@ my worst

У Чонгука определенные проблемы со всем, что касается чувств. Тех самых трепетных, вроде влюбленности и привязанности. Первая ― он совершенно не умеет с ними жить. Вторая ― он их чувствует. И он, в лучшем случае, наверное, просто не отсвечивал бы, но... Но! Немного поздно, когда объект этих самых чувств вспарывает грудную клетку без всяких там колюще-режущих. Одной только улыбкой. Чонгук не скрывает: ему эту улыбку с точёного лица хочется стереть. А потом нарисовать заново ― своими поцелуями, разумеется. Так что Тэхён оказывается в мало завидной ситуации. Чонгука кидает из стороны в сторону, и вот вчера он был нежным и ласковым, а сегодня, в университетской курилке, он отстранённый и холодный. Когда Тэхён ему улыбается, Чонгук не ведёт даже бровью; когда Тэхён тянется, чтобы оставить на чонгуковой щеке поцелуй, тот шарахается в сторону, даже не взглянув на Кима. Они вместе. И они друг от друга отдельно. Такой вот парадокс. ― Мы встретимся вечером? ― спрашивает Тэхён с надеждой. Он прячет ладони в длинных рукавах бежевого свитера, ветер хлещет его по щекам. ― Ага, ― безразлично кидает Чон, понижая голос: рядом друзья, знакомые, с них станется потом расспрашивать. Чонгук не хочет, чтобы знали. ― Придешь ко мне, ― даже не спрашивает. Чонгук дурак. Он знает об этом куда лучше, чем кто-либо другой. И он не понимает, почему Тэхён, вместо того, чтобы послать его, только улыбается и забавно морщится, когда сигаретный дым попадает на него. Тэхён в итоге кивает и понятливо уходит, потому что Чонгук более чем ясно дает понять: он не намерен сейчас с Кимом разговаривать. Чонгук хмурый, Чонгук не улыбается, Чонгук нервно катает языком колечко в губе. Чон абсолютно не знает, что ему делать. И чувствует себя последним мудаком. У него полнейший раздрай внутри, он же никогда не влюблялся, да ещё и в парня. Он совершенно не знает, что с этим делать, и катает Тэхёна на долбанных эмоциональных качелях, то притягивая к себе, то отталкивая. Чонгук себя винит, но по-другому не умеет. Вероятно, он в жизни Тэхёна самая огромная ошибка. Ким всё равно приходит вечером. У Чонгука своя квартира, в которой он живёт один. Небольшая студия с панорамными окнами и видом на город, Тэхён её уже хорошо изучил, потому что они никуда больше и не ходят вместе. Их встречи ограничены пространством квартиры, поцелуи ― диваном в гостиной, горячие ночи ― белоснежным постельным бельём. Вечером Чонгук улыбается. Вечером он нежен, ласков и обходителен. Он кормит Тэхёна ужином, а потом утягивает на диван, повёрнутый к окну. И целует. Долго, мокро, жадно, словно дорвался, наконец, словно скучал так, что лёгкие сдавило непонятной силой. И Тэхён поддаётся, хихикает и игриво прикусывает колечко в чонгуковой губе, зарывается пальцами в волосы и ни слова не говорит о поведении Чонгука. Пока что. Чонгук себя ненавидит. Но Тэхён вытесняет все мысли из головы, стягивая с него футболку и падая губами на разгоряченную молочную кожу. Чонгук себя ненавидит. Ненавидит свою слабость перед Кимом и эту тупую влюблённость, которая крошит ему ребра. В голове ― бардак, в его постели ― парень с чёрными вихрями кудрей, он ласковый и податливый. Он себя отдаёт, Чонгук ― конечно ― берёт. Чонгук себя ненавидит, потому что Тэхён слишком простой, слишком незамороченный, он не думает, просто делает. Он просто… любит. Чонгук точно знает, что любит. И Тэхён не усложняет, не думает слишком много, он вообще лёгкий и, кажется, не умеющий грузиться мыслями. Чонгуку из-за этого стыдно. Он собирает тэхёновы стоны губами, а сам не может отделаться от ощущения неприятной липкости на собственной коже, словно он испорченный, проблемный и ― самое мерзкое ― Тэхёна недостойный. Поэтому ночью, оставив парня остывать в постели, Чонгук идёт на балкон и глубоко затягивается сигаретой, опираясь о парапет. Ким приходит тоже. Он приходит тихо, парой минут позже, лёгкой поступью и сразу же обхватывает Чонгука руками, сцепляя их в замок на его животе. Щекой прижимается к спине, перед этим оставив несколько крошечных поцелуев на коже. И дышит. Негромко, осторожно, словно боится спугнуть. Чонгук дергается, но не отстраняется. ― В чём дело? ― осторожно спрашивает Тэхён, перекладывая подбородок на чонгуково плечо. ― Поделись со мной. Чонгук не знает, что сказать, и выпаливает первое, что приходит ему в голову: ― Давай прекратим. Тэхён застывает. Чонгук застывает тоже. Они молчат несколько долгих секунд, в чонгуковых пальцах тлеет сигарета, тэхёнова хватка слабеет. ― Прекратим что? ― Эти… отношения. У Чонгука язык не поворачивается сказать «наши». Никаких их не существует. Они вместе, да, но они отдельно друг от друга. Тэхён усмехается, расцепляет руки, отходит от Чонгука. Последнему вмиг становится неуютно, словно в тэхёновых руках заключено всё, что Чону когда-либо было нужно, а теперь этого у него нет, и по этой причине ему некомофортно. ― У нас даже нет отношений, Чонгук, ― выходит горько и надрывно. Может быть, в этот самый момент Тэхёна сорвет. ― Ты хоть раз-то задумался, кто я для тебя? ― Тэхён… ― Что? Чонгуку нечего сказать. Тэхён для него банальное все. ― Уходи, ― жалко мямлит, зная, что потом об этом обязательно пожалеет. Чонгуку не привыкать. ― Езжай домой, я вызову тебе такси. ― Я тебя не понимаю. ― Тебе так будет лучше, я… Не приходи больше. Тэхён стопорится на месте. Он, очевидно, поверить не может ни своим глазам, ни ушам. Он тянет к Чонгуку руки, но тот отстраняется. И про себя повторяет, что так для Кима лучше, для них обоих лучше. Чонгук для отношений не создан. ― Ты же любишь меня, ― глупо говорит Тэхён. ― Люблю. ― Почему тогда прогоняешь? ― Потому и прогоняю. Тэхён уходит молча. Он не говорит ни слова, только смотрит затравленно в самую чонгукову душу, надеется понять, но не понимает. Чон это видит. А ещё видит, что Тэхёну больно, что уходить он не хочет и делает это против собственной воли. По воле Чонгука. Чонгука, который всё ещё себя ненавидит. В университете он ведет себя отстранённо, почти ни с кем не разговаривает и отмахивается от друзей, пряча голову в капюшоне, а в уши втыкая наушники. И, да, беспрестанно себя уговаривает, мол, пройдёт, разлюбит, охладеет. Однако, стоит ему через пару дней увидеть Тэхёна в студенческом дворике, Чонгук понимает, что нет: не пройдет, не разлюбит и не охладеет. Во всяком случае, не так быстро. Они встречаются взглядами всего на пару секунд, и их Чонгук запомнит, пожалуй, на всю жизнь, потому что Тэхён, смерив его холодным взглядом, только спрячет глаза за чёлкой и пройдет мимо, увлечённо объясняя что-то своему другу. Показательно. Тэхён ― послушный, и он… послушался. Ушёл. И больше не подходит. Чонгук себя ненавидит. Он ругает свое отражение в зеркале, потому что: «Какого чёрта ты страдаешь? Ты же этого хотел: чтобы он ушёл и не приходил. Какого чёрта тогда сейчас скулить готов, чтобы он пришёл?» Тэхён не приходит. Ни через два дня, ни через неделю. Чонгук думает, что так даже лучше, пусть и пишет ему короткие сообщения, а затем одно за одним удаляет у себя и у адресата, пока тот не успел прочитать. Чонгук не знает, что Тэхён успел. Единственный человек, с которым Чонгук делится, его хён, говорит ему короткое: ― Ты мудак, Чонгук. Чонгук соглашается. Он мудак. Полнейший. ― Ты реально не умеешь быть в отношениях, ― добивает Намджун, облизывая сухие губы. ― На месте Тэхёна я бы сам тебя послал. ― Ты не помогаешь, ― Чонгук в ответ хрипит побитым псом, трясущиеся пальцы едва держат сигарету. ― Ты хоть видел, как он на тебя смотрит? ― Смотрел. ― Смотрит, ― Намджун настаивает. У Чона в глазах загорается дурацкая надежда, но тухнет тут же. Он всё ещё дурак, а Тэхён всё ещё не приходит. ― Какое это имеет значение? ― он спрашивает обесиленно, падая дурной головой на стол. ― Включи мозги. Он тебя любит. А ты, дурака кусок, его на эмоциональных качелях покатал, а потом кинул. Кто так делает? Чонгук думает, что последние придурки, очевидно. Он себя всё ещё ненавидит. За Тэхёна ненавидит и за собственные глупые сомнения, за свой мерзкий характер и неуверенность, которую выплёскивает через вечные игры в тяни-толкай. ― Ну правда, ― продолжает Намджун, и его слова звучат, как гвозди в крышку гроба. ― Сначала ты с него пылинки сдуваешь, таскаешь на свидания и льёшь в уши. Потом отталкиваешь, с друзьями не знакомишь. Вы последнее время встречались-то, наверное, только в пределах твоей квартиры, да? ― Чонгук не отвечает, но по взгляду видно, что да. ― Он терпел, а ты с ним, как последний урод, поступил. Ты ― мой друг, Чонгук, но ты всё равно мудак. Говорит ли в Намджуне приговоренная бутылка соджу или просто здравый смысл, но он прав. Чонгук понимает, но совершенно не знает, что делать. Две недели без Тэхёна смерти подобны, и ему почти хочется выброситься с балкона собственной квартиры. Он в итоге Тэхёну пишет. В ночи и пьяный. Шлёт дурацкие голосовые, мол, «я дурак, прости, не должен был так, ты этого не заслужил», а на утро не удаляет, потому что видит заветные две галочки и… тотальный игнор. Падает в подушку и рычит раненным зверем, потом, вроде, скулит и почти заходится плачем. Чонгук дурак. А Тэхён его любит. Поэтому и приходит через три дня, которые Чонгук не появляется в университете. Он стоит на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу, а взгляд привычный ― наполненный теплом и светом, не тот по-волчьи холодный, которым он смотрел в университете. Чонгуку хочется кинуться ему в ноги и просить, чтобы простил. Но он только чешет лохматую макушку и пускает Тэхёна в квартиру.

Вероятно, следом ― прямиком в своё сердце.

Тэхён проходит, всё ещё пристально смотрит. ― Почему ты пришёл? ― Чонгук разлепляет сухие обветренные губы, зажимает между ними сигарету, чиркает зажигалкой. Тэхён не морщится, даже если не любит сигаретного запаха. ― Ты звал, ― он отвечает просто, пожимая плечами. ― Я был пьян. ― И? Чонгук непонятливо хлопает ресницами. По-дурацки совершенно. Он понятия не имеет, что сказать, зато у Кима, очевидно, слова найдутся. Тот подходит к Чонгуку, без какого-либо стеснения привычно тянется рукой к шее, вплетает пальцы в загривок и гладит ― ласково так, словно Чонгук заслуживает. ― Я люблю тебя, ― говорит негромко и смотрит прямо в глаза. ― Прими уже это, и то, что ты меня любишь ― тоже прими. ― Ты не заслужил таких отношений, ― выдыхает Чонгук вместе с сизым дымом. ― Серьёзно, я ― худший вариант из всех, ты зря… Ты зря меня выбрал, это ошибка. Тэхён спокойно улыбается, расслабленно так, словно Чонгук не ему сердце пару недель назад разбил, а потом ещё изрядно потоптался. Тэхён всё равно пришёл. И, говоря откровенно, Тэхён будет приходить всегда. ― Ну, сердцу не прикажешь, ― говорит он, ладонью возвращаясь к щеке, и дарит прикосновения безбожно трепетные. ― Моё выбрало тебя. Чонгуку хочется нервно усмехнуться, скинуть ладонь со своей щеки, рассмеяться в лицо, а потом обнять, стиснуть крепко и вообще никуда не отпускать. Он так запутался, что, ему кажется, никогда уже из этого не выпутается, и Тэхёна утянет за собой. Тэхён упрямый, упёртый, он от своего никогда не откажется. А Чонгук ― это его, каким бы он ни был и как бы себя ни вел. Чонгуку это кажется утопией, Тэхёну ― жизнью. Чонгук роняет усталое: ― Я ― не тот самый. Ким пожимает плечами: ― Поживём ― увидим. Чонгук делает ещё одну попытку: ― Ты меня не исправишь. Тэхёну абсолютно плевать: ― Я и не собирался. Тогда Чон спрашивает: ― И ты будешь любить меня в моём худшем проявлении? Даже если это причиняет боль? Тэхён ему не отвечает. Он только улыбается уголками губ и Чонгука целует, слизывая с его губ сигаретную горечь, привкус никотина и мятной жвачки. Тэхён не отвечает, только улыбается в поцелуй.

Он уже любит.