Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             Почти каждое утро Блазара как под копирку…       Сначала, в районе пяти утра — для этого приходилось ставить будильник — Квазар поднимался, выбирал необходимые таблетки, складывая их в крышку от питьевого йогурта. Затем ставил греться чайник — наоборот почему-то не получалось. Шёл в туалет и умываться, чтобы сбросить сонливость. К этому времени чайник согревался, и он делал тёплую водичку, смешивая кипяток и уже охлаждённую. Всё по правилам! Раз Элон прописал, что запивать именно тёплой водой, то выбор и вопросы отпадали сами собой. Квазар кормил первой за сутки порцией таблеток, заставлял выпить два стакана воды и давал мапе уснуть обратно. Да и сам ложился. Всего-то два дня так проводят, а силы будто кто-то пылесосом высасывал.       Через четыре часа, если вдруг не проснулись сами, опять подъём с будильником. Плотный завтрак — так же заказывали в ресторане за счёт Тима — ещё таблетки, плюс укол, и весь из себя такой нервный Блазар топал спать. Ему дико хотелось выпить. Он даже успел с сыном подраться за то, что тот не дал ему сходить в магазин за бутылкой. Как следует получил и обиженно запыхтел. А Квазар пыхтел устало. Самому надо себя в руки взять, а тут мапа тяжеловозом назад тянет. Квазара больше страшило, что руки опустятся. Если это случится… даже думать не хотелось, что будет.       Пока обессиленный от новостей Блазар спал, Квазар позвонил Тиму, рассказав всё как есть. Тим и так втянут в проблему кроликов по самые уши. Рассказанное сильным потрясением для него не стало, он только пожелал сил и заверил, что поможет разобраться со всевозможными проблемами, по мере собственных сил. Квазара немного беспокоило, что супруг Тима явно этим не доволен, но гепард, весело смеясь, лишь сказал, что его Цветочек чудесен и на каверзы не способен. На том и порешили.       Начиная с обеда и до шести-семи вечера, Блазару приходилось каждые полчаса принимать другие таблетки. Вместе с ужином ещё таблетки. Перед сном снова таблетки. И каждый приём под пристальным наблюдением надзирателя-сына! Стоит, хмурится недовольно так. И на следующий день снова так же.       На третий день Блазар не выдержал:       — Бухать охота!       — Увижу с бутылкой, тебе о голову разобью, — пригрозил Квазар, наматывая на вилку пасту.       — Вот за что ты со мной так, — прохныкал Блазар, тыча своей вилкой в стейк из рыбы.       — Ма, можно, мы больше не будем ругаться? Мне вчерашнего скандала хватило.       — Ты не знаешь, что такое ломка, — пожаловался Блазар.       — И слава Великому Зверю! — возопил Квазар. — Я уже жду не дождусь, когда у нас наладится всё! Хочется просто спокойно пожить! А не бороться с мапой, — красноречиво зыркнув на нервно хихикнувшего мапу, Квазар налил себе ароматного чёрного чая, кинул в большую кружку дольку лимона и шумно вдохнул. Приятный запах! И немного расслабляющий.       За мапой приходилось следить. Следить, когда принимал таблетки. Следить, когда шёл в туалет или ванную, чтобы ничего не задумал — например, сунуть два пальца в рот и все таблетки выблевать. Следить в принципе, чтобы не сбежал в ближайший магазин за бутылкой. Следить, чтобы поел.       — Ма, кушай, иначе силой затолкаю, — снова пригрозил Квазар.       — Не хочу! — надулся Блазар.       — А что хочешь? — сдержанно полюбопытствовал Квазар, сжимая кулаки на столовых приборах.       — К Хазу хочу!       — Ма, ты же понимаешь, что это непросто?       — Мне всё равно! Я к нему хочу!       — Я в чём виноват?! — подскакивая, закричал Квазар, пугая мапу. — Я, блядь, в чём виноват?! Ты почему о нём думаешь больше, чем о сыне, который прямо перед тобой сидит?! Заебал ты меня! Делай, что хочешь! — откинув вилку, которая слетела на пол, Квазар резко развернулся, вылетел из кухни, с грохотом закрыв за собой дверь в ванную.       — Зар? — растеряно не двигаясь с места, позвал Блазар.       Врубив ледяную воду, Квазар встал под потоки, остужая пыл. Кулаки чесались кого-нибудь побить. Сорвался! Только думал, что срыв это всё, точка невозврата, как тут же сорвался. В голове не укладывалось, что мапа ведёт себя настолько омерзительно. Единственная родная кровь, кто не против него, и то всеми силами отталкивает. Это как бороться с мощным водным потоком, несущимся к обрыву.       — Зар! — громким шёпотом позвал Блазар, неловко переминаясь возле двери. — За-ар!       Раздражённо скрипнув зубами, Квазар вышел из душевой и, открыв дверь, уставился на мапу с враждебностью.       — Я покушал, — так же шёпотом сказал Блазар. — Всё скушал. Надо таблетки. Я не знаю какие.       Озадаченно изогнув брови, Квазар судорожно соображал, что происходит и как теперь с этим быть. Всё же решив не раздувать конфликт, Квазар через силу улыбнулся, выдавив:       — Молодец, что поел.       — Тебе надо переодеться, — словно боясь кого-то разбудить, Блазар продолжал шептать. — А то простудишься, — немного помявшись, он ушаркал обратно на кухню.       Квазар почувствовал себя мудаком. Из головы от обиды совершенно вылетело, что мапа очень боится, когда сын вот так срывается. Когда это случилось впервые, Блазар больше недели боялся подходить к сыну и о чём-то с ним разговаривать.       Чувствуя, что вот-вот снова сорвётся, но уже из-за злости на себя, Квазар вернулся под ледяные потоки воды, простоял так, пока не продрог до костей, и только после этого снял с себя мокрую одежду, оставив её комком на полу. Хорошенько вытершись, он обмотался сухим полотенцем и прокрался в свою спальню, откуда вышел уже полностью одетый. Всё это время мапа сидел за столом, уставившись в свою пустую тарелку. Не соврал — всё съел.       — Мап, — как можно мягче проговорил Блазар, присаживаясь на колени возле него, — он ведь у тебя не один. Я ведь у тебя тоже есть. Почему ты рвёшься к нему, не замечая меня? — он заглянул в глаза мапы, про себя выдыхая с облегчением, когда взгляды встретились.       — Я тебя вижу, — прошептал Блазар, стараясь не разреветься от разрывающих его эмоций. Это и страх потерять обоих. И жажда оказаться в крепких объятиях четырёх рук. И ужас от перспективы достаточно скорой смерти. И борьба с желанием набухаться до беспамятства. Страх от того, что Хаззараз его не узнает. Страх, что воля Квазара будет сломлена. Страх, что жизнь оборвётся, а он, Блазар, так и не познает того счастья, что зародилось давным-давно, но слишком резко оборвалось.       — Я… не то чтобы в буквально смысле не видишь, — кашлянул Квазар.       — Сложно передать словами, как меня к нему тянет. С тех самых пор. Не передать словами, как сложно с этим жить, постепенно сходя с ума от осознания, что чем дольше тяну, тем вероятнее шанс всё упустить. А за тебя не боюсь. Ты ведь мне не единожды доказывал, что не бросишь меня.       — Принял мою помощь как должное, — горько усмехнулся Квазар, как когда-то в детстве укладываясь на мапины колени. Вот только теперь это не так удобно: вырос же! Места как-то маловато стало.       — В моменты без алкоголя я тебя тоже поддерживал, как мог, — нервно прохихикал Блазар.       — Ты мне скажи: откуда у тебя уверенность, что встреча пройдёт гладко? — вздохнул Квазар, поднимаясь на ноги.       — У меня её нет, — Блазар развёл руками и улыбнулся с благодарностью, принимая стакан чая и горсточку разноцветных таблеток.       — Ма, ты серьёзно? — с нотками отчаяния выдохнул Квазар, и стоило получить утвердительный ответ, принялся хныкать.       — Там мороженое твоё любимое есть, скушай, — шепнул Блазар и принялся глотать таблетки.       Ясно ощущая, как дёргается левое нижнее веко, Квазар достал мороженное — мятно-лаймовое — в большом ведёрке из морозильника. Усевшись на пол, приваливаясь спиной к тумбам, откинул крышку и, воткнув ложку в самый центр мороженого, отломал большой кусок — с него и начал. Покосившись на сына, Блазар ничего не стал говорить.       Так и сидели. Один лопал мороженное, а второй, доев порцию таблеток, доедал за сыном уже остывшую пасту — удивительно, но даже так она оставалась вкусной.       Квазар внутри себя боролся с «хорошо» и «плохо». Хорошо бы сказать мапе о том, что Тим ждёт их команды. Плохо — ровно тоже самое. Если сказать, мапа рванёт к своему суженому, наплевав, что плана нет, что суженый может его даже не вспомнить и что у него есть сын. Не сказать, значит, снова выслушивать истерику о его страданиях, о непонимании его всеми вокруг. Квазар покосился на мапу, а тот глянул в ответ и сделал большие глаза. Так хотелось, чтобы мапа закончил лечение! Заодно, возможно, оно закончится и у отца, — но это звиздец как не точно.       — Тим готов нас провести к отцу, — Квазар принял решение сказать.       — Когда ты узнал?! Почему не сразу сказал?! — Блазар тут же подскочил на ноги.       — Потому что мы ходили по больнице. Вот и не сказал, — Квазар пожал плечами и отставил лакомство в сторону, не спеша подниматься. — Я боялся, что ты сорвёшься, а нужно было закончить. Ма?       Вопреки ожиданиям Квазара, мапа не закатил истерику, а, усевшись обратно, плотно сдвинул колени, положил на них руки и задёргал ступнями: первый признак нервного срыва. Квазар тут же подскочил на ноги, кинул в стакан шипучую таблетку и залил ещё не остывшей водой из графина. Помешивая и разламывая таблетку, ускорил процесс растворения, подавая мапе. Элон советовал в такие моменты принимать именно это. Квазар очень понадеялся, что всё получится и мапа не сорвётся. Выпил всё. Молча. Вроде срываться не собирается. Только смотрит как-то жутковато…       — Мап? — тихо-тихо позвал Квазар, опасаясь всплеска эмоций.       — Наверное, — с лёгкой одышкой произнёс Блазар, — хорошо, что не сказал. Даже не знаю… Странно как-то…       — Может, приляжешь? — предложил Квазар, помогая мапе подняться.       — Лучше прилягу, — без всяких споров согласился Блазар, чувствуя, что если бы не успокоительное, его бы сейчас от переизбытка эмоций и ломки колбасило так, что и сын бы не справился.       — Мы завтра с утра вместе Тиму позвоним. Хорошо? — Квазар помог мапе переодеться в штаны с футболкой для сна, укладывая на кровать и укрывая одеялом.       — Хорошо, — кивнул Блазар.       — И не будем с ним ругаться, если у него не будет времени нас сопроводить. Хорошо?       — Не уверен…       — Хотя бы честно, — рассмеялся Квазар. — Ма, уже вот. Потерпи немного. Тебе ведь и о своём здоровье нужно позаботиться.       — Вот когда будем жить втроём, тогда мне совсем хорошо станет, — заверил Блазар. — А там и ты себе кого-нибудь найдёшь, и станет нас четверо!       — Да-да, там внуки и правнуки и так далее.       — Погоди с правнуками-то, — проворчал Блазар. — Сначала внуков мне сделай!       — Ой, — Квазар, пересев в кресло, отмахнулся. — Поправишься, сам ещё нарожаешь себе. Лично я пока к детям не готов.       — Это потому что ты от меня устаёшь. А вот пойдёт всё как по маслу, тогда ты отдохнёшь и будешь готов! — с уверенностью заявил Блазар.       — Ой, всё, — рассмеялся Квазар, устало прикрывая глаза.       — Со стола не убрали, — сонно пробубнил Блазар.       — Хер с ним. Проснусь, уберу.       — Хорошо…              Проснулся Квазар от будильника. Сначала минуту спросонья тупил, не понимая, что происходит, затем тупил, таращась на мапу, отключившего будильник. На мапу в фартуке с полотенцем в руках, немного озадаченного на него, Квазара, пялящегося.       — Что с тобой? — спросил Блазар, смотря на взъерошенного после сна сына. — Ты только вставай не резко, а то, поди, тело затекло.       — Что происходит? — поставив одно ухо, Квазар задёргал головой, пытаясь поставить второе, но из-за того, что оно выгнулось назад, не получилось.       — Зверь! Что ты делаешь? — Блазар бросился на выручку своему чаду, поправив ушко.       — Ухо погнулось! — пожаловался Квазар. — Почему ты в таком виде?! — он махнул руками.       — А что не так? — не понял Блазар, опуская голову и рассматривая домашние штаны, смешные тапки-кролики и фартук с футболкой под ним. — Ты что, забыл, что я и дома уборку делал? Кстати, таблетки я уже принял. И навёл порядок в ванной: ты вещи так и не убрал, — он красноречиво взглянул на стыдливо потупившегося сына. — Иди ополоснись, проснёшься немного. И я там суп варю. Почти готов. Так что успевай.       — Что за смена настроения?! — возопил Квазар, зашипев на боль в затёкшей ноге.       — Нет, я что-то не понял: в адекватном состоянии — не нравится, в неадекватном — опять не нравится. Определись! — Прикрикнул Блазар на сына, огрев его полотенцем по больной ноге, отчего тот даже взвизгнул. — Ой…       — Ма!!!       — Прости! — Блазар сделал виноватый взгляд. — Всё, хватит прибедняться мне тут! Как будто от удара полотенцем у тебя нога отвалилась!       — Я её сдвинуть-то не могу! А ты бьёшь! — прохныкал Квазар. — Нет, чтобы пожалеть!       — Всё, не ной, — отмахнулся Блазар, выходя из комнаты. — Иди мыться! — Крикнул он уже из кухни, помешивая суп на плите.       — Так себе из тебя мапа! — проворчал Квазар, ковыляя в сторону ванной.       — А зачем засыпать, подгибая ногу и кладя её под другую? Глупый!       — Все вопросы по воспитанию к производителю!       Блазар подзавис, немного растерявшись от такого заявления. Какого ещё «производителя»? Это он так имеет в виду его — мапу? Покачав головой над сыном-выдумщиком, Блазар достал глубокие тарелки, готовясь разливать суп.       — Кстати, — переставляя тарелки с супом на стол, протянул Блазар, — я позвонил Тиму.       — Надеюсь, ты с ним не ругался, — Квазар облизнулся: как бы вкусно ни готовили в ресторанах самые лучшие повара мира, мапина еда оставалась самой любимой и самой вкусной.       — Само собой! За кого ты меня принимаешь? — Проворчал Блазар и издал нервный смешок от взгляда сына. — Не ругался! — Заверил он, и Квазар переключил внимание на сметану, накладывая её в суп.       — Чего решили?       — Завтра утром…