Привилегия

      Каким был Силко для окружающих его людей и партнёров по бизнесу? Зловещий, красиво разодетый наркобарон, способный на холодное убийство и готовый сражаться за любую свою цель? Разумеется, в этом ему равных не было.        Та же Севика видела его в свете только с начала и до конца их «рабочего дня». С утра — более менее бодрого, всё в том же костюме, с идеальной укладкой и готовым к работе. Вечером — уже уставшим, но всё ещё серьёзным, с выбившимися на лоб прядями волос и с сигарой между пальцев, которую он уже добивает и оставляет в пепельнице. В прочем то, так было со всеми, кто работал с ним, за исключением одного заводного чуда с синими волосами.        Силко до сих пор задавался вопросом, – когда уже после прощения с Севикой направлялся куда подальше от своего кабинета, – почему Джинкс досталось настолько много привилегий? Столько времени, – где-то около десятка лет назад, – после работы он оставался наедине с собой и своими мыслями. А сейчас, стоит ему открыть дверь спальни, как он уже видит в постели такую родную макушку, которая выглядывает из под большого планшета для рисования. И тот предмет сразу же перемещается на второй план, когда Джинкс понимает, кто вошёл в комнату.        Все его вопросы вновь отпадают. Джинкс не такая, как остальное окружение Силко, – именно поэтому сейчас она и получает всё то, что получает, – и возможно, ему стоит похвалить себя, что он по минимуму допускал её в детстве в свой бизнес и всё с ним связанное. Да и сейчас переживал, что может что-то, да пойдет не так в один момент. Но пока всё держится, – для её же безопасности, – под его же контролем, и он в нём уверен — беспокойству в голове Силко места нет.        Дверь захлопывается, и тонкие пальцы тянутся к жилетке, быстро ее расстегивая. Знает, что опоздал. Помнит, что обещал приходить раньше, и каждый раз себя за это терзал. Всё-таки это обещание он сдерживал в четырех из пяти случаев, и почти каждый пятый он проваливал, будто вселенная не позволит ему всегда придерживаться своего слова.        Джинкс не говорит ничего против, когда этот пятый раз случается. Она итак понимала, представляла, как он сидел в кабинете уже лишний час и нервно подергивал ногой, пока напротив него кто-нибудь снова поясняет за свои ошибки в бизнесе. Да и не только это служило причиной его задержки.        Более детально он её, всё же, не допускал, лишь поверхностно коротко объяснялся, но со временем, как и сейчас, им хватило лишь встретится взглядом, чтобы Джинкс поняла, что он уже съел себя изнутри за это опоздание, но завтрашним вечером явится ровно в обещанные «минута в минуту».        И уже после того, как Силко смотрит на своё сокровище несколько секунд, позволяет своему лицу проявить настоящую усталость от работы. Не ту лёгкую приглушённость, что видит Севика перед уходом из его кабинета, а полное исчерпание сил после тяжелого дня. Наконец-то может расстегнуть пуговицы уже на рубашке, что последние полтора часа уже душили его. В такие дни, – когда Силко задерживался, – самая верхняя пуговица кроваво-красной рубашки была уже расстегнута по его пришествию в комнату, а импровизированный галстук — ослаблен. Душ он примет с утра, а сейчас вешает одежду в шкаф и достаёт обычную однотонную футболку тёмно-бордового цвета в которой уже и подходит к кровати, почти падая на неё, и блаженно выдыхая, чувствуя под собой мягкость, а не твёрдый стул из своего кабинета. Да в прочем то всё в конце рабочего дня казалось твёрдым, кроме как постель.        Накинув одеяло примерно по грудь, Силко проводит ладонью по волосам, откидывая выбившиеся пряди назад, но без средства для укладки они и не станут держаться там снова. Поэтому здесь вмешается Джинкс, двигаясь ближе, специально разломает остатки его укладки, чуть смягчив волосы и распределит по бокам. Силко лишь слабо ей улыбнется, окинет взглядом ее косы, что занимали какую то область между ними. Утром, разумеется, он ей их переплетёт, но сейчас лишь укладывает их удобнее для себя, закидывая за спину Джинкс, чтобы и она могла лечь поближе, а следом пропасть в объятиях Силко, получив ещё невесомый поцелуй в макушку, в который он вкладывает все пожелания на здоровый и сладкий сон.       И лишь одна Джинкс на утро увидит его ещё больше растрёпанным, слегка помятым после сна. И только она наблюдает по утрам, как Силко идёт в душ, снова укладывает свои волосы, надевает костюм и возвращает на лицо свою хмурость и безразличие. Становится тем, кого боятся, и от этого, – собственно, – и уважают.       Но перед тем, как вновь вернуться в кабинет, он переплетёт косы Джинкс и по завершению снова одарит её легчайшим поцелуем, как пожеланием на удачный день.