Плохой хороший парень

Октябрь 12. 2019.

      День начался с того, что я упрашивала Люси переночевать у кого-нибудь из своих бойфрендов.       — Это исключено. - Девушка закатывает глаза, под которыми поблёскивают глеевые патчи.       — Ну или тихонько посиди у себя в комнате. У меня намечается встреча кое с кем.       — Мммм! Тот рыцарь в сияющих доспехах, который спас от злодеев нашу принцессу?       Она окидывает меня взглядом машины, сканирующей мой наряд, в котором я собралась выходить. Реакция на него не заставляет себя долго ждать - лицо Люси приобретает сходство с иллюстрацией Чеширского Кота. Кажется, даже зрачки её глаз игриво расширяются в предвкушении чего-то.       — Вечер обещает быть томным! Первый раз вижу тебя не в наряде монашки или тюремной робе официантки... был бы у меня член - трахнула бы тебя прям здесь. - Люси играет бровями, даже не думая скрыть эту сальную улыбочку сказочного кота.       — Не перескакивай с темы! - Я закидываю в рот последний куриный наггетс и кусочек сыра с абсолютно непроницаемым выражением лица.       — Я что-нибудь придумаю. - Она отводит взгляд и начинает проверять на свежесть свой маникюр, но эта улыбка вместе с хитрющим взглядом не исчезает с её лица.       — Спасибо! Ты просто супер! - Я чмокаю Люси в щеку, обняв её за плечи, после чего закидываю в рот последние крохи завтрака и стремглав бегу к двери, чтобы не опоздать на работу.       — Я знаю. - Задумчивость приходит на смену кошачьему озорству в её улыбке, а затем и вовсе пропадает за кружкой с нарисованными пандами под звуки радио.

***

      — Двенадцатое октября, суббота, дорогие слушатели! Наконец-то эта промозглая неделя пришла к своему финалу и сегодня, как утверждают синоптики, ожидаются осадки в виде, вы не представляете себе, снега, но ночка обещает быть ясной!       — И именно для вас всех сейчас прозвучит следующий трек. Уж больно хочется развеяться и растрястись в это прекрасное субботнее утро!       — Особенно после вчерашней пятницы, Трой!       — Ты как всегда прав, Джимми! Кайли Миноуг на радио Paradise! Встречаем!

I just can't get you out of my head

Girl your love is all I think about

I just can't get you out of my head

Girl it's more than I dare to think about

There's a dark secret in me

Don't leave me locked in your heart

Set me free…

Feel the need in me…

Set me free…

Stay forever

And ever and ever and ever

      — And ever… - Подпевая радио я смываю с автомобиля всю грязь, в которую я успел вляпаться в течение всей этой непростой недели, не выбрасывая из головы мысли о Тебе.       Ты скинула на меня ответственность за то, куда мы пойдём и что будем делать.       И у меня есть план.       Хороший план.       — Ты какой-то довольный в последнее время. - Сара в своей манере думает, как уколоть меня больнее, стоя со стороны багажника и разглядывая, как я пытаюсь правильно затолкнуть коврики. - У тебя кто-то появился?       — Да. А ты разве завидуешь? - Я встаю с колен и прогибаюсь в затёкшей пояснице, потирая её сквозь одежду.       — Я-то?- Усмехается она, скрестив руки на груди. - Мне просто надоело просыпаться от твоих ночных полюций каждую ночь.       — Вау. Ты выучила новое слово и теперь щеголяешь им? Это прогресс.       — А ты и не позволяешь порадоваться за себя, я смотрю. Я-то думала, что ты так и умрёшь девственником у себя в комнате в куче…       — Так стоп. - Я прерываю её, приблизившись к ней за пару шагов. - Я позволяю жить тебе в своём доме, есть свою еду, я плачу за твоё обучение, а ты позволяешь себе вести себя так?       — А чего ты хотел? Если бы не я, то ты уже ждал своего приговора… Может даже смертного…       Я беру её за запястье и притягиваю к себе, пытаясь заглянуть в холодные и бесстыжие голубые глаза..       — Да. Питер. Я знаю, что ты сделал. - Сара склоняет голову и на её лице возникает жуткая улыбка в манере Ганнибала Лектора.       Я отпускаю её руку. Но улыбка, с которой она медленно подходит ко мне по мокрому гравию подъездной дорожки, никак не уходит.       И именно в этот момент у меня возникает желание, чтобы между нами из земли выросло пуленепробиваемое стекло.       — Так что я бы на твоём месте не строила из себя непойми кого, зная, что я могу обеспечить тебе алиби, потому что ты убийца и грязный извращенец, братик.       — Сколько ты хочешь за это?       — Всего ничего. Двести долларов в неделю… и я бы хотела посмотреть на того, кто заставил тебя пойти на это всё. Я хотела бы увидеть того, кто так вкусно пахнет.       — Твоё молчание стоит дорого.

***

      Ти был весь день на нервах. Он почти не обращал внимания на чьё-либо присутствие. Беспокоился. Старел буквально на глазах. А ведь ему было только двадцать четыре, но он всё равно чувствовал, что жизнь ускользает сквозь пальцы… и я его понимаю. У Ти, как и у любого человека, были свои амбиции, свои проблемы, свои мечты, но он о них никогда не рассказывал.       — Эй? - Я подталкиваю его плечом с мусорными мешками в руках, встретив его у служебного входа, задумчиво курящего во время перерыва.       Он ничего не отвечает, продолжая жевать край фильтра сигареты, и выдыхать дым из носа.       — Паркер! - Выбросив мешки в мусорный бак с глухим грохотом, я смотрю прямо в глаза парню.       — Что?! - ТК раздражённо хмурит брови и выкидывает сигарету под ноги, чтобы растереть по асфальту.       — Всё нормально? - На улице почти тридцать градусов по Фаренгейту, а он стоит здесь в одной футболке, наверное, минут десять уже.       Я же, только выйдя из кухни, уже зябну, растирая холодеющие плечи.       — Знаешь… я решил, наверное, прыгнуть выше головы. - Он замечает мой вопрошающий взгляд. - Я подал резюме в несколько ресторанов здесь на должность линейного повара… но, скорее всего, сначала я буду работать помощником.       — А почему ты тогда такой мрачный весь день?       — Просто я боюсь. Людям свойственно бояться нового. К тому же я не уверен, что меня возьмут хотя бы в одно из этих мест.       — В этом ты прав. - Я чувствую, как холод ползёт вверх по моим ногам, просачиваясь сквозь тонкую подошву кедов.       ТК это замечает и приобнимает меня, укрывая тёплым плечом.       — У тебя всё получится. У тебя обязано получиться.       — С чего вдруг такая уверенность? - Юноша прижимает меня к себе сильнее.       — Потому что ты клёвый. А у клёвых людей не может быть иначе.       Он усмехается и упирается лбом мне в макушку.       — В этом я беру пример с тебя. - Вздыхает он.       — Ха! Спасибо тебе… подлиза. - Я же тычу его указательным пальцем в жёсткий бок, от чего он сгибается, потирая место нападения.       — Тебе спасибо. Я не знаю, что бы со мной случилось, если бы я не высказался.       Вторая половина рабочего дня проходила куда более спокойно и легко: посетители разбредались по домам, передо мной не маячило кислое выражение лица ТК, а дальнейший вечер обещал быть особенным.       Так я, по крайней мере, надеялась.       — Отлично потрудились, команда! - Как только кафе покидает последний посетитель, менеджер довольно хлопает в ладоши и зовёт всех нас на кухню. - Я приготовил для вас сюрприз!       Мы с Энди и Джоанной переглядываемся, чувствуя, что от этого восторга со стороны шефа несёт душком.       — Это что ещё такое?! - Непроизвольно вырывается из меня, завидев так называемый “сюрприз”, простирающийся из открытой двери служебного входа.       Менеджер, выводя нас на улицу, гордо демонстрирует полный кузов тыкв. Самых разных: красныех зелёных, бежевых, чёрных и, конечно, оранжевых. Из кузова несёт гнилостным душком - какая-то часть этого добра начала подгнивать… и подгнивать уже давно.       — Это - выгодная сделка! Сейчас как раз сезон ведьм, а это значит - больше блюд из тыквы.       ТК в немом возмущении, смешанным с ужасом, снимает очки и потирает переносицу, шумно вздыхая.       — Выше нос, парниша! Не я виноват, что ты предложил идею с теми пирогами и рагу! - Менеджер хлопает Ти по плечу, но от этих слов ему явно не стало легче.       — И кто всё это будет разгружать? - Вопрошает Энди       — Точно не я. - Менеджер тычет пухлой ладонью себя в грудь, ретируясь спиной к себе в кабинет.       — И не я. - Новообразовавшийся водитель грузовика следует за ним.       — Короче: двое прибирают зал, двое разгружают тыквы!       — А нам за это хоть заплатят?       — Вас не уволят, если вы разгрузите кузов. - На этих словах менеджер захлопывает дверь кабинета.       — Сволочь. - Шипит Энди, пнув дверь в обеденный зал. - Я в зал!       — Я тоже! - Джоанна делает всё то же самое, оставив нас с ТК вдвоём, недоумённо смотрящих то друг на друга, то на полный тыкв грузовик, пока не слышим, как Энди кого-то пытается выгнать.       — Простите, сэр. Но мы уже закрыты.       — Я знаю… я пришёл за…       — Oi! - Выкрикиваю я из окошка выдачи, окликая девчонок. - Занимайтесь своими делами, а его не трогайте!       Увидев меня в окошке, около которого мне нужно стоять на носочках, Питер машет мне рукой, даже не пытаясь скрыть широкой зубастой улыбки, которая становится всё шире, когда я выхожу из кухни.       — Привет! Я немножко опоздал. - Начинает он, но я тут же перевожу разговор в своё русло.       — Нет. Ты как раз вовремя!       Он выглядит, как настоящий джентльмен в этом пальто и щеголевато повязанном шарфе, стоя вот так, заложив руки за спину, но я одним лишь движением смываю этот гламур, взяв его под локоть и потащив на кухню.       — Впечатляет… - Его улыбка приобретает очертания обескураженной ухмылки.

***

      “Похоже, Золушка не отправится на бал, пока не разберёт грузовик тыкв в поисках подходящей для кареты” - Я ухмыляюсь подобным мыслям, пока Ты не подводишь меня к этому чувачку в драных джинсах и поношенной футболке с ироничной надписью.       — Так! ТК - это Питер, мой приятель! Питер - это ТК, мой друг по работе и наш повар!       Приятель… так вот как Ты называешь меня… приятель.       — Рад знакомству. - Спокойно произносит юноша, протягивая мне руку для рукопожатия.       — Взаимно. - Я киваю ему и пожимаю руку так, чтобы показать ему свою силу и что он мне не преграда, не выдавая при этом того, что в своё рукопожатие я вкладываю все силы, что у меня есть.       — Чувак! Ты такой сильный! - В очках парня проскальзывает блик.       Рука у него такая же мозолистая, как и у Тебя. Да вы два сапога - пара! Уж больно гармонично и слаженно вы смотритесь друг с другом. Клянусь, что он иногда мечтает залезть Тебе в трусы.       — Ты же ведь сможешь нам помочь разгрузить эти тыквы? - Ты смотришь на меня так, как я никогда раньше не видел.       Ты похожа на щенка мальтийской болонки с зеркальными глазками-пуговками, взирающей на меня с целью выманивания угощения, но Ты выманиваешь у меня руку помощи. Если быть откровенным, то я не хочу ждать, я хочу просто схватить Тебя за руку и утащить к себе в машину, чтобы увезти из этого ужасного старомодного места.       — Да. - Я киваю, как дурацкая игрушка башкотряса на приборной панели.       — Боже! Ты просто лучший! Думаю, что втроём мы управимся меньше чем за полчаса! - Ты подпрыгиваешь на носочках, точь-в-точь, как болонка, и чмокаешь меня в угол челюсти.       Я поражаюсь Твоему очередному таланту - включать слабую дурочку, но не могу не скрывать очарованности Тобой.       — Ты только надень что-нибудь потеплее. Хорошо? - Юноша кладёт смуглую ладонь Тебе на плечо и сползает ей между лопаток, подталкивая Тебя в сторону раздевалки. - Можешь взять мою толстовку.       Главное не прибить его сразу здесь - не при Тебе.       Мы ведём себя максимально нейтрально друг к другу - я не должен был показаться ему враждебным, скрывая, что на Тебя у меня есть планы… большие планы.       Но скрывать отвращение к этому мерзкому запаху гниения - нереально. Хотя бы в этом мы с ним наравне. Я вижу то, как вы с ним перекидываетесь скабрезными шуточками и подколами, этим грешишь в частности Ты, хвастаясь непроницаемостью своего рвотного рефлекса, пока мы с этим чувачком выползаем из кузова, боясь заблевать всё вокруг себя.       Но как бы нам плохо ни было, мы сделали всё так, как Ты и предсказывала - мы управились меньше, чем за полчаса.       Четверть тонны тыкв превратилась в четыреста фунтов аккуратно разложенных на брезенте тыкв в помещении кладовой, а остатки выброшены в дальний мусорный контейнер, отпугивая своим амбре всех бомжей в округе.       — Вау… - Парень пожимает плечами, разглядывая результат наших трудов и вытягивая из пачки сигарету, которую кладёт за ухо. - Результат впечатляет.       — Да. Но я теперь к тыквам не прикоснусь ближайший год. - Бурчишь Ты и скрипишь щёткой по коже ладоней, моя руки уже третий раз подряд. - Так… вроде не воняет.       Ты протягиваешь свои раскрасневшиеся ручки нам, ожидая, что мы оценим результат Твоих стараний.       Я приближаюсь лицом к Твоей левой ладошке на такое расстояние, что могу соприкоснуться губами с её центром ровно в том месте, где все линии пересекаются, рисуя букву “Т”, и делаю глубокий вдох, втягивая запах мыла и лёгкий шлейф духов. И я знаю, что это L'Air Du Paradis от Нины Ричи, раскрывающийся на Тебе, как бутон жасмина, спрыснутый лаймом.       Когда я на перифирии зрения вижу, что то же самое делает и ТК, то подмечаю его смущение, раскрыв Твой коварный план. Ты знаешь, что он неровно дышит к Тебе, Ты знаешь, что я буду ревновать Тебя, Ты подогреваешь моё терпение.       Какая хитрость.       — Я пойду переоденусь.       — Хорошо.       — Да! - Отвечаем мы с ним хором, провожая Тебя взглядом в раздевалку.       — Покурим? - Парень кивает в сторону улицы.       — Да. - Я пожимаю плечами и выхожу вслед за ним в металлическую дверь, обклеенную выцветшими стикерами.       В Вильямсбурге столько стен - с облупившейся краской, покрытых сетями трещин, пострадавших от времени и непогоды. В одну их таких трещин мне хочется затолкать пустую голову этого парня, чтобы он никогда не смотрел в Твою сторону. Но остаётся лишь мечтать об этом в мельчайших красках, проводя короткую сессию дыхательной гимнастики с сигаретой в зубах.       — Давно вы с ней знакомы? - Я нарушаю повисшую между нами паузу, продолжая держать лицо доброжелательного человека.       — Не очень - всего два месяца.       — И как она тебе?       — Она классная. - Без тени задумчивости отвечает он.       Классная? Классная… именно это способна исторгнуть его узколобая натура. Классная…       Мне не нравится этот Ти. Не потому что он ошивается около Тебя, а потому что всё говорит о нём, как о действительно хорошем парне, рубаха-парень. Мистер само спокойствие и верный рыцарь без тени сомнения. Пусть он и прост, но он уважает Тебя… с одной стороны это меня пугает, с другой же - я рад, что хоть кто-то в этом паршивом городе ведёт себя достойно с Тобой.       И вот Ты выглядываешь из-за двери, тихо выплывая на улицу с грацией бесшумно ступающей росомахи.       Я в восхищении разглядываю Тебя и забываю о тлеющей сигарете, чей огонёк обжигает мне пальцы.       — Я готова.       Я даже не знаю, что говорить, горделиво любуясь Тобой, как сенсацией, как настоящим предметом искусства. Твоё тело, волосы, губы, бёдра – только мои.       Наконец-то я вытащил тебя из залитой светом забегаловки в чудесную многообещающую тьму. И ты не прячешься. Нет, мы растянем это удовольствие быть наедине и никуда не спешить.       Я люблю интригу.       Я люблю Тебя.       — Давайте там, повеселитесь, ребята. - ТК флегматично прощается с Тобой жестом.       — До понедельника тогда?       — Прости, но я махнулся сменами с Эрни в этот день.       — Оу… - Ты тупишь глазки. - А во вторник я не работаю…       — Тогда до среды.       — До среды.       Пусть Ты и выглядишь, как манящая статуэтка, Твои глаза говорят мне об усталости и вселенской тоске. Боюсь, что Ты уже и не рада со мной куда-либо ехать… я боюсь, что Ты передумаешь, но Твои глаза распахиваются с этим любопытным выражением, когда на переднем пассажирском сидении Ты видишь пять белых роз, обёрнутых красной лентой.       Ты не знаешь язык цветов, в отличие от меня, которому Гугл сказал, что белые розы трактуются, как совершенство и чистота помыслов, а пять цветков аналогичны выражению “Я тебя люблю”.       Так что это моё немое признание Тебе: “Я люблю Тебя, моё совершенство”. И я не думаю, что до такого смог бы додуматься Твой “друг по работе” в отличие от Твоего “приятеля”.       — Вау… - Твои глазки, как две пташки, хлопают ресницами-крылышками, от вида которых на моём лице рождается довольная улыбка.       — Они мне напомнили тебя. - Я помогаю Тебе сесть, как НАСТОЯЩИЙ джентльмен.       Я молодец. Все правильно сделал. Сначала, конечно, сомневался, но потом решил не мелочиться – наше ночное воссоединение должно быть особенным.       — Так куда мы едем?       Мне нравится это “Мы”.       Мне нравится то, как Ты оперируешь фразочками из фильмов, и на этой волне я подхватываю ход Твоих мыслей.       — К звёздам! - Я вдавливаю педаль газа в пол и мчу подальше от этого места по залитым неоном улицам, по освещённым фонарями мостам, по широким трассам, огибающим кварталы, любуясь краем глаза тем, как Ты разглядываешь с замиранием сердца ночные красоты города, прибавляя громкости играющей по радио песни. А я же прибавляю скорости, когда дело доходит до припева, маневрируя между плетущимися рядом автомобилями.       Автомобиль мчится стрелой: никаких пробок и заторов за городом. Небеса явно мне сегодня благоволят. Ещё чуть-чуть, и Ты увидишь иную красоту этого места, пока Мы будем обниматься на заднем сидении, укрывшись пледом, как в любовном гнёздышке. Холм над пирсом, открытый Гудзон и полумесяц в небе, около которого мерцает звезда - Венера.       — Знаешь, что мне напоминает этот месяц? - Я показываю пальцем на небесное светило.       — Что же? - Ты выбираешься из машины, кутаясь в дублёнку и, наверное, жалея о том, что надела в этот вечер платье.       — Твою улыбку. - Я достаю с заднего сидения плед и накидываю его Тебе на плечи, приблизившись к Тебе так близко, что мои губы чувствуют лёгкий пушок на Твоей щеке, которую я обдаю дыханием.       Ты поворачиваешься ко мне, чтобы сделать этот хитрый манёвр с поцелуем, но и я тоже не лишён хитрости, с которой я отстраняюсь от Тебя, не без бешено торотящего сердца, чтобы забраться под капот минивэна.       — Помнишь, ты хотела отвести меня в пицца-бар?       — Ам… да?       — Так вот! - Открыв капот автомобиля, я достаю большую коробку с пиццей. - Я там побывал и взял оттуда кое-что для тебя.       Я открываю перед Тобой эту большую коробку, внутрь которой Ты смотришь, как внутрь Потерянного Ковчега.       Твоё лицо сияет. Сияет ярче, чем звёзды.       Но если подумать, то это самая странная в моей жизни пицца: пепперони, маршмеллоу, кленовый сироп и несколько видов сыра, к которому Ты испытываешь, я бы сказал, нездоровую тягу.       Как я это узнал?       Ты выбросила чек из этого заведения, а я нашёл и узнал, что Ты фанатка сырного бортика и коктейля Old Fashioned. Я его попробовал между - меня чуть не стошнило.       — Ты держал её около двигателя, чтобы она оставалась горячей? - Ты скептически морщишься, мельком заглядывая под капот.       — Около карбюратора, если быть точным.       — Это гениально… - Ты берёшь кусочек пиццы, удивляясь, что сыр всё ещё тянется на нём.

***

      Сочетание пряности салями и сладости маршмеллоу, усиленное несколькими ароматными сырами, тающими во рту - вкусовой оргазм, от которого во рту словно вспыхивает фейерверк.       — Всегда обожала её! - Бормочу я, даже не удосужившись прожевать толком. - Ты должен её попробовать!       Я протягиваю истекающий расплавленным сыром и жиром кусок пиццы Питеру.       — Я наелся перед тем, как выехать. - При виде очередной капли жира, он скептически морщится, прикрыв коробку, которую ставит на сидение в раскрытом салоне.       — Но зачем было тратиться на это всё, если ты не собираешься этим воспользоваться? - Я откусываю ещё от пиццы, пережёвывая уже перекатывающийся на языке кусочек бри.       — Мне не очень хочется складывать деньги в чулок. - Он улыбается, подходя к багажнику и выуживая оттуда огромный термос. - Безалкогольный глинтвейн на вишнёвом соке?       — Не откажусь! - Я беру металлическую чашку, наблюдая, как пар игриво и элегантно возвышается над горячим красным напитком, играющим нотками гвоздики и корицы.       Мы чокаемся перед тем, как вкусить этот сладкий напиток, согревающий нас в этот прохладный вечер.       — У тебя очень красивые глаза. - Когда Питер заходит под фары минивэна, я вижу холодные искры в них, рассыпающиеся бликами на болезненно бледном лице.       Он смущается.       — Тебе нравится парень, с которым ты работаешь? - Внезапно спрашивает он, поворачивая переднее пассажирское сидение.       — Он умный, забавный и отлично справляется со своей работой. Но как и у любого из нас у него есть недостатки. - Начинаю я с пространных рассуждений - своей коронной фишки.       — По-моему у него их слишком много. Просто, видя вас вместе, понятно, что вас ничего не связывает, кроме работы. И одновременно я чувствую, что есть связь между нами. Какой-то импульс, которому мы следуем. Иначе бы я не смог сидеть здесь с тобой… я бы просто не осмелился. - Он, подметив мою фишку в разговорах, применяет её на себе, что получается у него, откровенно говоря, с переменным успехом.       — Знаешь… ты мне напомнил кое-кого - Я присаживаюсь на заднее сидение, укрывая тёплым пледом и ноги.       — Кого же? - Нельзя не заметить, как его голубые глаза скользят по очертаниям ног, упрятанных под пледом.       — Не поверишь, но ты вылитый Дон Кихот!       — Неужели? - Питер наливает ещё горячего глинтвейна.       — Только не старый и не с усами!       — Я и сам себя с трудом представляю в усах. - Он потирает указательным и большим пальцами по подбородку, задумчива изгибая лысую бровь. - Интересно, они подошли бы мне?       — … Для меня одного родился Дон Кихот, и я для него. Его сила была в действии, моя - в писательстве. - Пафосно произношу я, глядя на его реакцию, от которой разрываюсь хохотом, разносящимся на расстелившийся под нами пролесок.       — В этом ты права! - Он криво улыбается.       — Это Сервантес… мне просто понравилась эта строчка… она очень хорошо описывает… нас…       “Нас”       Звучит очень странно.       Симпатия… влюблённость. Это то, о чём я не просила после разрыва с Дарреллом. Но мне это было нужно от него самого. Теперь его нет - закрылась дверь и открылось окно… окно неимоверно красивых голубых глаз, которые так легко спутать с сапфирами.       В отношении него поменялось всё!       И мне остаётся лишь корить себя за то, что видела его в таком новом свете. Свете фар под лысеющими кронами ясеней с их пальцами-ветками, испачканными в саже.       Влюблённость всё рушит.       Она рушит невидимые барьеры холода и смущения.       Она уничтожает красоту банальщины.       Она воссоздаёт из пепла новое.       Я просила секса. Но эта идиотская влюблённость - унижает меня перед самой собой, возрождая воспоминания о первых смущённых чувствах, о первых серьёзных отношениях и об их подводных камнях, о которые я не зацеплюсь кармой.       Секс просто говорит “Да”.       Влюблённость обращается к самым низшим инстинктам, завёрнутым в ложь.       Мою ложь самой себе.       Мне не нужен был паренёк для одной ночи.       Мне нужен был человек, который защитит и отдаст всего себя, взамен на меня всю.       Может быть, Питер и есть тот самый загадочный незнакомец, которого я ждала всю свою жизнь?       — Даже и не думала, что когда-нибудь смогу увидеть звёзды в Нью-Йорке. - Вздыхаю я, разглядывая раскрывающуюся над нами туманность.

***

      С кем бы Ты только могла увидеть звёзды, как не со мной.       — Я тоже. Пока не узнал об этом месте.       — Что это? - Ты смахиваешь со лба капельку, глядя вверх, в распростертое небесное полотно.       — Снег? - В Твоих волосах застревают узорчатые блёстки и тут же тают.       Мы оба поднимаем головы: тысячи и тысячи мягчайших снежинок падают на нас, искрясь под фарами, как крошечные звёзды.       — Удивительно! Сейчас же только октябрь!       — Это просто настоящее чудо! - Я встаю вслед за Тобой. - А знаешь, что ещё самое настоящее чудо - это ты?       Я никогда не устану считать каждую Твою улыбку.       Каждый Твой взгляд.       Каждое Твоё прикосновение.       Каждый Твой… поцелуй.       Ты тянешь меня за лацканы пальто, прижимаясь ко мне всем телом и забирая в плен самой себя, в котором тепло.       И пусть он с тошнотворным привкусом сыра, перебиваемым запахами вишни и специй, но это наш первый поцелуй!       Поцелуй, в котором я, пусть и сгибаюсь в три погибели, но лишь для того, чтобы крепко обнять Тебя за талию и поднять над землёй, чувствуя весь Твой вес, всё Твоё тепло, всю Твою мягкость.       А Ты обнимаешь меня за плечи, играя с моими губами своим ртом, покусывая их и потираясь кончиком носа о мой.       Наверное, больше этого поцелуя я могу желать о том, чтобы он не кончался.       — Ты правда настоящее чудо. - Бормочу я Тебе в рот, отстраняясь лишь на секунду.       — Заткнись и просто наслаждайся. - Ты игриво прикусываешь мою нижнюю губу, после чего я чувствую, как Ты открываешь мне рот и проникаешь в него языком.       Боже, дай мне сил, чтобы не кончить в штаны прямо здесь!       — Слушаюсь, госпожа.       — Может, поедем ко мне?       Меня словно парализовало за рулем. Если я остановлюсь, паника накроет меня с головой. И причина убийственно проста: я боюсь, что Ты передумаешь, я боюсь, что всё окажется лишь сном, галлюцинацией. Но Твоя тёплая рука возвращает меня в реальность, в которой снег укрывает пушистым одеялом всю убогость промышленных зон и опустевших улиц.       Все, что происходит дальше, – как в тумане. Ты тянешь меня за руку наверх. Ты обводишь моё лицо кончиками пальцев, ловко развязываешь шарф, и я чувствую эту шершавость, от которой по всему телу пробегают мурашки.       Щелчок ключа.       Толчок бедром в дверь.       И вот уже на кровати становится тесновато несуразным плюшевым игрушкам, катящимся на пол. Наблюдающим за тем, как я боготворю Твоё тело. Наблюдающим за тем, как я беспомощно столбенею, пока Ты усаживаешься мне на колени.       Эта последовательность.       Эта эстетичность.       Эта драматичность.       Эта загадочность.       Всё именно в Твоём стиле. Ты применяешь структуру сюжета даже на том, как раздеваешься.       И пусть я видел Тебя много раз в нижнем белье, и пусть я видел то, как Ты мелькаешь абсолютно голая в окне своей комнаты, я не могу скрыть восхищения при виде проскользнувшего в моём поле зрения алого бесшовного бюстгальтера, который тут же падает на пол вслед за ненужными игрушками, ненужным платьем, ненужными колготками.       Ненужными трусиками.       Оставив меня одного перед алтарём Твоей эленийской красоты, бесстыжей и бескомпромиссной, Ты ложишься на подушки и раздвигаешь ноги.       Я у Твоих ног, веду губами и носом по их нежной коже, поднимаясь вверх, чтобы вдохнуть тёплый запах складки у бедра, которая так игриво переходит в самое вкусное и самое горячее место, от которого пахнет так сладко.       Я не понимаю этих шуток про рыбу, когда впиваюсь в твои нижние губы, чувствуя абсолютное отсутствие какого-либо выраженного запаха или вкуса. Это словно целовать Тебя, но чуть ниже - сладко и так вкусно.       Сладко не только от ощущения тепла и влаги, но и от того, как Твоё тело отзывается на то, как я провожу по Твоей вульве всей поверхностью языка: от корня до самого кончика, который будто ударяет по головке Твоего разбухающего клитора.       И вот я готов слиться с Тобой в одно целое, но что это?       Тебе даётся с большим трудом держать глаза открытыми.       Ты прямо как сомнамбула, непроизвольно двигаешь руками, чтобы окончательно не провалиться в сон… но тщетно.       Ты еле держалась на ногах всё наше свидание - не удивительно, ведь Ты целый день впахивала, да ещё эти сраные тыквы…       Тело переживает шок гиперчувствительности.       Когда все мои сенсорные органы настолько чувствительны, что любое прикосновение к ним убьёт меня. К сердцу подступает паника - оно готово разорваться от паники,как будто меня пронизывает молнией. Я вновь готов кричать и бить кулаками в стены от того, что Ты заснула в тот самый момент, когда мой член с приятной тянущей болью был буквально готов прилипнуть к животу, выпрыгнув из-под резинки трусов, но меня останавливает факт того, что Тебе некуда деваться от меня. Но я ведь не насильник какой-то.       На языке продолжает играть вкус Твоей киски, который я смакую, слизывая со своих губ остатки Твоих выделений и шумно вдыхая их запах.       Брошенные на пол трусики, кажется, ещё источают тепло Твоего тела. Мне стыдно заниматься этим в такой близости к Тебе, но я загнан в угол и мне ничего не остаётся сделать, кроме как мастурбировать в Твои трусики и кончить в них.       Приступ отступает.       Я чувствую, как мне становится легче.       Когда голова больше не затуманена слепой страстью, я подмечаю, что в момент моего первого проникновения Твоя комната казалась мне менее живой, но когда последний элемент этого хитроумного пазла в виде Тебя занимает своё законное место, крошечная комнатушка кажется мне самым уютным местом на планете. Когда ещё у меня будет такая возможность изучить Тебя в мельчайших деталях без поджимающего времени и страха быть пойманным, подгоняющих меня?       Первым делом я усаживаюсь за рабочий стол, предварительно обнюхав подушку на стуле, которую прижимаю к себе, включая Твой ноутбук и обнаруживаю, что он не запаролен. А я то думал, что Ты очень опасливая девушка и печёшься о безопасности своих данных.       Очередной прокол с Твоей стороны.       Но для меня это очередное сокровище.       Я достаю из кармана пальто вместе с сигаретами и зажигалкой флешку, на которую скидываю папки, который только нахожу. Не важно: музыка, тексты, книги или фото это. Главное, что это всё составляет Тебя. Главное, что это всё показывает Тебя.       Тебя. Такую умницу.       Такую красивицу.       Тебя с красным носом на замёрзшем озере Луиз вместе с семьёй.       Тебя в горячем красном бикини под палящим солнцем Калифорнии.       Тебя в окружении друзей из колледжа.       Тебя со стаканчиком чёрного кофе из Старбакса в окружении желтеющих деревьев Центрального Парка.       Тебя. Такую разную.       Такую соблазнительную.       Я оборачиваюсь, услышав шорох того, как Ты переворачиваешься на бок. Я не могу оставить Тебя просто так лежать голышом и, поцеловав Тебя в лоб, укрываю одеялом, в которое Ты заворачиваешься, как гусеничка… но только для того, чтобы стать к утру бабочкой.       Внутри меня всё рушится и возрождается - я вдруг вижу порядок в окружающем меня хаосе. Мне это кажется таким неправильным. Мне хочется стать одной из Твоих вещей, чтобы меня брали и клали на место… снова и снова. Я хочу оказаться в Твоих уставших натруженных руках, пронзаемых мелкой колющей болью от моющих средств, согласно какому-то запутанному принципу, который я не понимаю, принципу, который известен лишь Тебе.       Вся нескончаемая пасмурная неделя под траурно повисшим небом казалась мне лучшей в моей жизни - никогда прежде я не переживал столько за двадцать три года с того момента, как вылез на белый свет. Поэтому, чтобы отпраздновать её окончание, я иду в гостиную в одних брюках, чтобы покурить, усевшись на клетке пожарной лестницы.       Но не только я вышел в гостиную.       Из своей комнаты выходит Твоя соседка о двух извилинах: одна, чтобы стоять ровно, вторая - чтобы дышать.       — Вечер добрый. - Она ведёт себя так, будто я сидел здесь всё это время, обдаваемый прохладой октябрьской ночи. - Она тебя не разочаровала?       Девушка в бордовом синтетическом пеньюаре достаёт из портсигара тонкую сигарету и легонько поддевает языком её край, нижняя губа подцепляет часть с фильтром, а верхняя губа плавно укладывается сверху, плотно прижавшись к нижней.       Она кивает мне.       Я понимаю этот жест и подношу огонь зажигалки к кончику, осветив её лицо.       — Она невероятна.       — Она невероятна. - Повторяет девушка за мной, глубоко затягиваясь. - Были бы у меня её мозги, я бы мир покорила, а она всё время сомневается в себе.       — Да… - Задумчиво выдыхаю я клубок горького дыма.       — Она рассказывала о тебе.       — Надеюсь, что только хорошее.       — Да. Правда, она не говорила, что ты страшный, как атомная война, но я уверена, что там у тебя всё в порядке. У неё есть свой стиль… эклектика? Вроде этого.       Совмещение несовместимого.       Прямо как у Баха, если выражаться Твоим языком. Когда каждая композиция представляет новую мелодию, но если совместить их, получается завершённое гармоничное произведение - полифония.       Прямо как у Тебя в комнате.       Прямо как на Твоём столе.       Прямо как в самой Тебе.       И я бы не смог догадаться до подобного, не находясь в изменённом состоянии разума, не важно, будь то наркотики, алкоголь или возбуждение. А Ты перманентно нависаешь над всем этим, разглядывая невидимые нити, пронизывающие наш бессмысленный грязный мирок.       Глядя на спящую Тебя, издающую звуки, похожие на поцелуи, я внезапно пугаюсь от того, что весь свой путь до Тебя я прошёл в одиночку. Всё моё тело полнится слезами радости, проливаемыми мною в тот момент, когда я пристраиваюсь позади Тебя, чтобы крепко обнять и погрузиться в умиротворенный сон.