Ракшаса

Чимин тихо прикрыл за собой дверь спальни и осторожно забрался на кровать. Улыбка расплылась на лице сама по себе при виде трогательно-беззащитного парня, свернувшегося комочком рядом. Чимин с нежностью погладил его по волосам, едва прикасаясь, чтобы не разбудить. Ракшаса внутри едва не расплывалась в лужицу от умиления, и сдерживать ее уже не было смысла. Чимин прикрыл глаза, выпуская влюбленного монстра. Зацепы и крылья вырвались на свободу, но сразу же аккуратно сложились, чтобы не потревожить покой парня. Энергия внутри текла так легко и приятно, словно полноводная река. Пара. Это было так странно. Неужели вот этот парень — его пара? Как так получилось вообще? Скользя взглядом по телу омеги, Чимин чувствовал, как ускоряется сердцебиение, а счастье переполняет до краев настолько, что он в самом деле смог бы взлететь и без крыльев. Быть рядом, видеть его, знать, что у него все хорошо. Чимин ощущал всем своим существом эту потребность — обезопасить Юнги, подарить ему весь мир за одну улыбку. Пара. От мысли, что ракшаса выбрала себе пару, выбрала этого купленного колючего омегу-оборотня, который ненавидит вампиров, по коже бежал мороз. Это было плохо. Очень плохо. Чимин разозлился бы на судьбу, пожаловался бы на подобное несчастье, но в груди теплело, стоило только посмотреть на спящего Юнги. Один взгляд, и все становилось правильным, это самое несчастье превращалось в счастье, и спорить даже с самим собой не получалось. Чимин поцеловал парня в макушку и улыбнулся. Оборотень так оборотень. Чимину хотелось рассмеяться. Он явно сходил с ума, но ему это нравилось. Пусть с той стороны двери творится не пойми что — неважно, ведь здесь, рядом, спало его сокровище. В храме ему рассказывали о паре, о том, что ракшасы моногамны, что выбирают пару на всю жизнь, но эта информация проходила мимо сознания. Она казалась сказочной и фантастической, ведь Чимин был уверен: он-то не такой, он никогда не потеряет голову от дурацкой любви, никогда не станет как те древние ракшасы, которые теряли себя. И вот теперь он стережет покой чертовски милого оборотня, чувствуя, что готов горы свернуть ради него. Чимин ласкал омегу взглядом, боясь потревожить его покой, но Юнги неожиданно потянул носом и придвинулся к нему во сне сам. У Чимина сердце ухнуло в пятки, когда парень снова оказался у него в руках. Нерешительно обняв омегу, он осторожно поцеловал его в висок. Юнги сонно захлопал ресницами, смотря так, словно не до конца понимал, где он и с кем. Чимин тепло улыбнулся: — С добрым утром. — И тебе, — хрипло ответил Юнги. Он выглядел таким расслабленным и податливым после сна, что у Чимина запорхали бабочки в животе от умиления. До жути хотелось прикоснуться к мягким губам, поймать тихое дыхание, провести ладонями по сильному телу. Юнги смотрел сонно, без раздражения и злости, так доверчиво и открыто, что Чимин не удержался и все-таки поцеловал его. Юнги не отшатнулся, лениво ответил на поцелуй, позволяя ласкать себя, держать в руках и сходить с ума от головокружительного удовольствия. Учуяв, что омега снова течет, Чимин бережно начал раздевать его. Юнги поддался, выгнулся навстречу, потеревшись о его тело. Запах омеги усиливался, намекая о приближающемся приступе, но Юнги так бездумно последовал за инстинктами, что даже не обратил на это внимания. Его сущность словно просыпалась от долгой спячки, а подавляемые желания вырывались наружу сильной, отчаянной хваткой и бесконтрольной жаждой. Юнги целовался так напористо и жарко, будто не мог остановиться. Чимин подпустил его еще ближе и впился в подставленную шею резцами, сразу высасывая кровь. Юнги застонал, толкаясь в него стояком, и у Чимина от этого сносило крышу следом. Он чуть сильнее нужного сжал омегу, зализывая маленькие ранки, а Юнги нервно уткнулся ему в шею, дыша загнанно, часто, будто что-то внутри него требовало выхода, инстинкты, которые были сильнее разума, сильнее его воли и железного самоконтроля. — Хочешь пометить меня? — стараясь успокоить взволнованное сердце, спросил Чимин. — Это будет слишком не к месту? — Между нами все к месту, — тихо ответил Чимин. Юнги не пришлось уговаривать, он без раздумий впился клыками оборотня в основание шеи, проникая так глубоко, что у Чимина на миг все поплыло перед глазами. Инстинкты вампира требовали немедленно оторвать голову оборотню, но Чимин подавил их, напоминая себе о том, как важно это для Юнги. Чувствовать принадлежность, ощущать связь, пусть и с вампиром. Укус болел адски, но даже это не могло унять волнение при виде глаз Юнги. Зрачки парня внезапно окрасились разными оттенками. Правый зрачок стал желтым, а левый — синим. Чимин завороженно следил за бушующим ураганом в глазах парня, цепенея от необъятной волны силы, которая бурлила в Юнги. Ему бы обратиться сейчас, выпустить волка, но тот упрямо держался. У Чимина засосало под ребрами от столкновения со столь неоднозначной энергией. Ракшаса притаилась, принюхиваясь, знакомясь с новой силой своей пары. Юнги закрыл глаза и нервно выдохнул, словно пытался подавить все в себе, взять под контроль вырывающуюся ипостась. — Обращайся, — выдохнул Чимин, желая облегчить состояние оборотня. — Нет, — тяжело ответил Юнги. — Это уже слишком. — Ты не в порядке. — Потому что мне нужно, — задрожал Юнги, словно его тело начинало жить отдельной жизнью, требуя непонятного, сумбурного, запретного. Чимин ничего не понимал, но был готов дать все, что нужно омеге. Мысли в панике метались от одного к другому в бессмысленных попытках угадать желание пары. Что-то в движениях, в ауре парня изменилось, и это стало невозможно игнорировать. Юнги нависал над ним, держа в плену рук, и продолжал невидимую борьбу с самим собой. — Ты течешь, — отметил тихо Чимин. — Да, — надрывный смешок сорвался с губ омеги. Юнги не двинулся с места, не поддался рукам, когда Чимин положил ладони ему на задницу. Словно жажда внутри парня требовала чего-то другого. Чимин чувствовал всем существом чужую острую потребность в чем-то, но не мог определить, в чем именно. — Что ты хочешь? — стараясь дышать тише и не спугнуть омегу, Чимин спросил едва различимым шепотом. У него кружилась голова от подавляющей силы, что волнами исходила от оборотня. С Юнги что-то происходило, что-то, что он сам, кажется, понимал не до конца. — Вряд ли ты мне можешь это дать. — Скажи. — Трахнуть тебя хочу, доволен? Чимин ошарашенно замолчал. Разве это возможно, чтобы омега в течку хотел быть в доминирующей позиции? В голове мелькнула мысль о том, что Юнги смеется над ним, но напряженность в его теле была настолько сильной, что стало страшно. Чимин бы и вовсе улыбнулся удачной шутке, если бы в голове не всплыли уроки биологии, на которых они изучали особый, редкий гендер оборотней — доминантный омега. Чимин не сдержал истеричный смешок. — Ты… — Да, блядь. Доминантный омега, — все еще держась на руках, выругался Юнги и болезненно простонал. Охренеть. Чимин не знал, как ему реагировать. Почему с этим парнем не бывает просто?! — Я никогда не был снизу, — неловко произнес Чимин. Юнги как-то неожиданно тепло улыбнулся ему. — Неужели есть что-то, что ты не пробовал в постели? — Много чего, — без стеснения признался Чимин. — Я не настолько развратен, как ты думаешь. — Серьезно? Мне показалось, что ты чертов извращенец, который тащится от секса. — Знаешь, ты так себе переговорщик, — хмыкнул Чимин. — Мог бы и что-нибудь ласковое сказать тому, кого собираешься трахать. — Будто ты мне позволишь. Юнги и в самом деле не верил в возможность такого исхода, что несколько озадачивало Чимина. — Почему бы и не попробовать что-то новое, — неуверенно произнес Чимин. Он никогда не думал о том, чтобы занять пассивную роль в сексе с мужчиной, но с Юнги все было иначе. Он вдруг окончательно осознал, что ему по большому счету все равно, в какой позиции быть с ним, лишь бы быть. Запредельно рядом, близко, кожа к коже. — Ты серьезно? — Да. Чимин ожидал, что Юнги сейчас набросится на него сразу, срывая одежду, но парень оказался деликатен. Его глаза вспыхнули благодарностью, которая сквозила в каждом поцелуе. Юнги оказался неожиданно нежен и внимателен. Чимину было немного не по себе от его доминирующих повадок, но он верил, что Юнги не причинит ему вреда. Они долго целовались, терлись телами друг о друга, стараясь унять растущее возбуждение. Юнги полностью раздел его и разделся сам, продолжая все еще быть таким обходительным. Чимин удовлетворенно прикрыл глаза, наслаждаясь его короткими, влажными поцелуями. Он бы соврал, если бы сказал, что такая активность парня ему не нравится. Чимину нравилось купаться во внимании омеги, нравилось чувствовать его руки, его ласки. — Нужна смазка, — на секунду опомнившись, сообщил Чимин. — У меня этой смазки на роту хватит, — хмыкнул Юнги, вновь припадая к его губам. Чимин притянул парня к себе, растворяясь в чертовски горячих поцелуях, стараясь скрыть толику смущения, когда ему развели ноги. Ракшаса вела себя странно, не высовывалась, не пыталась перехватить инициативу, а будто наслаждалась каждым касанием Юнги, его жаждой, его возбуждением. Юнги, находясь под властью неведомой силы, потерся членом между его ягодиц. Чимин задохнулся от неожиданных новых ощущений, но не отстранился. Ему нравилась мысль о члене Юнги. Нравилось думать о том, что тот буквально горит от желания войти в него. Бездумно, на инстинктах, без всякой растяжки Юнги толкнулся внутрь. Он тихо выругался себе под нос и осекся, дыша часто, нервно, будто вот-вот и сам с ума сойдет. — Ты такой узкий, — хрипло простонал омега. — Тебе больно? Чимин дышал через раз. Боль была, но не сильная. Если бы его трахал Чонгук, все было бы страшнее, но Юнги был меньше и был настолько красивым и сексуальным сверху, что на боль было и вовсе плевать. — Нет, — выдохнул он ему в губы, сам насаживаясь на истекающий смазкой член. Ощущения были, конечно, болезненными, весьма болезненными, но запах Юнги, обостренный и усилившийся, затмевал собой все. Кровь в его венах так шумела и призывно зазывала, что Чимин не мог себе отказать в укусе. Впившись резцами в плечо парня, он застонал от ошеломительного единения, эмоции накрыли с головой. Всего было так много, с лихвой, ошеломительного и такого яркого. Юнги вошел в него полностью, замирая, дрожа от напряжения, но контролируя ситуацию. Чимин кайфовал от того, что ему в этот раз не нужно следить за каждым своим действием, что теперь Юнги за главного, и тот наслаждался этой ролью, каждым мгновением проникновения. Боль со временем утихала, отступала на второй план вместе с тем, как Юнги осваивался. Чимин развел ноги шире, выгибаясь навстречу парню. Он хотел наслаждаться близостью, хотел большего, хотел быстрее, сильнее, до хрипов и криков. Юнги, словно настроенный на него, уловил это желание и стал толкаться глубже, несдержанней, забывая об осторожности. Они оба падали в этот омут с головой, отдаваясь похоти и страсти без остатка, растворяясь во взаимном стремлении быть ближе, еще ближе. Юнги терзал его душу и тело, рваными толчками вбивая в матрас. Чимин сходил с ума, видя Юнги таким сладко обезумевшим, уверенным, жаждущим. Чимин полностью отпустил себя, прекратив контролировать ракшасу, и не было ничего удивительного в том, что монстр захотел присоединиться. Зацепы без участия головы скользнули по телу омеги и легли на его задницу. Юнги шумно выдохнул, сжался, но в следующее мгновение сам подался назад, к зацепам, словно приглашая отведать себя. Чимин одурело смотрел в лицо оборотня, не видя уже там адекватности. Ничего разумного — голые, вопящие инстинкты. Чимин вонзил зацепы в тело парня и потянул его на себя. Голова закружилась от нахлынувшей эйфории, а дыхание на миг оборвалось вместе с сердцебиением. Юнги закричал и бурно излился в него, словно это было именно то, что унесло его за грань. Чимин прикусил губу, плавая в эфемерном удовольствии, которое окутывало его с ног до головы. Он кончил следом, но зацепы вонзил глубже. Юнги повалился на него, осоловевший, безумный, мазнул по губам. Чимин вытащил зацепы, с которых каплями стекала кровь, и ему было невероятно хорошо, настолько, что все казалось нереальным. Просто охренеть как хорошо, несмотря на ноющую задницу, в которой все еще находился член Юнги. Омега так же часто дышал ему в грудь, выглядя разбитым вдребезги от пережитого удовольствия и боли. А Чимин и в самом деле чувствовал себя самым счастливым и удачливым существом во вселенной. Они долго еще восстанавливали дыхание, а потом молча валялись в кровати, осознавая произошедшее. С Юнги комфортно было даже молчать. Его сущность успокоилась, и волны силы теперь не давили на мозг, а спокойно растекались вокруг. Чимину уже было все равно, доминантный омега Юнги или нет. Ему понравилось. Все. Каждое мгновение. — Я могу зализать раны от зацепов, — сообщил Чимин. Ему не хотелось, чтобы Юнги испытывал дискомфорт. — Не надо. Все в порядке. Без ошейника моя регенерация справится с ними, — отказался Юнги, растянувшись рядом. Он посмотрел в потолок и усмехнулся. — Охренеть просто. Я никогда не думал, что это возможно. — Что именно? — Чимин ловил волны удовлетворенности от омеги и нежился в чужом состоянии, как в своем собственном. — Что кто-то позволит мне быть сверху, — смущенно признался Юнги. — Альфы на это практически никогда не решатся, сочтут за наказание. Чимин весело фыркнул. — Как здорово, что я не оборотень, верно же? Доминантный, блин, омега, — толкнул он Юнги локтем в бок. — Почему не сказал сразу? — Это не имело значения. После смерти моей семьи я будто потерял эту часть себя, — задумчиво ответил Юнги. Чимин накрыл ладонь своего омеги в попытке передать часть своих сил. Ему так хотелось быть рядом с тем мальчиком, который остался тогда один. — Как давно умерли твои родители? — аккуратно спросил Чимин, боясь уничтожить момент неожиданного откровения. — Давно. Лет десять назад. Мне только исполнилось семнадцать, война была закончена, оборотням вкололи блокатор и надели ошейники. Я ничего не смог сделать, не смог никого защитить, — произнес Юнги, продолжая смотреть в потолок, словно видел там свое прошлое. Чимин почувствовал тяжесть в груди от чужих слов, жалость к мальчишке, родителей которого убили вампиры, убил ракшаса. Стало не по себе оттого, что столько страданий Юнги перенес из-за такого же вампира, как Чимин. — Ты был ребенком, — попытался он утешить омегу, но понимал, насколько жалко и лицемерно это звучит. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое. — Я растерялся, оставшись в одиночестве. Отец всегда растил меня как воина, но я не смог. Альфы меня не слушали. Да и кто бы стал слушать подростка-омегу? Я не мог поднять восстание, не мог справиться с собой, несмотря на то, что являюсь доминантным омегой, — с презрением к себе, к тому мальчишке, каким он был, произнес Юнги. — Отец оказался прав. — Нет. Какой бы мразью ни был твой отец, он не имел права требовать от тебя невозможного. Защищать стаю — это обязанность вожака, вашей правящей династии, — пылко произнес Чимин, уверенный в правоте своих слов. Он знал историю. — Ты не можешь нести ответственность за их несостоятельность, за их ошибки! Не можешь нести ответственность за стаю. Это не твоя забота, понимаешь? Юнги посмотрел на него долгим, задумчивым взглядом. Он словно хотел что-то сказать, но не решился, а Чимин не стал настаивать. Это была опасная тема, тропа, ступив на которую можно было уйти так далеко, что развернувшаяся между их видами пропасть станет непреодолимой. Чимин не хотел, чтобы это касалось их. Юнги не имел никакого отношения к тому, что происходило тогда. — Ты ничего не знаешь, Чимин, — серьезно произнес Юнги. — Ваш вожак убил жену Правителя, разве этого недостаточно? — Чимин не хотел спорить, не хотел портить момент их близости, но не мог смолчать. Он понимал ярость Правителя, понимал, почему тот поработил всех оборотней. И, несмотря на то, что сейчас начали появляться сомнения в правильности принятого им решения, Чимин все равно понимал, почему Правитель так поступил. — Если бы ты оказался на его месте, поступил бы так же? — Юнги смотрел внимательно, следил за реакцией, и Чимин знал, что сейчас его ответ может разрушить крохи доверия между ними. Он хотел солгать, сказать то, что Юнги был бы рад услышать. Но от мысли, что кто-то мог вот так же убить Юнги лишь из желания выиграть войну, его накрыло холодным потом. Ужас ракшасы внутри превратил кровь в жидкий холод, сердце оборвало свой стук, а внутри стало так пусто, что весь мир перестал существовать. Нет-нет. Нельзя об этом думать. Юнги в порядке. С ним все будет в порядке. Никто не посмеет его тронуть. Никто. Никогда. Нервно выдохнув, Чимин тихо ответил правду: — Нет. Если бы кто-то убил мою жену, я бы уничтожил весь его род. Если бы я был на месте Правителя, оборотни бы исчезли как вид. Чимин отвернулся. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, вернуться в реальность из ужасающих картинок, где Юнги убивают. Глупый оборотень! Зачем он так терзает его душу и сердце?! — Убил бы омег и детей? — шепотом спросил Юнги. Чимин не знал ответа. Но и определенного, уверенного «нет» сказать не мог. — Ты не такой, Чимин. — Давай не будем об этом, — попросил он. — Я не хочу с тобой ссориться. Да, мы принадлежим к разным видам, наши народы воюют, но мы ведь можем быть вне этого? — Вряд ли это может сработать. — Но ты попробуй, — настаивал Чимин. — Попробуй увидеть меня, а не вампира-ракшасу. — Ты такой глупый, — улыбнулся Юнги беззлобно. От его улыбки на душе стало светлее, тревоги уходили, и Чимин улыбнулся в ответ. — Я просто стараюсь не грузиться тем, что мне не подвластно. Конкретно сейчас я могу любоваться тобой, — игриво закончил он, стараясь уйти от мрачной атмосферы. — И мне это очень нравится. Чимин скользил взглядом по обнаженному телу парня, очерчивая стройную и спортивную фигуру. — Прекрати так пялиться. — Почему? — Это нервирует. — Ты красивый. Очень. Юнги улыбнулся снова. Чимин чувствовал, что комплименты смущают парня, но ему хотелось, чтобы Юнги поверил тоже, что он красивый, что самый прекрасный, будь он простой омегой или доминантной. — А в течку ты прекрасен особенно, — продолжил Чимин. — Я не сделал тебе больно? — Нет. Мне понравился новый опыт и твоя новая роль, хотя, признаюсь, это было неожиданно. Не хочу идти против твоей природы, но ничего не знаю толком о твоем гендере. Мне вообще показалось, что тебе понравился наш первый раз, когда ты был снизу. Я ошибся? — Нет. Юнги явно смущался разговаривать на интимные темы, но Чимину важно было знать, чтобы не навредить случайно, по незнанию. Если бы он не прислушался так внимательно к состоянию Юнги недавно, то даже бы и не понял, что тому нужно что-то другое. — Значит, тебе не всегда нужно быть сверху? Как часто у тебя возникает потребность нагнуть кого-то? — Я не уверен, — неловко поерзал Юнги. — В смысле, когда этот ген раскрылся, мне было не до изучения своих потребностей. Не было такого, что мне нестерпимо хотелось трахнуть какого-то альфу. Иногда были фантазии, смутное желание, но я видел доминантных омег в стае и никогда не хотел быть похожим на них. — Какими они были? — с интересом спросил Чимин, повернувшись на бок. Ему хотелось узнать все о жизни Юнги. — Отверженными. Одинокими и злобными. Альфы их сторонились. — Разве можно понять с первого взгляда, доминантный омега или нет? — Оборотни могут. Учуют. — Как же тогда не почуяли тебя? — Не было раскрытия. Я подавлял этот ген, но, думаю, сейчас это не сработает, — усмехнулся Юнги. — Конечно нет. Ты трахнул такого парня, как я, — улыбнулся Чимин. — Ракшасу, черт возьми. Разве об этом можно забыть? Юнги рассмеялся, выглядя таким красивым, что сердце замирало. Тяжелый осадок от неприятного разговора о войне испарился в мгновение. — Вкусив запретный плод, ты уже не сможешь от него отказаться, — заключил Чимин. — Тебе ведь понравилось? — Да, — не стал юлить Юнги. — Больше нравится, когда я тебя или ты меня? — продолжил выпытывать Чимин. — Это разные ощущения, — снова смутился Юнги. — Ладно. Я сам разберусь. Думаю, смогу понять, чего тебе хочется в тот или иной момент, — поразмыслив, произнес Чимин. — А если нет, ты мне подскажешь сам, договорились? — Ты не против это повторить? — аккуратно спросил Юнги, будто в самом деле ожидал отказа. Сколько же в его голове чужих установок, раз он до сих пор сомневается? — Я всегда «за», — улыбнулся Чимин. — Мне нравится секс с тобой. В любой роли, малыш. Омега опалил его сердитым взглядом. — Не называй меня так. — Недотрога, — шутливо поддел его Чимин. — Замолчи лучше. — А если нет? Юнги неожиданно оседлал его, залез сверху, заведя ему руки над головой. Роскошный омега, идеальный. Чимин с улыбкой смотрел на него, не делая попыток вырваться. — Накажу тебя, — тихо выдохнул Юнги в том же игриво-шутливом тоне. В его глазах блеснул опасный огонек, который подстегивал желание еще больше. Чимину определенно нравилась течка омеги и его неугасающее возбуждение. — Я говорил, что мне нравятся эти игры? — выдохнул он почти в губы склонившегося над ним парня. Чимина вело от близости омеги, будто это его разум уезжал от течки. Он чувствовал, как Юнги вновь возбуждается, как его тело снова требует секса, требует быть ближе. — У тебя же хорошая регенерация, правда? Дыхание Юнги начинало сбиваться, стоило им снова соприкоснуться обнаженными телами. — Я бы сказал, что отличная, — простонал Чимин, жмурясь от удовольствия, когда Юнги потерся своим стояком о него. — Тогда твоя задница не будет против повторить новый опыт? — продолжил Юнги балансировать на тонкой грани. — Абсолютно не против, — Чимин выгнулся в руках омеги и перехватил жадный поцелуй, чувствуя, что это будет самый жаркий день в его жизни.