Never again

Наверное, не стоило так рано выходить из дома. Наверное, не стоило вообще приходить на студию без предупреждения. Наверное, не стоило вчера его впускать в свою квартиру. Наверное, не стоило. Не стоило глупо улыбаться сквозь боль, всем своим видом показывая то, что он разбит. Не стоило делать эту ошибку. Ошибку, которую он никогда себе не простит.

***

— Оу, — только и смог произнести Нико, открыв двери студии. Йоэль стоял меж ног Алекси, что сидел на рабочем столе, все вещи на котором были хаотично сдвинуты его телом в сторону ближе к монитору. Руки Каунисвеси обвивали шею Йоэля, вцепляясь в воротник его толстовки, пока тот, держа одну ладонь на бедре парня, а вторую где-то на талии, ласкал поцелуями его шею. Приглушённые смешки слышны были на всю комнату, а в голосе каждого из парней — удовольствие. Глаза Алекси были прикрыты в наслаждении от действий губ Хокка — и это было больнее всего. — Ох, Нико, — заметил его Йоэль, услышав шаги, и, смеясь, отстранился от Каунисвеси, который, поправляя футболку, резво спустился со стола и начал расставлять на нём всё по своим местам. Моиланен же оставался стоять на месте и смотреть на то, как Хокка неловко одергивает вниз толстовку, чтобы скрыть свой стояк, а Каунисвеси не находит себе места, вновь и вновь переставляя фигурки Фанко, что стояли на столе у колонок. Он всё понимал. Точнее сказать, он хотел всё понимать. Хотел понимать, что милый мальчишка отнюдь не сахарная булка, коим его считали все вокруг, кто не знал его так, как он. Хотел понимать, что этот мальчишка и вправду, видимо, запутался. Запутался настолько, что прямо сейчас одним поступком разрушил всё то хорошее, что оставалось в душе Нико, внутри которого остались лишь ранящие его сердце осколки воспоминаний о прошедшей ночи. Ночи, которую они провели вместе. Ночи, которая подарила Нико толику надежды на то, что всё то, что он уже когда-то испытал — имеет право на существование.

***

Вечер этой среды не отличался ничем от всех тех вечеров, которые Нико проводил ранее. Просмотр фильмов, разбор собственных набросков к новым песням, поиск музы и множество часов музицирования, проведённых за электронным пианино его небольшой квартиры в Эспоо — он всегда находил, чем заняться. Последнее время он много думал о прошлом. Более частым это стало тогда, когда они представили на все общее обозрение Bad Idea. И Нико пришлось раскрыть своё самое страшное воспоминание о возникновении первых строк, из которых родилась эта песня. Как было тяжело, и не хотелось жить. Как друзья оказались рядом и спасли его от того, что могло оказаться непоправимым. Но для него история Bad Idea была связана не только с ужасами тех времен. С тянущим ощущением он отрывал от сердца те воспоминания, как Алекси жил у него две недели в 2020 году. Как тот нашёл "в столе" осколки той боли, и попросил у Нико эту запись. Как не хотел, но всё же разрешил Алекси послушать. Как на следующее утро, проснувшись, обнаружил так и не ложившегося спать диджея, который за одну ночь из нескольких строк боли сотворил первые демо-куски — точно так, как, по мнению Нико, это должно было звучать. Как упорно долго продолжали по маленьким кусочкам создавать полноценную песню — впрочем, это совсем другая история. И те две недели — прекрасные, тёплые, невероятные две недели, что принадлежали только им. За которые он цеплялся всё это время. За время, проведённое с человеком, которому не страшно было открыться и доверить всё то, что внутри него копилось долгие годы. И спустя эти самые две недели, когда Алекси съехал, Нико пообещал себе никогда никому не рассказывать, что происходило за дверьми его квартиры. Не потому, что это был сплошной страстный секс — вовсе нет. Это было нечто более интимное. Завтраки вдвоём. Ночные перебежки к компьютеру, потому что в голове услышал интересную мелодию. Разговоры обо всём и ни о чём. Сон под одним одеялом. Бесконечные сериалы на фоне и ну давай посмотрим Титаник, пожалуйста! Смех и улыбки. Неловкие прикосновения и объятия. Сидеть в полумраке на подоконнике балкона и рассуждать, когда же уже можно будет спокойно выйти на улицу — не говоря уж о концертах. Неловкие поцелуи, значащие что-то лишь для них двоих. Обещания не влюбляться. Порой сомневался, сдержал ли своё обещание. Алекси тоже никогда и никому не говорил об этом. По его словам, те две недели расставили многое в его голове по полочкам, и то, что было между ними, он никогда не забудет — это сильно запало Нико в душу. Лишь раз, когда группа презентовала Bad Idea, он в посте упомянул, как впервые её услышал у Моиланена дома, пока жил у него. Тогда многие, и не раз, спрашивали у Нико и Алекси, что они делали всё то время, пока они жили вместе — может, писали музыку? Какие ещё песни они написали вместе? Нико лишь отмахивался, не желая делиться с кем-либо тем, что происходило те две недели. Из мыслей вывел неожиданный звонок в дверь — он никого не ждал. Подойдя к двери, он посмотрел в глазок и сильно удивился, увидев там Алекси. — Что ты тут делаешь? — с округлёнными глазами Нико встретил нежданного гостя, что заскочил в его квартиру едва открылась дверь. — Нико, я... — начал было Алекси, но резко замолчал. Он подошёл к Нико и взял его лицо в свои ладони. Несколько секунд посмотрев в его глаза, он осторожно прикоснулся губами к его — внутри Моиланена резко образовалась дыра. Медленно, но довольно настойчиво, Каунисвеси продолжал его целовать, ожидая, когда же тот ответит и расслабится. Нико же был в ступоре. — Стой, — прошептал он прямо в губы Алекси. — Что происходит? А как же Йоэль? — Нет Йоэля. Всё. Мы не вместе, — прошептал тот, вновь припадая к его губам. И было ли это слабостью, либо выпитые два бокала вина за ужином так повлияли на Нико, но он, лишь на секунду задумавшись, расслабил рот и ответил на этот поцелуй. Градус нарастал. Внутри всё взрывалось, стоило лишь Каунисвеси провести руками по коже под его футболкой. Он прижимал Нико к стене, пока его холодные пальцы ласкали талию и поясницу, поднимаясь выше. Они не сразу осознали, что одними поцелуями дело не закончится. Нико чувствовал, как его тело желает продолжения прямо здесь и сейчас. Про себя согласился с этим, и был готов. Алекси, словно на ментальном уровне чувствуя его согласие, подхватил его на руки так, что тот сцепил свои ноги за его спиной, и понёс в спальню. Путь от коридора до спальни он давно знал. Как и эту постель — её они делили когда-то, укрываясь от сходящего с ума от вирусов мира. И, буквально на ощупь дотащившись до спальни, Алекси опустил его на кровать, приземляясь сверху. На секунду отстранившись от его губ, он взглянул в глаза Нико — светлый изумруд. Точно летняя листва, освещённая ярким солнцем. В них доверие и толика испуга — может, он решил остановиться? Может быть, передумал? Нико почувствовал, как пальцы Каунисвеси убирают волосы с его лица — получилось слишком интимно. Где-то глубоко внутри своей души он нуждался в этом. В этом взгляде, от которого можно было сойти с ума. В этих прикосновениях. В разрядах тока, что проходили по его телу, стоило лишь осознать то, что сейчас происходит. И снова поцелуй — на этот раз более глубокий, более настойчивый. Такой, который заставлял кровь приливать к низу живота. Схватившись за края футболки Нико, Алекси рывком потянул её вверх. Обнажив его торс, он припал к нему губами — языком проводил по каждой впадинке, доходил до сосков, ласкал их и посасывал. Поднимался выше и целовал его шею, прикусывая кожу и ухмыляясь, как Нико от этого мило передёргивается. Свободной рукой потянулся к шортам, и, просунув ладонь внутрь, провёл рукой по члену, спускаясь к мошонке. Осторожно сжимал и поглаживал, заставляя Моиланена извиваться под его движениями и мысленно умолять не останавливаться. — Ты не меняешься, — прошептал Алекси ему в шею, улыбаясь. — Ты ни капли не изменился. Всё такой же... Его рука уже опускалась ниже, и, почувствовав, что одежда мешает, Нико снял с себя шорты вместе с бельём — Алекси осмотрел его тело и блаженно улыбнулся. Он хотел его всего и сразу. Желая принести ему больше наслаждения, опустился к его члену и принялся ласкать его ртом, одновременно растягивая мышцы Нико смоченными в слюне пальцами. Старательно заглатывал почти полностью — от того, как головка упиралась в его горло они простонали в унисон. Нико отгонял мысли о том, что Алекси натренировался минету на Йоэле — ведь главное то, что происходит здесь и сейчас. Наслаждался, запуская пальцы в его волосы, подталкивая сильнее и подаваясь бёдрами — так хорошо было внутри. Каунисвеси, войдя в ритм, ласкал языком головку, проходил губами по всей длине и брал всё глубже, задерживая дыхание. Спустя несколько минут активных и сводящих с ума ласк, Нико излился прямо в его рот — тот проглотил всё до последней капли, не останавливая движений пальцами. Проведя дорожку поцелуев от паха до лица, вновь поцеловал его, одновременно снимая с себя всю одежду. Устроившись между ног Нико, он медленно, наслаждаясь каждой секундой вошёл в него — как он скучал по тому, какой он внутри, как сладко выдыхает при каждой фрикции. Входил в него медленно, давая привыкнуть, одной рукой придерживая его бедро на весу, другой лаская и поглаживая его тело. Наклонялся к его губам и целовал отчаянно и с невероятным трепетом. Двигался быстрее, наращивая темп и уже не сдерживаясь в собственных стонах — а это было практически невозможно, когда в нескольких сантиметрах от него теряющееся в наслаждении тело. Опираясь всем телом на его, Алекси опустился к его уху. — Помнишь, как в 2020? Ты помнишь? — шептал он. Конечно он помнил. Время проведённое вместе. Поцелуи. Музыка. И первый секс, который нельзя было сравнить ни с чем. — Д-да... — только и смог произнести Нико, закусывая губу. — Я помню всё до последней минуты. Я помню тебя. И никогда не забывал, — это сводило Моиланена с ума. И он не хотел слышать ничего, кроме голоса Алекси, что вызывал мурашки по всему телу. И как же, чёрт возьми, было хорошо в этот момент. В тот момент, когда весь мир перестал существовать. В тот момент, когда Алекси оказался рядом, возвращая его в одно из самых тёплых, самых особенных воспоминаний. Молился, чтобы это продолжалось как можно дольше. Растворяться под ним, кулаками сжимать простыни и всхлипывать от удовольствия. Впиваться пальцами в его тело и целовать его ключицы. Вскрикивать, чувствуя, как он подходит к разрядке и ещё сильнее прижимать к себе в тот момент, когда оргазм по очереди накрывал их. Нежно целовать его вспухшие губы, стоя под горячими струями душа, что они молча решили принять вдвоём. Проводить пальцами по его телу, лаская каждый участок его кожи, не желая отпускать его домой. С ним было хорошо. Запретно хорошо. И если бы Нико только знал, что ждёт его утром, то, возможно бы, подумал, прежде чем нырять в этот омут вслед за Алекси.

***

— Значит вы не расстались? Снова вместе? — обречённо произнёс Нико, оборачиваясь на выход из студии, куда только что направился Йоэль с незажжённой сигаретой в зубах. И на его лице была улыбка. Улыбка, отражающая его боль сильнее, чем если бы он разрыдался прямо здесь и сейчас. Алекси это прекрасно понимал, отчего и пытался прятать взгляд за чёлкой. — Да... — тихо, словно стыдясь, ответил тот. — Прости... — О, Боже, нет, пожалуйста, — затараторил Нико, закрывая лицо руками. — Умоляю, не извиняйся. — Но... — начал было Алекси, но снова был перебит. — Даже не начинай. Я прошу тебя. Не надо. Я всё понимаю, — искренне врал. На самом деле он многого не понимал, как бы ни старался. — Ты с Йоэлем и... На мгновение Нико замолчал, внимательно смотря на парня напротив. Словно пытался взглядом сказать то, чего не мог произнести, и получалось, на самом деле, хорошо — в его глазах отчётливо виднелась боль предательства и безнадёжное отчаяние. — Не волнуйся. Я ничего ему не расскажу, — тихо сказал Моиланен. — Я не хочу делать ему больно. Он этого не заслужил. Тот же смотрел в пол, словно пытаясь хоть к чему-то приковать свой взгляд, лишь бы не смотреть в переполненные болью глаза напротив. — Алекси, — он подошёл ближе, и осторожно коснулся своими пальцами его ладони. — Никогда. Никогда. Никогда. Слышишь? Никогда больше не приходи ко мне. Я... Я не смогу. Я не вывезу. Я и сейчас, если честно, не вывожу. — Нико, — Каунисвеси безуспешно попытался сглотнуть ком, подкативший к его горлу. — Никогда больше. Я не могу больше возвращаться в это. Если... Если ты хоть немного ценишь то, что было между нами, если ты хоть немного ценишь меня — пожалуйста. Больше не делай этого. Не приходи ко мне, когда вы снова поругаетесь. Не произноси мне больше слов о наших воспоминаниях. Оставь их мне, если они для тебя ничего не значат. Прекрати разрушать меня. Я тоже живой. Я тоже чувствую боль. Как и ты. Как и Йоэль, чёрт возьми. И лучше я продолжу глушить в себе всё это и дальше, чем сидеть и ждать, когда вы снова поругаетесь и ты прибежишь ко мне. Не надо. Всё. Алекси молчал. Молчал, до белых костяшек сжимая в руках ткань своей рубашки. Ему тоже было больно. Ведь он понимал, что стояло за его глупым поступком. Понимал, что сделал с Нико и что будет с Йоэлем, если тот когда-нибудь узнает. Понимал, и ненавидел себя за свою слабость. — Никогда больше, — прошептал Нико, в последний раз посмотрев в голубые, точно лёд, глаза, что, наконец, оторвались от пола и смотрели прямо на него. В них читалось лишь одно — прости. Я никогда не прощу за это, Алекси. Себя за это никогда не прощу.