Плеск воды

Если смотреть вниз с горы Тяньхэн, складывается неповторимое ощущение причастности к чему-то величественному, божественному. Это чувство знакомо Кадзухе — он испытывал его, осматривая окрестности с горы Ёго. Нечто подобное сжимало грудь, если взглянуть на водную бездну с головокружительной высоты ракушки у дворца на Ватацуми. — Кадзуха, оно садится! — раздается рядом восторженный голос. Горо тут, с ним, и он указывает пальцем на горизонт. Огненный диск уже касается горной гряды вдали. Свет теплый, чуть рыжеватый, последние лучи солнца умиротворяют, да вся атмосфера тут веет спокойствием. — Да, мы успели, — чуть заметно улыбается Казуха. Изначально они собирались подняться к закату только на один склон, но двигались в итоге слишком быстро, сил еще хватало, и решили добраться до самой верхушки. И вот, времени хватило как раз минута в минуту. Кадзуха вздыхает. Воздух чистый, медовый, пахнет травами, теплом и тысячелетними камнями. Он уже не смотрит на солнце, вдали горы, еще выше той, на которую они забрались, их пики погружены в туманную шапку, а склоны сплошь поросли ковром из рыже-зеленого леса. На город внизу Кадзуха тоже не смотрит. Его и без того было много, разве что с такой высоты он непривычен. Совсем рядом в небе завис огромный массив дворца Нин Гуан. Но и он не привлекает взгляд сейчас, разве что своей необычностью. — Красиво, правда? — тихо говорит Горо, присев на камень у самого обрыва и свесив ноги в пропасть. — Там целая долина! Кадзуха, смотри! Мы могли бы подняться на вон те горы! Они такие высокие! Может, с такой даже Инадзуму будет видно! В ответ Кадзуха тихо опускается рядом и мягко улыбается. Покой — приятно, тепло, греет, но это такое же временное чувство, как и сам закат. — Да, красиво, — соглашается он, — а Инадзума…. Они поворачиваются в сторону моря одновременно, всматриваются внимательно, но молочная дымка тумана не позволяет выхватить достаточно. Может, когда погода будет более ясной… — Скучаешь по дому? Вопрос Кадзуху удивляет, он смотрит на Горо, смотрит долго, а в памяти проносятся воспоминания — о детстве, о первых путешествиях на Ясиори, о десятках видах боли, которые последовали после. Он опускает голову. — Нет. Заеду на Ватацуми, когда вернусь. Глаза у Горо сияют. Он смотрит тепло-тепло, так, что и боль проходит, и согласно кивает. — Тогда Ли Юэ? Не хочешь остаться здесь? Тут сколько неизведанных тропок! Они тебя привлекают? И да, и нет. Кадзуха медлит с ответом. Влекут — неизведанным, необычным, тем самым, что вынуждает сердце колотиться, каждая тропинка приведет к приключениям, за каждой горой откроется новый неповторимый вид, и ветерок из неизведанных земель принесет запахи, которых никогда он еще не знал. Но есть и другие континенты. Есть люди, с которыми еще хочется увидеться. Кадзуха не желает привязываться к месту больше. Единственное, где мог бы остаться навсегда, для него давно утеряно. Он не жалеет, но повторять ошибок не хочет. — Я останусь здесь ненадолго, — кивает он все-таки, — а потом отправлюсь в Мондштадт. Может, еще куда… говорят, в Сумеру чудесный порт. Туда ведь отбыл Путешественник? Кто знает, может, мы с ним там пересечемся… По глазам друга он видит явное — тот хотел бы отправиться в путешествие с ним вместе. Потому что интересно, потому что такой же любопытный и готов исследовать новые земли. Но преданность родной земле и близким людям для него важнее всего этого. Потому Горо только виляет хвостом и кивает. — Пока у меня отпуск, побуду с тобой! Ему ничего не нужно объяснять. Каким-то непостижимым образом он понимает Кадзуху даже в самых необычных его побуждениях. Только задает иногда уточняющие вопросы. Может, потому с ним рядом комфортнее, чем с многими другими, и общество его никогда не утомляет. — Спасибо.