стопки и написал:       «Желаю Ване скорого выздоровления и хорошего провождения каникул. Спасибо вам!»       Прилепил его к обратной стороне одной из композиции Вани.       Скоро он пошёл домой. Мартин проходил мимо мамы Вани, которая разговаривала с Алексеем Николаевичем (учитель рисунка). Они ничего ему не сказала. Вечером того же дня он начал переписку в сообщениях с самим Ваней. Зачем это было ему надо? Он хотел выяснить для себя некоторые моменты, а также заполнить эмоциями внутреннюю пустоту.       -Кстати, завтра я уезжаю в 10.20 утра в Котлас, поэтому до понедельника я буду не онлайн. Я твою маму видел.       -Может, всё-таки расскажешь?       -Да, очень скоро расскажу.       -Про это (отправляет фотографию стикера с посланием)? Кстати, спасибо.       -Твои работы я оставил в 73 кабинете на стуле, не знаю, как их заберёшь.       А, я понял. Хм, это типа чтобы приятно было.       -Конечно, приятно. Я же вроде сказал.       -Сам нашёл или мама показала?       -Мама скинула в вк.       -А она что говорит? Я сумасшедший, да.       -Вообще лучше такое девочкам писать, ну да ладно. Дарёному коню в зубы не смотрят.       -Её слова?       -Нет. Ладно, мне домашку нужно делать, иначе я ничего не успею. Русский, анатомия и т.д., понимаешь?       -Не совсем. Вроде бы до двадцать четвёртого марта надо сочинение по Достоевскому сдать.       -Ой!       -Каникулы впереди. Не спеши.       -Ну, тогда тем более.       -Ладно. Я снова ничего не понимаю.       Около двух часов они сохраняли молчание. Мартин потихоньку уже собирал чемодан. Переживания постепенно наполняли его. Он ещё вчера решил для себя, что в этот вечер раскроет всю правду про отношения лучшему другу. В половину семи вечера он взял со стола свой листок и начал записывать голосовое сообщение. Такого переживания давно не испытывал. Первую половину текста он читал дрожащим голосом. Читая вторую, Мартину пришлось сесть, потому что ноги начали плохо держать тело. После завершения прочтения, он возобновил диалог с Ваней.       -Знаешь, я думаю, что наступило это время. Сообщить тебе то, что я долго не мог сказать. Ощущаю себя отвратно.       Кстати, у Касаткиной 3+ по рисунку. Удивительно.       -Да вообще похер, бессексуал так бессексуал, для меня ты просто мой друг, но не более. Вообще у меня есть подозрения, что я в какой-то степени стал для тебя кумиром, но это не точно. Может, ты путаешь чувства?       -Нет, это сложно объяснить. Надо быть на моём месте, чтобы понять. Я думал, что ты напишешь что-нибудь типа такого: ты мне отвратителен. Или вообще пору дней не общаться.       Вообще я устал и хочу домой на отдых. От всего этого.       -Слушай, если бы я был бы дэфолтным человеком, я бы такое ответил, но есть человеческий фактор. Я до сих пор иногда из-за этого офигиваю, что я могу сделать что угодно в любой момент. У меня нет чётких принципов.       -У меня голова гудит. Мне иногда кажется, что я в разные периоды совершенно разный. Я не постоянный; я всегда думаю о других, сопереживаю им, пытаюсь найти лучшее в них для самосовершенствования себя. В итоге, я сам зарываюсь глубже в болото. У меня не вырабатываются приятные эмоции, поэтому меня никто в сексуальном плане не привлекает. Сложно сказать.       -У меня такое было. Найди себе хобби. История искусств — это зубрежка. Найди то хобби, от которого могут все офигеть, ну или кто-нибудь. И желательно чтоб было связано с творчеством.       -Она (про историю искусств), кстати, единственное, что приводит меня в норму дома. Я всегда смотрю документальные фильмы и т.д.       -Да, но ты не чувствуешь себя выше других. В этом плане мне биты помогли, из-за них я стал более уверенным.       -Психотерапевт хреновый.       -А что такого? Я не чувствую себя постоянно выше других, но должны быть моменты когда-нибудь.       -Пойми, я не могу сам заставить себя отлично чувствовать, для этого есть другие люди (как ты), которые заводят монитор моей жизнедеятельности. Меня совесть ещё мучает. Она всегда в контрах с моими желаниями. Короче, я оккупированная страна.       -А тебя совесть не мучает, что ты на занимаешься творчеством? Просто в доме у тебя висят картины других людей, когда ты сам мог придумать чего-нибудь. Школьная композа не в счёт (это не творчество, а высасывание из пальца). Просто странно как-то, ты вроде художник по стереотипам общества, ты должен быть творческим.       -Знаешь, меня твой пофигизм в школе удивляет. Как ты так можешь? Я бы хотел, но не могу.       -Что делать?       -В смысле «что делать»? Мы разные, ничего не делать.       -Чего?       -Я понял, что мы перешли в бессмысленную глубину разговора. Надо выходить из тупика.       -Я не ничего не делаю, это в школе так кажется. А дома, я либо делаю домашнее задание, либо рисую, либо сплю, либо биты пишу. И по приоритетам в таком же порядке.       -Я это знаю.       -На самом деле есть много вещей, которые я не могу рассказывать. Но их все понимают, обычно об этом разговаривают только с родителями. Но говорить я это не буду потому, что ты мне бы тоже не рассказал такое, и правильно бы сделал, либо если не знал, то чтобы не травмировать психику родители могли тебе это не рассказывать.       -Кстати, извини за такую правду.       -Слушай, твой секрет про бессексуальность не такой страшный, хотя тоже. Я понимаю, что у тебя есть вещи, которые ты не можешь мне рассказывать, и такое у каждого есть. Либо им родители просто не сообщили.       В школе все плохо друг друга знают на самом деле, все видят, на какой почве стоит их отображение. Я знаю, звучит это банально, но это так. Хотя все прекрасно знают, но не говорят.       -Я украдкой видел, как наши одноклассницы целуются между собой и крепко обнимают с грустной миной на лице. Это тоже всего лишь образ? Не похоже было.       -Ну, это вообще другая тема. Отображение их личных качеств, вот и всё.       -Короче, это женский мир.       -Короче забей, это я тебе расскажу, когда нам будет по тридцать лет, и мы сможем говорить уже о чём угодно.       -Я могу умереть до этого. Да, я понимаю, что мы маленькие, — написал Мартин в ответ другу, — но чувства ощущаю реальные. Далее сообщений не последовало.       Мартин потихоньку собирал одежду. Он надеялся, что своими фразами зацепил Ваню на крючок. Надеялся, что хоть немного его друг изменился. К радости Мартина, Иван продолжил общение после часового перерыва.       -Привет. Что нам задали по русскому языку? А по литературе одно сочинение на выбор?       -Да, одно сочинение. По русскому мы писали диктант, ничего не задали; по английскому смотрели фильм «Оливер Твист»; по естествознанию «Примеры видов теплопередачи в домашнем быту» (теплообмен, излучение, конвенция). В дни, когда были просмотры, других предметов не было, — ответил Мартин с грустью на душе.       -Понял, спасибо.       -Хочу ещё раз напомнить, что благодаря тебе я окончательно не влился в депрессию. Спасибо большое.       -Не за что.       Здесь общение окончательно завершилось. Мартин доделал необходимые процедуры для подготовки к выезду, умылся и лёг спать. Таким эмоционально уставшим он себя давно не ощущал. Утром он без происшествий выехал на поезде в родной город.       Мне кажется, что важно уделить внимание месту, в котором, практически, бывали все люди. Каждый, кто приезжает туда, хочет быстрее покинуть его. Но при этом, хочу я отметить, что в нём происходят важные встречи или расставания, которые точно оставляют эмоциональный след.       Буду говорить о вокзале, если точнее, то о Ладожском вокзале. Просто для нашего героя общественное пространство это является местом соединения двух берегов, двух сторон его молодой жизни: дома, на малой Родине, и квартиры в Санкт-Петербурге, где живётся более тяжело. Каждый год, считая последние учебные годы, Мартин пересекал здание Ладожского вокзала не менее восьми раз. Ещё совсем недавно он встречал с поезда Машу, подругу сестры, которая возвращалась с коротких каникул в феврале.       Но в этот раз он покидал Ладожский вокзал с радостью на душе. Через двадцать три часа будет его остановка на станции «Котлас Южный» в любимейшем городе, где его ожидает родная семья, вкусная еда и тёплый дом.       

Глава 27

      

      Мартин лежит на верхней полке и почти всё время спит.       Выбора, что можно сделать, особо не было.       Он сразу же после пробуждения записывал сны в блокнот, пока ещё помнил множество незначительных деталей.        Давайте заглянем в этот блокнот, прочитаем хоть страницу из него: « Мои сны в поезде.       Очередной замечательный сон. Мне приснилось, что Ваня согласен был на моё предложение.       Был школьный день. Начало сна не помню. Мы сидим на возвышении (возможно на матах), и пока большинство класса пишут снизу, я крепко обнял Ваню, он противился, поэтому на половину я обнял воздух и задел Полину Пестовскую, сидевшую за Ваней. Она смотрела на меня непонимающим взглядом. Ваня растеряно улыбался. Я слышу громкие вздохи, прыгаю на пол. Лиза и Даша Мазо начинают спрашивать класс, что я сделал. Отвечаю что-то манерно и грубовато, сам резко надеваю обувь (синие стенки, белая подошва, модная). Я оборачиваюсь назад и смотрю на Ваню короткое время, потом на тех, кто сидит левее. Я ухожу. Сцена меняется. Высокая узкая комната с небольшой винтовой (каменной) лестницей. К сожалению, я забыл то, что именно произошло, но помню как аккуратно подошёл к Ване в полусогнутой позе, который сидел на ступенях, что-то случилось (возможно, мы поцеловались), после чего он отошёл развеяться. Отлично помню натурщика Максима, который сошёл с подиума и пошёл с отвращением на лице дальше вглубь, а я сижу слева от подиума в изогнутой позе (нога на ногу, рука под подбородком) и улыбаюсь, одновременно плача. Я не поверил тому, что случилось. Мы были не одни, помню Андрея (сон 1).       Хочу добавить сон, который снился утром до 12 часов дня. Начало в кабинете обществознания, который располагался в вагоне поезда. Было полутемно, и мы писали задание прошлого урока. Я ничего не сделал, и когда Сима начала уходить, уже показав задание, я за ней сразу побежал. Мы вышли на улицу и отправились к автотрассе, в надежде найти водителя автостопом в Санкт-Петербург. Было много пенсионеров и других взрослых. Нас начали созывать в большой автобус. Пока я подходил и узнавал про цену (ничего не понял, сообщил то, что стоимость поделят на всех), Сима зашла внутрь, но в образе Вани. Она села и заняла мне место. Я вошёл и решил сесть дальше вместе с ней, но место было занято, как сказала Соня Сулимова. В итоге, мы сели на изначальные места и Сима стала собой. Я попросил её вернуться в образ Вани, так как я соскучился по нему и не видел три недели. Пока я это объяснял Серафиме, при этом немного обзывая Ваню, услышал голос реального Ивана. Я сделал вид, что не слышу и начал громче говорить, закрыв глаза. Я закончил, поднял взгляд на неё, она смотрела в левую сторону. Я обернулся, увидел улыбающегося себя, который смотрит на меня. Я опустился вниз и выдавал эмоции. Я знал, что это Ваня. В отражении стекла перед собой я увидел себя и Ваню в позе Лаокоона. Он сел рядом со мной и начал трогать меня за руки. Я перенял инициативу на себя и начал его руки трогать и ласкать. Потом он начал делать активные действия телом, как петухи делают танец перед курицей. Он меня постоянно трогал за все части тела, в промежутках между его действиями я показывал Симе палец у виска, тем самым показывая, что он сошёл с ума. Потом она меня спасла тем, что начала показывать на планшете электронные картины. Рядом сидящая бабушка сказала, что видела людей с большими холстами и что-то про храм Воскресения Христово. Я сказал, что большие картины красивые, она ответила, что не всегда. Потом я увидел через лобовое стекло Ваню, уже в верхней одежде на улице, который смотрел на меня. Я начал звать его рукой к себе, он стоял. Тогда быстро вышел и начал ему объяснять, что я его люблю и хочу крепко обнять, но после приезда, что в автобусе так не делают. На этом моменте я проснулся (сон 2).»       На вокзале его встретил отец. Они быстро приехали домой, а там Мартин уже плотно поел вкуснейшую еду мамы.       В первый же день Мартин услышал неприятную новость. Прошлым вечером, когда он был в поезде, его дедушку увезли на скорой помощи в Котлас. У него лёгкие захлёбывались кровью, но к счастью, дедушка ещё живой. Это самое главное для Мартина, поэтому он не сильно переживал за деда. Он верил, что всё будет хорошо с дедушкой.       Несколько дней каникул прошли замечательно. Мартин с мамой посмотрели несколько фильмов, с младшей сестрой они подолгу прогуливались по городскому парку, заходили в детские развлекательные центры.       Мама Жанна записала сына к парикмахеру, знакомой женщине, которой можно доверять свою внешность. Ближе к двум часам дня Мартин вышел из дома и направился к дому двадцать шесть на улице Маяковского.        Он прошёл середину пути. За поворотом яркий и тёплый солнечный свет высветил всё его тело. Мартин сощурился. Он вгляделся в небо. Оно было нежно-голубого цвета, а под солнцем едва прослеживалась желтизна. Облаков не наблюдалось. Само солнце огненно-оранжевого оттенка, прямо как на картине Моне «Впечатление. Восход солнца». Какое-то необычное, но приятное чувство появилось внутри него. Он вспомнил нежные касания своих рук и друга Вани.       Прозвучала усмешка. Мартин ощущал себя полным идиотом: «Господи, как же глупо я попал в ситуацию. Ждать много недель ответа от того, кого я боготворю, и думать, что он всегда прав — это ли не глупо? А если он скажет «нет», то получаешь смерть, казнь для меня. Причём продолжительная казнь, ведь все эти недели ожидания не из приятных времяпровождений. Одни мучения, на ровном месте! Вот посмешище!».                     

Глава 28

      

      Мартин резко проснулся, несмотря на то, что секунду назад смотрел очень приятный сон. Тишина простояла недолго. Ужасный, громкий грохот послышался с открытого окна. Страх пронизывал не только все стены дома, но и зашёл внутрь Мартина. Он посмотрел на окно: холодный желтоватый свет лился в комнату. Стрелки часов показывали пять часов утра. После нескольких ударов молний и звучания страшнейшего глухого грома, Мартин резко встал с кровати и побежал закрывать окно. Вспышка за вспышкой регулярно освещали его спальню. Он быстро вернулся в постель и включил фильм «Постимпрессионисты. Поль Сезанн» на достаточно большой громкости. Видимо, Мартин хотел заглушить грохот, который, как казалось, звучал ото всюду.       Спустя пару минут, в комнату зашла его мама. Она с беспокойным взглядом озиралась по сторонам, потом одним движением руки выключила настольный светильник. Мартин вскрикнул: «Мама, включи его! Мне страшно! Как я буду?». Она лишь сказала, что в грозу для безопасности надо выключать всю технику. Спустя пару секунд мама Жанна вышла из комнаты и пошла на первый этаж, видимо закрывать там окна. Вскоре, Мартин услышал, как мама вернулась к себе в спальню.       Мартин пару минут сидел с окаменевшим лицом, думая, что сейчас ему делать. Свет включить вновь нельзя, мама запретила. Желание сходить в туалет всё усиливалось. И он сделал это. Заняло не больше трёх минут. Мартин включил фонарик на телефоне, когда уже пришёл снова в свою комнату.       Страшная атмосфера всё ещё чувствовалась. Вспышки молний не перестали светиться. Гром ужасал не столько своей силой звучания, сколько своей продолжительностью. Свет от фонарика освещал тёмные уголки комнаты. Однако через окно и две двери мистический грязно-жёлтый свет не сильно освещал, видимое им, пространство.       Мартин положил телефон к стенке кровати, предварительно включив на нём фильм. Несмотря на неприятное смешение слышимых звуков, он лёг в удобную для сна позу.       Через пару минут он погрузился в мир снов.       

***

      Мартин открыл глаза. Холодный утренний свет полностью освещал комнату. Уж точно, что сейчас небо затянуто свинцовыми тучами. Мягкая и тёплая постель не давала Мартину встать с неё и начать новый день. Так он пролежал довольно долго. Послышался скрип открывающейся двери. Мартин повернул голову.       Мама подходила к нему. Она села на кровать у его ног. Лицо было расслабленным, а всё её тело кричало о чём-то страшном. Грусть прояснялась сильнее.       -Марти, дедушка умер, — просто произнесла она. В этих словах не было жизни. Безысходность — единственное, что уловил Мартин.       -Понятно, — сказал он и устремил взгляд с мамы на окно. Холод, который был в комнате, проник в самую душу нашего героя.       

***

      Он узнал о смерти своего дедушки в тот день, когда должен был уехать в Санкт-Петербург и продолжить учёбу. В семь часов вечера у него выезд в поезде. Весь день прошёл как в тумане, но все необходимые дела он сделал: помыл голову, прогулялся по Котласу, купил себе еду в вагон, посмотрел с мамой фильм «Реальная любовь» на кухне, почитал книгу и всякие мелочи по уборке дома. Но грусть пронизывала всего его, из-за неё хронически тяжело было что-либо делать.       Честно говоря, он наделся, что дедушка чудесным образом оживёт. Надеялся, что у него литургический сон. Но в пять вечера его мама приехала с тётей Аней из больницы просто в ужасном состоянии. У них плохо получалось скрывать свои эмоции. Тётя Аня согласилась выпить чаю. Был ужасный разговор за столом, который ждёт каждого человека, имеющего старших родственников или знакомых: обсуждение погребения тела. Когда уже говорить об этом стало невыносимо, и когда чай остыл, Мартин со своей мамой провели из дома тётю Аню до калитки, за которой уже стояла машина (за рулём сидел брат её мужа). Тетя Аня села в неё и скоро они уехали. Мартин крепко обнял любимую маму и расплакался, ничего уж тут нельзя поделать. «Значит, это правда?» — спросил он. Мама Жанна ничего не ответила, лишь судорожно покачала головой. Мартин посмотрел на небо. Оно было красивым: большие кучерявые облака и яркая синева. Когда все слёзы выплакались, стало намного легче дышать.       Мартин уехал.       Спустя два дня состоялись похороны его любимого дедушки.              

Увертюра четыре и последняя

      

      Почему именно сюда вставлена эта словесная вставка? Потому, что дальше будет в повествовании идти одна сплошная линия безумия. Здоровье Мартина будет сильно подбито, хотя никто так бы не сказал. Сам главный герой будет считать, что всё, что происходит в его судьбе — ему предначертано свыше. Лучше бы дедушка Владимир остался в нашем мире, скорее всего, жизнь Мартина не превратилась бы в абсурд.       Ох, оставим его с самим собой. Это его выбор.       Художника Боттичелли знаю давно. Его работы дают какое-то успокоение, которое будет для нас скоро не лишним.              

«Поклонение волхвов» Сандро Боттичелли (примерно 1475 год)

      

Галерея Уффици, Флоренция

      Боттичелли — мастер красоты. Я вообще считаю его одним из немногих мастеров, способных выражать духовную красоту через пластику тел, цвета одежд и тому подобное. Вы просто посмотрите, какой полупрозрачной лессировкой это написано! Словно, всей этой сцены не существует в реальности, а это прекрасное видение. Кстати, замечательная по рисунку картина. Правда, для меня верхняя половина перегружена деталями пейзажа, но рассматривать детали вблизи — одно удовольствие. Меня зацепил силуэт павлина в верхнем правом углу. Почему? Не знаю. Просто необычно видеть именно его в этом действии. Павлин ведь слишком статусная птица.       Все персонажи находятся либо в духовном экстазе, либо впали в меланхолию. Мне очень нравятся одежды самых разных цветов (от темно-зелёного до сиреневого) у изображенных мужчин, особенно те, которые очень походят на чулки. Хочу, чтобы вы обратили внимание на три фигуры. Для начала, посмотрите на правый край картины. Просто запомните развёрнутое к нам лицо кудрявого человека в жёлтом плаще, скрывающим всю его фигуру. Считается, что это автопортрет. Взгляд этого человек завораживает меня, он напрямую со мной общается. Непонятно, какие чувства он испытывает. Может быть недовольство, тем, что мы, зрители картины, смеем смотреть на столь важное событие, а может, он проявляет интерес?       А вот следующая пара молодых людей, которая находится в левой части, на самом краю, никак с нами не взаимодействует. Я склонен верить тому, что они — братья Лоренцо и Джулиано, ведь действительно, сходства между ними есть. Их глаза почти полностью закрыты веками, но небольшая щель всё-таки видна. Взгляд Лоренцо направлен вниз. А головы повёрнуты в профиль от нас, и один из них, видимо Джулиано, нежно обнимает брата за плечо и руку. Видно по фигурам, что они гордятся собой, довольны всем, а также и то, что нежно любят друг друга. Неприятно осознавать, что совсем скоро после написания этой работы, одного из них убьют. Да, и это самая любимая часть картины для меня.       Я надеюсь, что каждый из вас найдёт свою любимую часть этой картины и будет ею наслаждаться.              

Глава 29

             Они заранее договорились, что Ваня встретит друга на выходе из вагона. Так и произошло. Радости Мартина не было предела. Ваня помог ему донести до дома вещи, а потом согласился остаться на ночёвку.       Мартин сидит на диване. Руки у него сцеплены. Взгляд направлен в одну точку, на свои руки. С правой стороны сидит Ваня.       Ваня скачивает фильм «Отель Гранд Будапешт». Минуту назад Мартин принёс ему флешку, на которую перенесётся фильм. Сам Мартин включил телевизор и принёс еду на время просмотра. Вечер предстаёт долгий и интересный.       Мартин решил отдохнуть, пока есть свободное окошко. Рассуждает внутри себя.       -Ужас! Как было хорошо, а прошлое уже не вернуть. Это самый противный порядок этого мира. Ну, блин, как же так! Верните меня хоть на один день в девятый класс…в конец декабря, — тут Мартин остановился. Он задумался, в голове его появились приятные картины возможной жизни, переплетающиеся с воспоминаниями из прошлого. Улыбка, продержавшаяся несколько десятков секунд, сошла с его лица. Глубокий вздох. — Но это время безвозвратно ушло, как поезд с паровым принципом движения. Пока время даёт возможность, надо пользоваться ей, не переходя при этом границу дозволенного. А если это не запрещено? Слава Богу, что ни один человек не может узнать то, о чём я думаю. Даже этот, — взгляд устремился на Ваню. Мартин высунул кончик языка. — Ох, знал бы он, на что я готов пойти ради собственной любви к нему! Можно не сомневаться, даже на преступление.       Вскоре начался любимый ими просмотр фильма, вернее, двух фильмов, они потом скачали «Жена путешественника во времени» и незамедлительно просмотрели. Это дело затянулось до четырёх утра, после чего сон быстро пришёл к ним. Правда, надо сказать, что Мартин ушёл в свою комнату и лёг на любимую кровать, а Ваня остался спать на диване в большой комнате. Конечно, Мартин оставил ему чистое постельное бельё, несколько подушек и два покрывала, но Ваня всем этим не воспользовался…       …Мартин сидит на диване с Ваней у окна дачного дома. О чём-то беседуют. У Мартина случился выброс гормонов, он начал опускать свой корпус вниз к своим стопам, чтобы поправить носки. Пока Мартин это делает, его губы целуют левое бедро Вани. Поцелуй в мягкие серые штаны показался Мартину нежным на ощущение.        Мартин испугался животным страхом, ведь Ваня в секунду схватил его за шею, прихватив её локтём. Ещё таким серьёзно-настроенным Ваню не видел.       -Звони Насте, быстро! Ну, звони же! — крикнул тот.       -Сейчас. Ты полегче, пожалуйста, со мной. Не убей, прошу, — произнёс Мартин.       -Со мной тут всяких трюков не проделывай! Ты что вообще обо мне возомнил! Звони, давай!       В поле зрения Мартина появилась фигура юноши. Это друг Вани из старой школы. Его Тимофеем зовут. Тут Мартина кипятком облило. Всё происходящее происходит взаправду. Мартин не хотел, чтобы другие узнали об его чувствах к Ване, даже если бы они были взаимны.       Он достал из кармана свой смартфон. Долго искал вкладку «Контакты», за что получил несколько сильных ударов по голове, а также хватка вокруг шеи Мартина затянулась туже.       -Интересно я втянулся в конфликт. Мне давно Настя говорила, что хочет помочь нам с Ваней открыться друг другу. Пусть сейчас поможет, её как раз не хватает! Наверное, сейчас самое время! Я очень хочу разобраться в том, кем я являюсь для Вани: другом или врагом? Но очень не хочу потерять существующие отношения. Ай, ладно, всё равно уже все потеряно видимо! Знаете, мне даже нравиться ощущать насилие Вани, — подумал Мартин, находя в списке номер телефона Насти Дмитриевой.       Он нажал на трубку и приложил к левому уху. Мартин чувствовал, что у него произошла эрекция.        Он посмотрел на рожи своих обидчиков. Они выражали решимость, а также отвращение к нему, к Мартину. Они смеялись над ним неслышимым хохотом…       Это был очень необычный сон для Мартина.       Проснулись они примерно одинаково: около девяти часов утра. Позавтракали той едой, которая ещё оставалась с поезда. В десять часов Мартин пошёл провести друга до метро. Ваня поблагодарил за щедрость и гостеприимство. Там и разошлись.       -Спать с тобой. Мне бы хотелось спать с тобой, — мысленно обращался Мартин к другу, идя в сторону своего дома.              

Глава 30

             Солнечный свет — самое теплоё явление для Мартина, наравне с любовью семьи. Однако, когда Петербург окутывает темнота, то его жизнь вновь наполняется печалью и меланхолией.        Пасмурная погода накрыла Петербург в воскресенье. Мартин рисовал эскизы, когда за окном начался проливной дождь. Прошёл час, а он всё продолжался литься. В этот день у Мартина было подавленное настроение. Внутри он ощущал, словно тяжёлый тёмный камень тянет вниз растягивающиеся тонкие нити, на которых он на гране держится. После того, как эскизы были закончены, Мартин легко оделся, взял с собой зонтик и вышел из тускло освещенной квартиры.       На улице он улыбнулся. Давно не было такой погоды, которая подходила под его настроение. Он раскрыл зонтик и побежал традиционно в булочную за хлебом. Спустя некоторое время он прогуливался уже по набережной. Конечно, как всегда, он ходил медленно, глубоко размышляя об отношениях с друзьями. Людей рядом не было, поэтому ему посчастливилось быть в гордом одиночестве под проливным дождём и в окружении серого города. Он боялся, что друзья с ним общаются без искренности, что разговаривают с ним только из жалости. В этот момент в голову пришла замечательная идея: завтра в лицее он не будет ни с кем общаться, будет сторониться знакомых, словно он имеет глубокую психологическую травму. Смысл заключается в проверке дружеских связей. Можно пожертвовать один день, размышлял он, зато появятся столь долгожданные ответы на вопросы.       Кстати, проходя по набережной, Мартин заметил, что высота ограждения заканчивается на уровне его бедра. Это понадобиться для его живописной композиции. Там важную задачу имеет соотношение роста людей с оградой набережной.       С хорошими мыслями Мартин направился вглубь Васильевского острова, на свою восемнадцатую линию.       Всегда вечером воскресенья он моется в ванне. Во время того, как ванна набиралась водой, Мартин наткнулся на фильм про художника Левитана. Он немедленно его скачал на ноутбук.       Лёжа в горячей воде, его глаза устремились на экран ноутбука, где показывалась картина «Над вечным покоем», а уши слышали строки писем, которыми Чехов и Левитан обменивались между собой.       -Как мило это слышать. Вот бы мне друзья когда-нибудь писали такие светлые сообщения, — сказал про себя Мартин. — Мое состояние ведь схоже с чувствами, которые переживал Левитан. Если бы хоть кто-то это знал.       Закончив приятное дело, а мыться в ванне с множеством вкусно пахнущих гелей и мыл это всегда приятно, Мартин устремился в постель.       Утром он отправился в лицей, и по дороге беспокоился о том, хватит ли у него сил довести роль до конца дня.       Идя по улице, его неприятно кольнуло в ногу. Потом это несколько раз повторилось.       -Чёрт, давно я не надевал эти ботинки. Забыл уже, что их внутреннее наполнение порвалось, и где-то острый край основы стенок выглянул наружу. Хорошо, раз так, я всё равно потерплю. Ничего страшного, это же не так сильно больно.       Мартин посматривал на свои весенние коричневые ботинки и радовался своими новыми разными шнурками, которыми этим утром он шнуровал старую, давно не использованную обувь. Была ещё одна неприятность. Когда Мартин проходил через неглубокие уличные лужи, эти ботинки пропускали внутрь воду. Подошва их была порвана точечно в районе пятки.       Мартин зашёл в вестибюль и понял, что он опоздал на несколько минут. Быстрыми движениями рук он переобулся и побежал на третий этаж. На подходе к кабинету Мартин принял грустное выражение лица, замедлил свои движения и опустил голову вниз.       В кабинете сидела половина класса, а учителя не было. Мартин подумал: «Видимо опять опаздывает. Ладно, это ведь хорошо». С ним поздоровались Маша, Анаит, Соня и другие. Он очень хотел ответить тем же, но промолчал и сел за дальнюю парту. Вани не было, что не удивило его и немного разозлило. Достав пенал и две книги «Война и мир» Толстого, Мартин прилег на парту и закрыл глаза. Минут двадцать ничего не происходило, кроме тихого гула сидевших в классе девочек. Послышался быстрый звук с коридора. В класс влетел в красном свитшоте Ваня собственной персоной. Он секунду колеблясь, направился к Мартину, который смотрел на него пустыми глазами. Ваня поздоровался и сел с правой стороны от друга. Мартин даже голову не поднял и снова закрыл глаза.       Спустя минуту зашла Екатерина Геннадьевна, и весь класс замолчал как обычно. Мартин поднял голову и подставил под подбородок ладонь руки. Пустым взглядом посмотрел на учителя, который что-то говорил о смерти Андрея Болконского. Он вспоминал максимально грустные моменты из фильмов, чтобы вызвать у себя слёзы. Это была его цель, которой не сможет добиться.       -Что-то случилось? Ну, Марти, что с тобой не так? Обиделся на меня, не так ли? — периодически спрашивал Ваня, уткнувшись своим лицом в правую часть головы друга.       Мартин не отвечал и уводил в сторону лицо, когда к нему обращались. На переменах он уходил сразу в туалет и стоял там до начала урока, специально, чтобы контактировать с меньшим числом людей. Так прошли почти все уроки.       Мартин уже смог отметить некоторые моменты. С ним напрямую пытался поговорить только Ваня, причём до того упорно, что он постоянно дёргал Мартина за плечо или щипал его в бок. На переменах он преследовал друга, но Мартин ловко скрывался. Остальные были добрые и весёлые, улыбались при совместном взгляде, но не начинали с Мартином разговор. Только потом Мартин узнает, что они не хотели беспокоить его и навязывать своё общество.       На физкультуре Мартин согласился рассказать, что беспокоило его весь день. Он обвинил Ваню в том, что когда предлагал встретиться с ним, то тот постоянно искал предлога этого не делать. Ваня только и повторял, что «с радостью пошёл бы, да только я действительно занят».       -Я ощущаю себя корзиной с ценным содержимым, которая валяется под ногами людей, и которую постоянно безвозмездно все используют, — вспыхнул Мартин. Ваня ответил, что сам точно также себя ощущает, и что вообще «всё хорошо» у них.       Этот спор продолжался всю физкультуру. Ребята забрасывали баскетбольный мяч в корзину и между делом ожесточенно спорили между собой. Мартин больше отличился: он выкрикивал обвинения, злобно смотрел на Ваню, а движения его были резкими и сильными. А Ваня говорил настолько безмятежно, что это вводило немного в ступор Мартин. Ваня был спокоен и отвечал на обвинения обычным разговорным тоном. Было видно, что он хотел успокоить Мартина. Несколько раз подходил к вспыхнувшему другу, чтобы погладить его за плечи.       -Ты успокойся. У нас с тобой всё хорошо, мы даже чересчур много видимся. Просто прими это. Хочешь я тебе булочку куплю после лицея?       -Да не нужна мне твоя булочка, — с явной обидой сказал Мартин.       Неожиданно для себя, Мартин в процессе этого «разговора» услышал желанные слова. Фразы «больше, чем с тобой, я ни с кем не общался» и «мне нравиться ходить с тобой по музеям» сильно отпечатались внутри нашего героя.       После урока, а это был последний в тот день, они прогулялись по Среднему проспекту и минут на двадцать задержались в булочной.       -I am fag, — промямлил Мартин, когда Ваня усаживался с подносом еды. На подносе лежали два глазированных пончика, одна маковая улитка и две трубочки с кремом.       -А? — сразу спросил Ваня. Потом несколько замешкался, видно было, что он подбирал слова, но в итоге сглотнул их. Его глаза серьёзно смотрели на край воротника Мартина, но довольно быстро взгляд Вани сменился на дружелюбно-непонимающий. — Ты что-то сказал?       Мартин промолчал.       -Ну не притворяйся же мне, господи. Ты прекрасно слышал, что я сказал, так зачем переспрашивать? Вечно ты такой, Ваня. Дружелюбный, господи, — прокручивалось у Мартина в мыслях.       Потом у входа в метро разошлись по домам.       Вы хотите узнать, купил ли Ваня что-нибудь Мартину?       Да, Мартин ограничился трубочкой с кремом, самое дешёвое, что было на прилавке булочной.              

Глава 31

       Часто Мартин задумывался, что его взаимоотношения с другом — это чепуха, извращенное товарищество. Его не для этого растили и воспитывали. Вся семья надеется на него и видит его в том образе, который желает обрести он сам. А его тайна никак не связывается с этим образом.       Он злился и довольно сильно. Его раздражает Ваня тем, что он занимает все его мысли, что общается с ним, что он вообще существует. Физическое присутствие друга подкашивает внутреннее состояние Мартина. Мартин думает, что является невинной жертвой друга. Он угодил на крючок, так как повёлся на простую красоту Вани. Мартин боится взрослеть и сильно привязывается за прошлое.       Господи, как он ненавидит Ваню, но одновременно, его бережёт, как самый хрупкий фарфор.       Ещё один момент обтёсывал разум Мартина, как морская волна прибрежные скалы. Подсознательно он не верил ни единому доброму слову, обращенному ему от Вани. Был убеждён, что искренность присутствует только в критикующих словах, а в положительных речах звучит сладкая ложь, которую использует Ваня, чтобы он был спокоен. Тем самым Мартин пришёл к выводу, что этой ложью Иван манипулирует им, но только не понимал, зачем Ваня это делает.        -Господи, как я ненавижу тебя, Иван Тверитин! Почему ты со мной не общаешься? Не выходишь на контакт? Хоть одно слово! Малозначительное словечко! Нет, как гордый самостоятельный человек, ты хранишь молчание. Это меня бесит! Мы ведь, как минимум, друзья. Написал бы: когда выйдешь снова в школу, как проходит болезнь, что делаешь, но нет же! А я, как влюбленный в тебя дурак, постоянно, каждую минуту жду информацию с твоей стороны. Это ожидание меня испытывает на прочность. Но знай, рано или поздно моё терпение лопнет. Я бы хотел избавиться от этого, но не могу, вернее, не знаю как. Я, блин, скучаю, знаешь ли ты?! Почему ты всегда пишешь мне какой-то бред, который мне вообще не интересен и который полностью лишён хоть чего-то важного? Почему ты такой? Что ж за человек ты такой, Боже! Тебе вообще я не важен, не понимаешь что ли, чего мне надо?       Я просто хотел сказать, что мне не хватает твоего взгляда. Я переживаю, как ты себя чувствуешь и не скучно ли тебе.       Скажи мне лично такую фразу, чтоб она убила мою любовь к тебе. Делай те действия, по которым я сложил бы блеклую твою характеристику. В общем, помоги мне избавиться от привязанности к тебе, прошу. Я хочу жить спокойно, честно, — Мартин запнулся, долго обдумывая свою новую, только что появившуюся, идею, — Я не могу это сделать. Никак. Я абсолютно бессилен против моего лучшего друга. Давно не ощущал такую беспомощность, тотальную, я бы добавил. Нет, правда, когда я почти у цели и стою в открытых дверях, судьба перечёркивает мои планы. Он просыпается и начинает изображать видимость своего ощущения реальности. Не знаю я, может кто-то оберегает из добрых духов его от моих назойливых попыток добиться желаемого поцелуя. Надо будет ещё один раз попробовать. Если не получиться, придётся применить снотворное. Другой выход я ещё не придумал. Честно, я хочу справиться со своей задачей своими силами. Это справедливо и важно для меня. Но я всё равно разочарован.       

***

      В пятницу, уже по традиции, Мартин уехал в квартиру к Ване. Стрелка часов уже давно перескочила за десять часов вечера. Единственным работающим магазином был «Перекрёсток». Мартин там купил чёрный хлеб, пару апельсинов, газировку и солёный попкорн.       -Ай, как больно! — Мартин скривил лицо, его брови выстроились в галочку. — Чёрт. Ух, ух, — он ощущал острейшую боль в том месте, которое обычно называют ахилловым сухожилием. Обе ноги несли тяжкое бремя страданий. Каждый шаг обходился ему болью. Со временем к боли Мартин привык, и почти перестал обращать на это внимание. Теперь боль, которая ощущается, как будто его ноги режут острым ножом, стала его спутником. — Ну что же, Марти, ты думал, что только один мучаешься, теперь ты реально ощущаешь боль. Почему я постоянно должен страдать? Это моё бремя такое, наверное. Ну, больно ведь, правда.        Подходя к многоэтажной панельке, где на девятом этаже его ожидает Ваня, Мартин заметил одну вещь и произнёс: «Какой, однако, у него тут холодный ветер. Понятно, почему только один я, дурак какой, хожу по этой улице».       Подойдя к двери подъезда, Мартин нажал номер квартиры и начал ждать ответа.       -Алло, — произнёс он.       -Да, кто это? — прозвучал заспанный голос Вани.       -Да я это, Мартин Меньшиков. Друг твой.       -Ага, сейчас. Проходи, — прозвучал звук открытия дверей.       Мартин зашёл внутрь и с помощью лифта поднялся на нужный этаж. Там его уже поджидал в открытой двери Ваня.       -Привет, — они обменялись рукопожатием. — Заходи, я как раз готовлю макароны. У меня колбаса есть, будешь?       -Да, не откажусь, — ответил Мартин. Он начал снимать с себя шапку и лёгкую куртку, потом открыл встроенный в стену шкаф, и всё сложил туда. Обувь оставил у входной двери. Мартин мельком взглянул на неё. Вся внутренняя стенка блестела от глянцевой крови. Его серые носки сзади немного были окровавлены, а на самих ногах были засохшие кровяные разводы. Потом пошёл в ванную, помыл руки и умыл лицо, а также убрал кровь с обеих ног. Мартин сделал глупость. Он вытер больные места белым полотенцем, висевшим на змейке. Теперь на белом полотенце красные кровяные пятна, разведённые водой.       Ваня ожидал Мартина на кухне, стоя у плиты. Мартин вскоре помог достать нож и доской и две тарелки с парой ложек. Они разделили макароны поровну, а из чёрного хлеба и докторской колбасы сделали бутерброды.       -Кстати, у тебя никогда не было такого чувства, что ты чего-то не знаешь, что остальные знают. То есть, не чувствовал ли ты себя лишним среди людей?       -Бывало такое, но быстро забывалось. Скорее, все не знают того, что я знаю. Конкретно, они не знают меня по-настоящему.       -Я тоже так думаю.       Они вскоре закончили ужинать, и перешли в большую спальню и большим плоским телевизором перед кроватью.       -Какой фильм будем смотреть? — спросил Ваня, подходя к своему компьютеру.       -«Бойцовский клуб». Я уже две недели не могу никак начать его смотреть. Мне Настя порекомендовала его. Он девяносто девятого года, — ответил Мартин. Он уже уложил подушки и разлёгся на большой кровати.       -Всё уже. Я его нашёл. Сейчас на экране появиться, — сказал Ваня. Он, в свою очередь, достал из-под пианино поднос, потом положил на него печенья «Юбилейное» и попкорн Мартина. Сам же Ваня прилёг к Мартину на кровать со свободной стороны.       Вскоре начался сам фильм.       -Начало хорошее, — спустя несколько минут сказал Мартин, — настраивает на что-то интересное.       -Ага, — согласился Ваня, уже засовывая горсть попкорна в рот.       Фильм закончился. Ребятам показалось, что просмотр кино прошёл быстро. При всём, при этом, впечатления остались только хорошие, и не хватало объёма груди, чтобы их выразить.       -Ого, уже почти два часа ночи. Надо будет вскоре спать пойти, — произнёс Мартин, глядя на экран телефона. Потом он растянулся на кровати.       -Блин, вдруг у меня раздвоение личности, а всё вокруг мне кажется, — обеспокоенно проговорил Ваня. Он встал с кровати и подошёл к окну и начал всматриваться в ночное небо.       -Ага, а это моя квартира и моя кровать, — ответил Мартин, вытягиваясь на постели.       -НАША квартира! — поправил Ваня, с широкой улыбкой на лице.       -Да, наша квартира. И мы с тобой две стороны одной медали, — быстро проговорил Мартин. Потом повернул голову и взглянул на тёмный силуэт друга у окна.       -Да, конечно, — неуверенно, прикрывая весёлым тоном, сказал Ваня. — Посмотри на небо, Марти. Опять луна больше, чем должна быть. Да ещё оранжевым светом светится.       Мартин встал, подошёл к другу и посмотрел на небо.       -О, видно звёзды. Как я люблю смотреть на звёзды!       

Глава 32

      

       Тёмный вечер. На часах десять. Комнату освещает настольная лампа. Холодный белый свет льётся во все стороны, делая светлую с белыми обоями комнату холодным помещением с преобладанием голубого цвета. За столом сидит Мартин, поставив голову на левую руку. Его лицо влажное от слёз, а глаза блестели, словно снег под солнечным светом. Он глубоко вздохнул.       -Я не могу дальше так. Я не могу жить, зная, что с каждым днём меня изнутри съедает тоска и горе. Я несчастен? Да, это правда. Вы поймите, как это невыносимо переживать. Раньше я хотел прожить до тридцати семи лет, иметь двух сыновей и жену, написать серию больших работ, которые прославили бы меня. Но, кажется, я останусь шестнадцатилетним. Всё, дальше ничего не будет. Мне действительно трудно, поверьте. Я ощущаю внутри себя десятки килограмм тяжёлых камней, которые сопровождают меня ежесекундно. Я знаю, как меня любят родители, сёстры. Но, я не могу так, — произнёс он хриплым голосом. — Не могу жить, думая, какой я дурак, имеющий таких славных и любящих меня родных, но при этом я юноша, имеющий больные противоречия внутри себя, которые просто убивают меня.        Знаете, я представляю себя оккупированной страной, на территории которой происходит война. Враги, сильны и стойкие — это западные ценности, которые я принял за последние годы, а местные жители — это нравственные ценности, которые прививали мне родители и семья в целом с самого детства. Уставшим от всех этих баталий я не хочу быть.       Знаете ли вы, что давно я не получал удовольствия ни от чего, давно я не показывал сильные эмоции, исключение лишь то, что я сейчас плакал, давно не чувствовал себя любимым для кого-то. Будто я в свободном плавании, где все оставили меня одного и думают, что я выплыву к нужному берегу. Так это не так. Я выплыл к берегу, на котором для меня места нет, — тут он улыбнулся. — В общем, хочу сказать, что вы не виноваты в том, что случиться, хотя вы виноваты лишь в том, что являетесь собой, а я лишь эгоистичный человек, который хочет слишком многого — любви от друзей и родных. Кто-нибудь мне помогал в делах сердечных последние месяцы? Слышу слабый голос Серафимы. Спасибо ей. А так — никто.       Да, я виноват, так как скрывал внутри всё себя и никому не рассказывал. Да знаете, почему это я держал в молчании? Да потому, что мои знакомые не готовы говорить на эту тему без особого мнения и имея при себе чёткое решение этого вопроса! Не будут готовы молчать, я уверен, зато всем расскажут про меня такого и сякого (за глаза, разумеется).       Тут разразился такой жуткий смех, на который Мирослава крикнула из соседней комнаты: «Мартин, ты нормальный?» Он ответил, что «нормальный», разумеется.       -Прости меня, Пресвятая Дева, такого жалкого грешника и плохого человека. Простите меня, все Святые и Бог, за то, что я сделаю с собой, за мои грешные мысли и поступки. Я слишком сильно страдал, моя душа еле целая. Я не могу больше так жить. Прошу прощения, прошу прощения, прошу прощения. Я ненавижу себя, но знаю, что вы меня всегда выслушайте. Спасибо большое, — тут его речь закончилась.       Мартин встал со стола, подошёл к мольберту и остановил запись на телефоне. Теперь эта запись станет поворотным моментом в жизни многих людей, которые знали Мартина. Многие не воспримут её всерьёз, это их право.        Перед наступлением смерти многие люди успокаиваются и приводят своё сознание в порядок. Их разум очищается от лишних мыслей и забот. Вот и Мартин лежал в своей кровати, ни о чём не думая. Он просто смотрел в окно. В окне ничего не видно, только светлеющий синий предрассветный свет. Вид на окно загораживал чёрный силуэт мольберта и мобильного телефона на нём.       Мартину захотелось крикнуть сестре, которая в это время в соседней комнате, такие слова, которые лежат на душе у него.       -Мирослава, я тебя люблю.       Мартин не был уверен, спит ли его сестра или нет. Стены этой комнаты, которые вот уже сто девять лет являются свидетелями людских судеб, могут послушать очередного человека.       Мартин согнул ноги и потрогал левой кистью заднюю стенку стопы. У него было ощущение, будто он трогает кору молодого дерева, неприятную и очень чувствительную. Ему было больно. Но у Мартина ничего не шелохнулось, ни в теле, ни в душе. Он был совершенно спокоен.       Знаете, я тут заметил, что зажженная свеча, перед тем как потухнуть, полыхает самым сильным своим пламенем. Может и у людей жизнь так же?              

***

       Майское солнце полностью освещает комнату. На часах около девяти утра. Мартин стоит перед открытым белым шкафом и достаёт из груды одежды нужные ему вещи. С плечиков снял просторную белую рубаху, с нижней полки бежевые штаны. Потом открыл нижний выдвижной ящик и взял синие носки вместе с черным ремнём. Но нужна была ещё одна деталь — это значок в виде головы Ван Гога. Он обернулся и достал из навесного шкаф а небольшую коробку, в которой хранились скрепки, булавки, монеты и, нужный ему, значок. Медленно оделся. Мирослава отметила, что он «отлично выглядит». Мартин скованно вышел из квартиры и направился в сторону школы.       В эту ночь он спал плохо. Долго обдумывал, как надеться в последний, по его задумке, свой день. Вспоминал каждый предмет гардероба, строил комбинации из одежды. Он знал, что должен выглядеть нарядно. Случайно в нём появился образ, который менять смысла уже не было.       -Чисто белая рубашка подходит хорошо, если заправить её в бежевые штаны и зафиксировать, обтянув ремнём. Кровь на неё так и норовит напроситься. В такой просторной одежде я буду смотреться меньше, но надо дать понять, что у меня всё-таки стройные ноги. Конечно, тонкие натягивающие носки подойдут. Надо синего цвета, они хорошо сочетаются с желтыми оттенками. Белые кеды вольются в этот образ весьма удобно. Но на рубахе не хватает акцента… Выход простой, всего лишь зацеплю голову Ван Гога рядом с левым карманом, — думал Мартин, лёжа в кровати. В эту секунду он вспомнил, как в начале восьмого класса заметил в «Артквартале» стенд с различными значками и ему приглянулся один из них, который отблескивал тепло-охристых оттенками. Это было изображение с автопортрета известного голландского художника Винсента Ван Гога. Он её купил, потратив три сотни рублей. Почему же он это сделал? Ну, тогда популярно было иметь изображения картин этого художника на обычных вещах (обложки паспорта, к примеру), а также этот значок смотрится на любимом рюкзаке. — Всё же я буду хорош собой, как никогда в этом году. Только представьте красивого юношу с пятнами крови, который лежит без движений. Как драматично, Боже! Какая маленькая трагедия одного незаметного любовника.        Улыбка удовольствия от образа в голове украсила лицо Мартина Меньшикова. К сожалению, это уже был не любящий окружающих, заботливый и добрый мальчик. Душевные муки взяли под управление его разум. Теперь им движет одна цель: уничтожить себя, чтобы близкие люди страдали как он.       

***

      

Послание от раненного

      Ну что ж, я здесь       В любимом доме средь друзей.       Вокруг всех нас тоска и скука,       Но тут, искусством окруженный,       Я верен вам, Друзья мои.       Люблю всех вас, спасибо всем       Большое, и знайте —       Я не юноша, а просто человек!       Соня, Сима, Анаит,       Настя, Марк, Андрей       И жизнь — я жму вам руку,       Отправляю поклон со славой,       А особенность оставлю Ване.       Хочу сказать, что       Принадлежу тебе я весь,       Воспользуйся ты мною впредь,       Тебя люблю ведь, Боже мой!       Вань, убей меня! Просить тебя       Буду всегда об этом я.       

Глава 33

      

       Вестибюль лицея. В раздевалке уже почти никого нет, большинство учеников разошлось по классам. Мартин посмотрел на часы над столом охранника и понял, что осталось ему пару минут до начала урока. Это был не первый такой случай, подобных было много. Он не переживал, что опоздает на английский, тем более ему было это по душе (честно говоря, Мартину казался урок довольно скучным). Он переодел обувь, снял джинсовку и направился вглубь лицея. Мартин немного хромал, будто его подрезали на обе ноги. Верхние слои кожи на пятках были сняты в виде круга, а по дуге были кровавые разрезы. Тем не менее, всего этого никто не мог увидеть. Страдальческие места закрывали носки и нижние края штанов. Надо было поменять ему обувь, но наш герой привык к боли и не хотел делать каких-либо усилий.       -Здравствуйте, — сказал он довольно унылым голосом вахтёрше. Она ничего не ответила. Он перешёл турникеты.       Прозвенел звонок на урок, когда Мартин сделал всего несколько шагов верх по лестнице. — Господи, как же здесь уныло (появилась ухмылка на лице). Какой же всё-таки это бред, Боже мой! Каждый день одно и то же, каждый день страдаешь для непонятно чего, каждый день никакой радости! Страдание, превращение себя в холодную машину, захоронение хороших эмоций — вот это будние дни! Я так не могу больше! Не могу! Ладно, Мартин, тебе недолго осталось страдать. Успокойся, как ты всегда делал, — про себя думал Мартин, поднимаясь на третий этаж.       Вот и нужный этаж: бело-серые стены, тишина, ни одного человека нет и открытая дверь его класса. Мартин заходит внутрь. Александры Сергеевны нет, сидят шесть одноклассников. На удивление, Ваня в числе присутствующих и смотрит на него (на Мартина) с улыбкой.       -Привет всем, где учитель? — спросил шаблонной фразой Мартин у класса, а про себя же думает: «Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? Ты же всегда опаздываешь, нечисть нелюдимая, будто специально явился так рано, чтобы дразнить меня своим видом. Я готов тебя изнасиловать. Сейчас прямо».       -Она вышла минуту назад. Сказала, что надо с кем-то поговорить ей, — в очередной раз ответила Анаит.       -Марти, ты сегодня так нарядно оделся, — добрая улыбка расширилась на лице Вани, — Что ли, снова хорошее настроение у тебя?       -Знаешь, Ваня, ты прав, у меня сегодня отличное настроение, — с небольшой издёвкой в голосе он ответил, впрочем, никто её не заметил.        -Да, кстати, Мартин, ты замечательно выглядишь. Такой красивый и статный, — согласилась Анаит.       Мартин снял рюкзак и сел за стол. Пожал руку Ване и Андрею, который сидел перед ним. Он обернулся к Серафиме и спросил:       -Как ты себя сегодня чувствуешь? Снова не спала до трёх ночи?       Она долго не отвечала, но, когда уже Александра Сергеевна зашла в класс, и ученики создали тишину, Сима шёпотом ему на ухо ответила: Мне приснилось, что тебя Ваня убил по моему указанию. Странный, однако, сон, но, ты, не бери это в голову.       Начался очередной в этом году урок английского языка. Как и раньше, учитель спросил «где остальные одноклассники», как и раньше, назвал страницы в учебнике, и, как и всегда распределил части очередного текста по ученикам и начался его разбор.       -Когда лучше всего это делать? Чем раньше, чем лучше. Значит, после этого урока точно. Да, так и решил.       А смогу ли я это сделать? Сделать надо, прежде всего самому себе доказать, что я могу. Я не тряпка. Жизнь это доказала мне.       Тут он почувствовал, что его кто-то трясёт, понял, что это трясёт Ваня его, а потом и услышал голос Александры Сергеевны: Мартин, так ты начнёшь читать, или мне лучше другому дать это?       

***

      -Слушай, Вань, ты сходи один в столовую. Мне просто нужно в одно место сходить, так что я буду занят ненадолго.       -Ну, Марти, давай потом пойдешь туда. Я опять тобой проманипулирую, гхх. Нельзя отложить это?       -Скорее нет, чем да.       -Ладно, тогда сходим на следующей перемене, ну?       -Конечно, я только буду рад, — Мартин взглянул прямо в зрачки друга. Пару секунд было молчание, но их общий тихий смех всё же прозвучал.       К радости многих, прозвенел звонок, а это свидетельствует об окончании урока. Все вышли из класса и разошлись группами. Мартин немного отстал от Вани с Андреем, потом дождался, когда они спустятся на этаж ниже. Мартину показалось немного странным, что учеников в коридорах лицея немного. Возможно, он подумал, что большинство из них сидят по классам. Может что-то интересное происходит. Как бы то ни было, но Мартин уже поднимался на самый верх лестницы, на уровень пятого этажа (чердака по существу, но на этой лестнице здесь находилась мастерская). Мартин спиной стоял к дверям в мастерскую. Перед ним была железная ограда, а за ней воздушная шахта, высотой примерно в два этажа. По этой причине лестница с третьего этажа шла узкая с высокими ступенями, и довольно опасная (вспомните черный ход в доходных домах). Ниже была обычная лестничная площадка с широкими ступенями и небольшим проёмом между маршами.       Надо прыгнуть, — прозвучало в голове Мартина, — но меня беспокоит одна вещь. Я могу выжить. Я не хочу жить. Надо что-то ещё сделать, чтобы уж точно умереть быстро и не слишком болезненно, — тут его взгляд остановился на открытом переднем кармане рюкзака, где виднелся пенал. Изображение канцелярского ножа сразу появилось в его голове. — Перерезать сонную артерию, — медленно проговорил себе под нос.       Он опустил на бетонный пол рюкзак, в левой руке у него уже находился нож. Мартин встал вплотную к ограде. Спереди на него лился солнечный свет. «Какая приятность на последок», — сказал с улыбкой. Он опустил взгляд вниз на лестницу. Увидел лишь в районе второго этажа группу шестиклассниц.        Он вспомнил счастливые лица мамы, папы, Мирославы, тёти Юли, Вани…и вспомнил сон, который ему снился в пятом классе. Он запомнил его на всю жизнь, ведь такую приятную смерть он никогда не ощущал. Стоит пятиклашка на лестнице в своей первой школе. Перемена. Вся школа вышла из кабинетов и спускалась, поднималась по лестнице. Это толпа людей не видит, не замечает его. Этот пятиклашка медленно встаёт и подходит к перилам, прыгает вниз. Последнее, что он видит — это кафельный холодный пол на первом этаже, а также лица испуганных людей. Дальше он ощутил, что лежит пластом и не может пошевелиться, да что уж, даже глаза не может открыть. Зато может слышать перепуганные голоса и ощущать шаги множества людей, но всё это было в отдалении, словно его и эту толпу отделяет некий кирпичный купол над ним.       Мартин оглянул пустое пространство вокруг себя. Быстрым движением руки он раскрыл лезвие ножа и начал подносить его к горлу: «Сейчас наступит последний аккорд моей жизни!».       -Мартин, а я не давал тебе послушать мой новый бит?       Тут внутри Мартина всё обрушилось. Он непроизвольно опустил руку и испуганно устремил взгляд вниз. Довольное лицо Вани глядит на него добросердечным взглядом.        -Господи, так как же так? — внутри себя испуганным голосом сказал он. — Нет, дело не в тебе. Дело во мне. Я тряпка, оказывается.       -Марти, так ты спустишься?       Мартин вернул нож на своё место, накинул лямку рюкзака на плечо и спускался вниз, прыгая через две ступеньки. Внизу, случайно, он плечом задел Ваню, тот сразу потащил за собой его правую руку.       — Ты, отстань от меня. Прости, конечно. Я случайно, но отпусти меня, — настойчиво произнёс Мартин другу.       Весь урок русского языка Мартин был не похож сам на себя. Он весь закрылся, скукожился, как ёжики делают, когда чувствуют опасность. За урок ни одного слова не сказал. Екатерина Геннадьевна пару раз спрашивала про самочувствие, но сдалась, видя его нежелание говорить. Однако со стороны Вани произошло нечто приятное, даже можно сказать — нежное. Он периодически поглаживал колени своего друга и пару раз приобнял его, держа за плечи. Всё это пробудило некоторую теплоту внутри Мартина, он оживился.       После урока они пошли в столовую. Мартин шёл следом за Ваней, потупив взгляд и наклонив немного вперёд корпус. Он шёл медленно, чтобы хоть немного угодить другу. Ближе на пути в столовую, лицо его преобразилось. «Точно, спасибо тебе, Ваня, за решимость! Как же я тебя люблю, ты мне помог сделать этот шаг!» — крутилось в голове. Мартин потянул за рукав назад своего лучшего друга.       -Мне надо…я хочу в туалет. Извини меня, — он обнял Ваню, как никогда раньше, и со всей силой поцеловал его в шею, резко развернулся и побежал обратно. Всё больше увеличивалось расстояние между ним и любимым другом.       -Ты куда?! Вернись, я хочу тебе сказать!       Мартин не слышал его. Он никого не видел. Смотрел своими счастливыми глазами в глаза людям. Действительно, Мартин радовался и был чрезвычайно наполнен энергией.       В конце коридора он увидел знакомые нам ступени сквозь дверной проём на лестницу. А вот и площадка перед входом в мастерскую. Он встал на то место, где на прошлой перемене не закончил своё ужасное дело.       Тишину нарушал еле слышимый гул с коридоров всех этажей, но на самой лестнице никого не было.        Мартин улыбнулся, посмотрел на свой нож (он достал его из рюкзака ёщё во время бега) и наклонил голову в сторону.        Рука сделала сильное и резкое движение на уровне шеи.        Нестерпимая боль распространилась по всему телу, шею он не чувствовал. Мартин опустил взгляд.        Красная кровь быстро завоёвывала участки белой рубашки, а по ладоням она текла неспешными струйками. Лужицы крови начали формироваться на плитке пола.        «Боже мой, что же это я?», — подумал он, но сознание уже покидало его. Он боялся почувствовать нехватку воздуха, поэтому, не медля ни секунды, перекинул через ограду ноги и оттолкнулся вперёд…        Пара секунд, жуткий выдох и череда глухих ударов нечто мягкого.        Мартин ничего не видит, все его чувства сменила боль. Ужасная, невыносимая боль всего тела. Сквозь писк в ушах слышит переполох людей вокруг своего тела, которое он ощущал как мешок в мелкой картошкой. Чьи-то знакомые, столь любимые руки коснулись его щеки.        Вскоре боль исчезла, а всё движение в теле прекратилось.

***

      Откуда-то послышался тихий неразличимый звук. Из глубины вечной темноты он прояснялся медленно, как свет от фонаря в тумане ранним утром. Со временем можно понять, что это довольно ритмичная песня. Звук её проникал внутрь существа и охватывал всё пространство. Но что-то трагичное звучало в нём, словно этот последнее проявление радости смертельно больного. Этот звук звучал недолго, постепенно угасая. Однако.       Всё резко оборвалось. Тишина заменила звук моментально. Ничего не осталось, только серое пространство.              

Глава 34

      

Иван, стоявший в полной растерянности, смотрел на убегающего вдаль друга. Он никак не мог осознать, что только что произошло. Стоять долго на одном месте у него не принято, поэтому он незамедлительно пошёл вниз в столовую. На него начали посматривать другие ученики с глазами полными любопытства. В столовой он чувствовал себя скверно, словно что-то он должен был выяснить до конца. Докопаться до истины. Закончив обедать, он устремился в длинный коридор искать Мартина, с надеждой, что тот раскроет всю правду про свои чувства.       Однако этим надеждам суждено растаять. И довольно скоро.       Послышался крик, который гулом распространился по всему лицею. Не прошло и пары секунд, как раздалось множество звуков, передающих чувства страха и глубокого потрясения. Ваня быстро направился в сторону крика. Ваня догадывался, что крик исходит со стороны главной лестницы. Пройдя через дверную группу в конце коридора, он оказался на лестничной площадке. На него сбегали сверху несколько учителей, которые в судорожной обстановке дозванивались до чего-то, и при этом направлялись, видимо, к главному выходу. Затем, капли алой крови привлекли его внимание. Он посмотрел верх, в пространство между перилами. Со ступенек на этаж выше текла струйка крови, но не это потрясло его. Его взгляд устремился на то, что смутно напоминало руку, правда в нескольких места сломанную и с кистью наоборот. В этом пространстве чуть ли не каждую секунду сменялись фигуры, которые там быстро что-то делали, а исходящий от них звук передавал, что там много людей, и то, что они решают, как поступить с чем-то. Резко раздался мужской голос: «Никого из школьников сюда не пускать, а тех, кто уже здесь провести к медицинскому кабинету! А вы (он явно на кого-то указывал) проследите за этим. Господи, что же будет с лицеем?»       Ваня широкими шагами поднялся наверх. Ужас отразился на его лице. Он, явно не осознающим взглядом, посмотрел на скрюченное тело Мартина. «Э-э, это? Как такое? Нет? Мартин?! — с его рта прозвучал протяжный рёв. — Чёрт!», — тут он быстро приблизился к телу и потрогал левой рукой лицо друга. Никто из присутствующих не сказал ни слова. Вскоре, тело Мартина Меньшикова забрали специалисты скорой помощи. Все ученики отсиживались в классах до того, пока полностью не увезли Мартина. Учителя отвели их к раздевалке, минуя закрытое лестничное пространство. Следующий день объявили выходным.

***

      -Что же, действительно, сделал с собой. Ничего не понимаю. Где Мартин? Где друг? Почему последние дни я не могу с ним связаться, и почему вчера мне мама сказала, что «он надолго уехал к себе домой»? Неужели он действительно…умер? Почему мне ничего не сообщают, я не хочу с ума сходить?! — выкрикивал у себя в квартире Ваня, ходя взад и вперёд по комнатам, словно загнанный зверь в клетке. Анастасия Сергеевна попыталась отгородить сына от любой информации, касающейся Мартина после смерти. В день трагедии, она узнала о случившемся из ленты новостей, а под вечер ей это проговорил Ваня (который пришёл поздно, так как весь световой день он прошёлся по центру города, прибывая в задумчивости). Она держала сына дома до конца учебного года, ссылаясь на случившиеся, а также на близкие связи сына с умершим. «Как теперь я буду ходить в лицей, если каждое место там напоминает мне его? Мама, как мне быть?» — эта фраза сына стояла особняком в голове Анастасии Сергеевны. Постепенно, все репетиторы и занятия сына свернулись по усмотрению матери, а она сама переехала жить к нему на Гражданский проспект. Надо сказать, что такие действия не сильно шли на пользу Ване, но его мама старалась помочь сохранить здоровье сына всеми известными ей способами.       Потрясение, непонимание, отторжение — защита, которая выстроилась в головах, близко знавших Мартина, людей. Это событие устроило переполох в их сознании.       

***

      Когда подходил к концу первый месяц после жуткой трагедии, Ваня жил в Санкт-Петербурге. Ему было настолько невыносимо находиться в городе, что несколько раз в неделю он выезжал на дачу. После того, как это наскучило ему, он разъезжал по пригородам и встречался там с Машей, то с Серафимой. Оставаться в квартире на Гражданском проспекте ему было психологически тяжело, каждый раз, когда он проходил путь до дома, вся это дорога напоминала о Мартине. В последнее воскресенье июня Ваня решается посетить Русский музей, а конкретнее — корпус Бенуа. Посетит один и пройдётся вдоль любимых картин своего лучшего друга. Весь этот день посвящается его памяти. В понедельник Ваня с мамой отправятся в отпуск на полтора месяца. Сначала прокатятся в Москву, а потом оттуда вылетят на три недели в Грецию. Воскресение. Очередная облачность над городом, собирается дождь. Два часа дня. Ваня поднимается по широкой лестнице на второй этаж. Он надел на себя красный свитшот, чёрные узкие штаны и спортивные кеды. Мягкий серый свет проходил через световые окна на потолках залов. Стрелки указателей направляли в левую сторону, туда, где висело искусство от супрематизма до соцреализма. Он проследовал указателям. Видя известные картины, Ваня ничего не ощущал в себе. Он пытался выделить хоть какие-нибудь эмоции в себе, но глухое эхо в сознании свидетельствовало о пустоте. Это немного расстроило его, ведь не на это он рассчитывал. Экспозиция проходила мимо глаз Вани довольно быстро, но, начиная с зала Врубеля, скорость заметно упала. Ване ярко вспомнились слова Марти, которые он говорил об этих работах. В частности, Мартин акцентировал внимание на незаметные детали картины или на то, какими мазками написано лицо, руки. Ваня зашёл в зал Серова — любимого русского художника Мартина. «А ведь этот зал больше всего ему нравился. Его мы дольше остальных проходили. Перед этим портретом он сидел на скамейке», — вспоминал Ваня, глядя на портрет княгини Юсуповой. Он сам сел на это же место и долго, очень долго оглядывал ростовые портреты вокруг себя. «Боже, Мартин Меньшиков, я помню все незначительности нашей общей дружбы. Своим поступком ты чуть ли не убил меня. Мне плохо, правда. Но я прощаю тебя. Пусть у тебя всё будет хорошо. Знай, память о тебе останется со мной надолго», — про себя произнёс он, смотря на уходящую вглубь анфиладу залов. Ваня в какой-то момент встал и уже через десять минут достиг последнего зала с живописью Ларионова и Гончаровой.       Вскоре он вышел на улицу, вернее сказать, на набережную канала Грибоедова. Лил сильный дождь, от продуктовых ларьков отходил пар, грязь и слякоть разлеталась от шагов множества людей. Большие раскрытые зонты мешали передвигаться всем этим людям.       -Какой кошмар здесь твориться, чёрт! — рассердился Ваня, углубив руки в куртку от холода. Все эти небольшие ларьки чрезвычайно бесили его. Люди, толпа людей окружила его, не давая спокойно двигаться вперёд. Он направлялся в сторону станции метро «Невский проспект».       Ваня встал перед пешеходным переходом, ожидая зелёного света светофора. Он уже стоял на Невском проспекте, нужно было перейти на южную сторону. Вдруг Ваня заметил, как с левой стороны быстро приближались потоки света. Он повернул голову. На большой скорости со стороны тротуара ехал автомобиль в то место, где стоял он вместе с другими людьми. Мгновенно произошла ужасная катастрофа.       Через четыре минуты после выхода из музея, Тверитин Ваня Матвеевич мёртвым лежал на дороге, вытянув конечности по сторонам. Его грудь была сильно смята в сторону. Одежда превратилась в грязное рваньё. Он стал одной из случайных жертв. Возгласы ужаса разлетелись по толпе, окружившей место неожиданной трагедии.       Видимо судьба считает Ваню и Мартина неразлучными, раз решила забрать их друг за другом.              

Глава 35

      

      Мартин Николаевич Меньшиков умер в возрасте шестнадцати лет, восемь месяцев и двадцати четырёх дней.       Иван Матвеевич Тверитин погиб в возрасте семнадцати лет, трёх месяцев и четырёх дней.       

***

      На летней веранде родители Мартина пили чай. Сквозь кусты ирги, примыкавшей к западной стене веранды, внутрь попадали алые лучи закатного солнца. Чириканье птиц служило фоновой музыкой всему чаепитию. Один особо большой воробей залетел на веранду, немного прошёлся по деревянному настилу и остановился у стола. Он прямо, долго и настойчиво, смотрел на Николая и Жанну.       -Ну и наглец! Пошёл отсюда! — прикрикнул Николай. Воробей отпрыгал назад, взлетел на входную дверцу, а потом через секунду улетел, возможно, к другим воробьям.       -Коричневый такой, как цвет глаз у детей в нашей семье, — заметила Жанна.       Ох, ох, ох!       Родители. Бедные родители! Они самые уязвимые люди. Защита и любовь к детям — главная задача для каждого из них. Семья Меньшиковых лишилась такой возможности. Скорбь и печаль охватил их семейный дом в Котласе. Если бы вы пришли к ним в гости, то каждая бы вещь сообщала о напряженной атмосфере. Всё вам там будет казаться «на грани», вся жизнь дома будет стоять для вас на непрочных ногах. И это окажется правдой. Есть момент, который будет наводить жуть — это звуки. Большую часть времени будет мёртвая тишина, которая, периодически, будет резко прерываться сильным плачем жителей.       Николай и Жанна основались в доме, не имея сил и желания выезжать из него. Дочь Мирослава выехала из Петербурга на помощь родителям, поддерживать их в хорошем состоянии первые месяцы после трагедии. Младшую же дочку, Полину, забрала к себе домой бабушка для проживания, хотя на самом деле, чтобы спасти её от родителей, которые прибывают в сильном расстройстве.       Нельзя передать всю ту боль в душе этих людей. Правда, ровным счётом никто о возможности случившегося подумать даже и не мог, все верили в блистательное будущее сына, тем более, все его действия этому способствовали. Но, случилось страшное событие, самое страшное в жизни этой семьи. Господи, дай силу пережить им скорбь и уныние.       Они не хотели поминать своего сына. У них этого не произойдёт. Хотят сохранить невидимую связь между собой и Мартином.       Вся земля скорбит по кончине своего сына Мартина.       Предки бережно перехватили его душу, осталось живущим на земле продолжить свою жизнь, не хватаясь за прошлое.       

***

      Анастасия Сергеевна так и не поняла, что её сын погиб. Даже после распознавания тела, она никак не могла поверить в то, что это произошло взаправду. Её родители, на удивление, сразу серьёзно к этому отнеслись. Они взяли в свои руки все хлопоты по подготовке к похоронам. Надо отметить, что бабушка и дедушка Вани носили траур по его уходу вплоть до недолгого своего конца.       Мама Вани продолжала работать, даже можно сказать, с большим усилием, словно хотела забыть это несчастье или погрузиться с головой в свои дела. Очень скоро для неё наступили два самых тяжёлых дня. На похоронах она не могла сдержать свои эмоции. Звуки горького плача расходились во все сторону всю дорогу, весь последний путь сына. Поминки проходили в центре города, в мастерской на Вознесенском проспекте. Круг приглашенных лиц ограничивался близкими друзьями Анастасии Сергеевны. Родители предпочли поминать отдельно, у себя в квартире. Следующий день она разбирала вещи сына, бережно их укладывала в ящики, часть одежды оставила в отдельную стопку. Было решено продать квартиру на Гражданке, уж слишком больно там находиться. Это дело решиться в течение двух лет.       Ох! Бедные, бедные те родители, которые теряют ещё молодых своих детей.        Мама Вани вспомнила, что Мартина тоже нет в живых. Она решила позвонить его родителям и пообщаться с теми, кто тоже потерял часть своей жизни. Это уже происходило несколько неделей назад по поводу смерти Мартина.        Спустя две минуты гудок звонка послышался из её телефона. Трубку взяли.       -Ало, здравствуйте. Кто звонит? Знаете, мы потеряли сына, так что говорите коротко, — прозвучал голос Николая.       -Здравствуйте, это Анастасия Тверитина, мама Вани, друга вашего сына, — её голос резко задрожал и стал в несколько раз ниже, — Я бы хотела поговорить с вами, мне нужно вам что-то передать и вообще встретиться.       -Господи, это вы, мои глубокие соболезнования вам. Мы с женой знаем, что вас постигла трагедия. Да, конечно, мы поговорим с вами, сейчас я дам трубку моей жене, — послышались шорохи, — Здравствуйте, это Жанна, мать Мартина! Я всё слышала и согласна встретиться с вами, если вам этого хочется.       -Правда?! Благодарю вас, но можно устроить встречу у меня в Санкт-Петербурге. Просто я много работаю, — тут послышался плач, — и не могу к вам приехать, и поговорить о наших сыновьях.       -Хорошо, мы обсудим возможность этого и позвоним вам в ближайшие дни. Думаю, что наша общая цель даст нам встретиться с вами, — и с этой стороны послышался плач, — и мы сможем вспомнить наших детей. Вашего и нашего сыновей.       -Спасибо вам. Буду ждать звонка в любое время. До свидания, — она опустила трубку.       Чуть больше, чем через месяц они встретились в квартире на Парнасе. Родители, которых объединяла дружба, уже мёртвых, сыновей, обменялись рукопожатием. Был накрыт стол на кухне. Все родители сели за него и начали потихоньку беседовать. Разговор продолжался до четырёх утра, в ходе которого Анастасия Сергеевна подарила комплект одежды своего сына, чтобы его вещи лежали рядом с вещами Мартина. Меньшиковы дали обещание, что так и сделают. В целом, разговор был приятный, местами весёлый, но часто прерываемый женским плачем. В четыре часа утра, когда солнце на всю мощь светило в окна, все отправились укладываться спать. Усталость взяла своё.       Надо сказать, что ещё долго их боль не уменьшиться, но жить они будут. Они продолжат свою жизнь, и будут помогать развиться тем и тому, кого и что они имеют.              

Глава 36

      

       Думайте, что на этом можно завершить мою историю? Я закончил бы, но есть один момент. Жизнь Вани и Мартина не окончена, она просто преобразилась. Их души летели, долго летели, то ли вниз, то ли вверх. Свет окружил их, за ним последовал тяжёлый удар.       Больно так-то было, — подумал Ваня, и понял тут же, что что-то произошло. Он ощущал себя странно, так приятно вокруг него не было никогда. Иван, открыв глаза, увидел белый песок, который отсвечивал золотистым светом. Оглянувшись по сторонам, он понял, что находится в центре продолговатого песочного острова, который окружает бесконечный океан с чистейшей, по виду, бирюзовой водой. Ваня с удивлением увидел на себе только белое полотнище, задрапированное в виде туники, под ним ничего не было. Первое, что обратило на себя его внимание — это чрезвычайно большое солнце (примерно в десять раз больше обычного), которое заняло большую часть небосвода. Свет от него просвечивал всё на своём пути, делая предметы почти нематериальными и светоносными. Ваня ужаснулся, когда пригляделся. Вся поверхность этого «солнца» состояла из лесных просторов, озёр, рек и водопадов, холмов и гор. Даже есть что-то похожее на города с узкими улочками, только гораздо чище обычных наших городов. От этой звезды его отгораживала стена в виде волны, которая протянулась от одной линии горизонта до другой.       Через некоторое время он вспомнил, что случилось. В ушах прозвучал страшный глухой стук, а в глаза светили ослепляющие фары. Он заплакал. Ему стало жалко себя, жалко маму и близких ему людей.       Какой-то плеск прозвучал слева. Он обернулся. На берегу, спиной к нему сидел в таком же полотнище человек. Ваня сделал всё, чтобы не выдать своё присутствие.       Человек встал. Его тело просвечивалось сквозь ткань. Это был мужчина, даже молодой парень. Он повернул голову в профиль. -Это, ведь, походу он. Нет, не возможно! Не возможно, что бы это был Мартин. Чёрт, это он! Но, если это и Мартин, то таким я его никогда не видел. Странно это всё очень, — подумал Иван. Действительно, Это был Мартин. Правда и то, что он выглядит лучше, чем в жизни. Все выразительные, и при этом красивые, объекты на лице Мартина были подчеркнуты, но с таким мастерством, чтобы не выглядеть хуже прежнего. Мартин обернулся. В отражении го глаз показался Ваня. Он громко выкрикнул звук, который издают глубоко недовольные люди. Мартин побежал в сторону друга.       -Чёрт меня побрал, ты и досюда добрался! Ты представляешь, сколько мучений из-за тебя мне пришлось пережить? Меня испортил ты, Ваня! — почти рычанием произнёс Мартин, — Я тебя жутко любил, Боже мой! Я тебя любил, а может, и продолжаю любить! И мне нравиться это ощущение, несмотря на то, что оно изгрызло меня изнутри всего. Со временем я не мог всё это пережить. Я сбежал, сбежал сюда, надеясь на то, что ты будешь только в моей памяти, и я спокойно продолжу жить в «другом месте». Но видимо кто-то решил меня ёще немного испытать, раз ты сюда ко мне пришёл. Я хочу…       -Подожди Мартин, ты же мертвец? Хотя я тебя вижу и…       -Каждый раз, когда я тебя видел, мои мысли посещал грех. Моя нравственность полетела к чертям на прожарку! — речь его перешла в рыдания.       Мартин был доволен, что он сказал это. С одной стороны, он высказал, наконец, всю правду нужному человеку, с другой, он наделся, что сказав это, Ваня перестанет общаться с ним и уйдёт, обратно, к «себе домой». Однако этого не случилось.       -Буду я ёщё с ним общаться, ага! — иронически подумал Мартин, при этом он заметил, что друг его выглядит лучше, чем когда-либо. Ему это не понравилось.       Ваня промолчал. Мартин заметил, что он опустил взгляд и неловко двигал по песку рукой.        -Чёрт, что это такое сейчас было? Если я расскажу то, о чём думаю, так он убить меня за это может, — раздумывал Иван.       Они оба молчали, тупо смотря в песок под собой.       Время хорошо прослеживалось в этом месте. На удивление ребят, это «солнце» садилось за видимый горизонт довольно быстро. В течение часа, а может двух часов, начались сумерки, а следом настоящая ночь. Всё небо было усыпано многочисленными звёздами. Их было так много, что скопление из них походили на виды галактик. Свет от звёзд был холодно-белый и достаточный, чтобы ребята видели себя. Единственный звук исходил из наплывающих на берег волн.       Мартин смотрел на небо, долго удивляясь этой красоте. Когда шея дала знать, что устала, он опустил взгляд на Ивана, который уже вглядывался в друга. Они оба молчаливо смотрели в глаза друг другу. Мартин опустил голову и прилёг на одну ногу. Он записывал фразу на песке: «Я полюбил его. Что мне делать?». Звук тихих шагов дошёл до его ушей. Мартин закрыл глаза, предчувствуя то, что произойдёт. Спустя пару секунд его голову обняли руки и прижали к груди их обладателя. Произошёл поцелуй в макушку головы. Хочу сказать, что такого поцелуя, в котором ощущается настоящая любовь, не от родных людей Мартин не испытывал. Затем Ваня потянул его за собой, позволяя падать на спину. Руки Вани крепко сжали грудь Мартина, а губы целовали его шею и доступную часть лица. За чередой громких выдохов, Ваня прошептал на ухо: «Ты хочешь того же, чего и я. Я понял совсем недавно. Прости меня, Марти». Мартину нравилось, что происходило в этот момент, но чувство глубокой обиды пересилило его. Он всего лишь перевернулся и поцеловал несколько раз в губы друга, затем встал, недалеко отошёл и присел со словами: «Извини, я хочу этого, но разум говорит, что нельзя».       То, что дети называют «кексом», у них никогда не было, но оба понимали, что лучше сейчас это сделать, чем неизвестно когда. Острое желание коснуться друг друга посетило их обоих, но один из них боялся этого. Мартин «пластом» передвигался в противоположную сторону от Вани, в том время, как Иван уже следовал за ним точно так же, как пантера перед прыжком на жертву, опасно приближаясь к его спине. Голова с раскрытым ртом виднелась силуэтом на фоне звездного неба. Ваня заполз на спину друга, сделал некоторые движения в области паха. В воздухе послышались их совместные глубокие выдохи. Они с каждым разом сильнее углублялись в песок. Мартин получал удовольствие, которое так долго ждал.       Спустя сотни поцелуев и множества «овладений друг другом» тишина постепенно распространилась в ночной мгле.       Начался рассвет. Такого тёплого розово-оранжевого свечения они видели только у себя на палитре, но никогда на небе. «Солнце» вновь появилось из-за того же места. Вышло оно наполовину и очень близко от Мартина и Вани. Жар никакой не ощущался. В океане обнажилось дно, которое выстроило не очень широкий «коридор» от песочного берега их острова до противоположного конца, который скрывался за ослепительным светом этого «солнца». Видимо, там была его земля.       Ребята нежно спали друг на дружке, будучи полностью обнаженными. Проснулись они одновременно и долго, очень долго смеялись над положением, в котором они оказались. Очень скоро они заметили нечто новое в океане. Понимая, что следует им делать, они умылись в воде и прилично, насколько позволяли их белые полотнища, прикрылись. Встали перед началом этого прохода. Кстати, им ни разу не хотелось поесть за всё это время. Вы же помните, что они живые не совсем в привычном смысле.       -Что бы ни случилось, мне понравилось это. Я рад, что таким образом провел время. Я тебя люблю и как друга, и как близкого человека. Не знаю, будет ли дальше что-нибудь, но благодарю судьбу за то, что мы встретились, — абсолютно спокойным голосом сказал Ваня Тверитин.       -Ага. Так, стоп! Неужели я слышу это от тебя? — удивленно спросил Мартин Меньшиков, — Знаешь, я сомневаюсь в правильности этих действий, понимаешь, о чём это я?       Они взялись за кисти рук. Произошёл обмен тепла. Пальцы рук согнулись, устремляясь соединиться между собой. Нежность от касания грело их обоих. Мартин резко отдёрнул руку. За одну секунду он прекратил приятный процесс.       -Как сказать это, чтобы ты правильно меня понимал. Я действительно был в тебя влюблён. Это любовь перешла из дружбы. Мне тогда казалось, что я больше себя узнаю. Ты стал для меня божеством с идеальной красотой. В общем, я «летал в облаках» и в каждую деталь вкладывал чувственный подтекст. Сейчас я осознаю, что этот период моей жизни был не самым лучшим. Можно сказать, что я был сам не свой. И вправду, такого никогда в моей жизни не было. Буду называть это болезнью на почве депрессии. Мне было плохо. Я получал удовлетворение от того, что сильно страдаю. Это было безумием и настоящей ошибкой. Было бы лучше, если этой любви не было вообще.       Я решил это прекратить очень поздно, после того, когда осознал, что ты не изменишься ни ради меня, ни ради кого-либо. Это хорошо, будь всегда собой. Мне хочется, чтобы нас связывали только дружеские отношения и не более. Такой вариант, на мой взгляд, самый лучший и с точки зрения нравственности, и спокойной жизни для нас обоих в будущем. У нас всегда была хорошая дружба. Усложнять её — это неправильно. То, что я чувствовал недавно по отношению к тебе — это было отравление моего разума.       Вот это правда моя.       -Мартин, ты исчезаешь. Твои ноги…       Мартин начал быстро себя рассматривать. Удивление явно прорисовывалось на его лице. Он не понимал, что происходит. Его тревожное молчание длилось довольно долго. Потом, будто осознав ужасающее приближение кончины, Мартин спохватился и начал бегло выговаривать:       -Ну что же, это конец видимо. Прошу прощения за мои грехи, господь Бог, Богоматерь, все святые верхнего мира. Простите меня. Ваня, прости меня, что я балбес такой. Мне было хорошо с тобой, спасибо тебе.       Мартин неловко улыбнулся. Он, было, открыл рот, но не успел что-либо сказать. Он побледнел, стал настолько прозрачным, что начал походить на тюлевые занавески. Тишина. Вспышка света. Мгновение, и он исчез.       Ваня остался один. Ничего не происходит. Ему стало грустно. Он некоторое время простоял, в надежде на внезапное появление Мартина. С надеждой на его возвращение. Но нет, этого не случилось.       Было всего одно направление, по которому имелся смысл идти. Ваня направился вперёд, вглубь океана навстречу здешнему светилу. Он не боялся того, что его ожидает там, на той стороне его дороги. Вера в хорошее своё продолжение было сильнее страха перед неизвестным.              

Послесловие

      

      Если бы Мартин подождал ещё месяц, то ему стало бы эмоционально легче переносить нерешённую проблему с Ваней, и немало узнал бы он о действительно нужных ему вещах. Он бы успел решить все дела, которые касались его взаимоотношений со знакомыми. Расставил бы в голове по полочкам, что к чему относиться. Ему надо было просто отсидеться немного, и тогда жизнь вновь стала бы гораздо приятнее и спокойнее.       Но этого, к сожалению, уже никогда не произойдёт, если только в мечтах близких и родных Мартину людей.       Люблю Россию безмерно и никуда не собираюсь переезжать. Но согласитесь, что некоторые запреты несут абсурдный характер. Замалчивание проблем или их восприятие в шуточном характере — это самая для меня непонятная вещь. Вот, например, в обществе негласно подростковая жизнь не рассматривается как что-то серьёзное или стоящее внимания. Однако я уверяю вас, что это чуть ли не самый важный этап в жизни, который строит в голове установки жизни.       Я думаю, что всем в жизни руководит любовь. Подростковая любовь оставляет печать в сердце навсегда. Любите кого угодно и что угодно, главное, чтобы любовь редко вызывала страдания тем, кто любит, и ненависть у других. Ваша любовь к любимому будет продолжаться, даже если с ним случилось плохое, или кто-то будет вам настойчиво мешать его любить.       

Конец

      

      

2022 год

      

      

написал Яков Поздеев

      

Я хочу выразить благодарность всем тем людям из моего окружения, которые вдохновили меня, начинающего свою деятельность печатника слов, написать эти страницы. В этой повести я хотел запечатлеть надолго ту мою юность, которая осталась милой моему сердцу, и которую я бы хотел сохранить, прежде всего, для себя. Все друзья, родственники, знакомые, и главное, мой неподкупный друг Иван Полозов, который и навел меня на главную идею произведения, и стал необъятным источником для творческих находок, — всем вам сердечное моё личное СПАСИБО.