7.0 Почти что завершение!
27 февраля 2024 г., 06:02
— Мы едем-едем-едем в далёкие края! — пропел Лаимм, высовываясь из окна машины разглядывая очертания знакомого города. Лаимм довольный. Лаимм счастливый. Лаимм, преисполненный всяческих хороших эмоций.
— Какие тебе ещё далёкие края? — не понял Хестан. — Домой уже приехали! До города рукой подать.
— Дык ну! — и Лаимм просиял солнышковым солнышком.
— Чего ну? — опять не понял Хестан.
— Киськ, ты такой захадашный! — Лаимм с дебильной улыбкой на половину лица потыкал мужа локтем в бок и ну гоготать дурачком.
Хестан недоумённо выгнул брови: любимка, значит, всякую ерунду городит, а загадочный он. Где тут логика? Лаимм и логика несовместимы…
— А наешь, как я буду называть своего малышика-пиражишика? — проржавшись, спросил Лаимм, прищурившись хитрюшкой.
— Догадываюсь, — проворчал Хестан. Как тут не догадываться, если тебе это в лоб уже раз сто сказали. Если не всю тысячу. Ехали-то долго!
— Малышоночек-пиражишоночек! — хихикнул Лаимм, а потом как припечатал: — Выпирдыш! — и ну опять гоготать на всю машину, периодами хрюкая поросёночком. — Запердулий запердульский! — сквозь безудержный ржач пропищал Лаимм, пуская от смеха литры слёз. Сам весь раскраснелся, даже вспотел, пузик со смеху трясётся так, будто сейчас отвалится. Жируня с полки на нового хозяина смотрит как на идиота. И только Лошадёнок в своём фургончике весело хрустел яблочками, иногда высовывая нос на улицу и разглядывая промелькивающий мимо пейзаж.
— Ох, Пиражунь, — вздохнул Хестан.
А Пиражуня ухохатывается весь, уже живот с губами болят, и там цепляйся не цепляйся за лицо, чтобы улыбка его не порвала, а всё равно не помогает. Так и родить можно! А Лаимм уже остановиться не мог. Ревас! Просто так же малыша скучно называть. Надо придумать что-то интересное! И он, Лаимм, как давай сыпать дурными предложениями как можно ребёнка обозвать, так и продолжал до сих пор. Хестан всё диву давался, как у Лаиммки столько идей родилось. На трезвую голову! Такая фантазия пропадает! Книги надо писать, а не вязать. Маняк вязательный…
— Не описайся, — предостерёг Хестан.
— Дык дом близко, чай потерплю, — на удивление резко прекратив ржать, спокойно сказал Лаимм и вылупился на мужа своими глазами-блюдцами.
— Чё? — Хестан вопросительно изогнул брови.
— Ки-и-ся-я-а, — замогильно прошипел Лаимм.
Вместо Хестана испугался Жируня: кот заорал так, будто в него дьявол вселился, напугав двуногих. В основном схватившегося за сердце Лаимма. Жируня поорал, поорал, да как прыгнет на спинку Пиражунькиного кресла.
— Убивец! — заверещал Лаимм и ну с котом лапками махаться.
Хестан закатил глаза. С одной стороны здорово, что они до дому добрались, теперь отдохнут, нормально ванну примут, поспят на нормальной кровати. Пожрут от души нормально ДОМАШНЕЙ еды! А с другой стороны: где ещё такое покажут? Лаимм отрабатывает за десяток юмористических программ сразу. Только вот шумно немного. ОЧЕНЬ немного…
Хестан покосился на любимку. А тот кота сцапал, да как давай его всяко-разно жамкать. А потом как заорёт:
— Какашку выдавил!!!
Хестан думал, у него от такого вопля барабанные перепонки лопнут. Кот того тошнее испугался и как рванёт обратно на заднее сидение. И всё бы замечательно, если не отлетевшая и прилипшая к лобовому стеклу какашка. Повисла тишина.
— Зато покакил, — нервно хохотнул Лаимм. — Хорошо же?
Хестан так растерялся, что просто уставился на «колбаску» на окне, не зная, что сказать. Ещё и Пиражуня любимый, такой растакой, что-то не спешит убирать за своей очередной животинкой. Потому что Лаимм сам в ахуе! Это как так получилось-то?! Котька умудрился не поцарапать, зато какулю к стеклу приклеил! Это теперь не колбаска, а лепёшка! И что ещё смешнее: Жируня залез в лоток и вывалил туда остальное. Не кот, а волшебник какой-то!
— Убрать надо, — шепнул Хестан: раз Пиражунька сам не догадался, надо ему в этом помочь!
— Надо! — не стал спорить Лаимм и выпилился на своего Кисю.
— Это твой кот! — возмутился Хестан. Правильно, зачем напоминать, что ты за рулём…
Уползший на полку Жируня издал слезливое мяу и зацарапал передними лапами окно, требуя, чтобы его пустили к Лошадёнку — там поспокойнее! Залезешь в кормушку и дрыхнешь. Или на самого поня. Тишина и спокойствие. Не то что в машине.
— Дык мой. Ню, — покивал Лаимм и полез за салфетками. И нет чтобы спокойно убираться, как давай хихикать: — Лепёшкавый какашка! Запёрдыш!
Хестан закатил глаза. И всю дорогу вот так! Ни минуты спокойствия!
Через час они въехали в город, а ещё через столько же выехали на финишную прямую, проехав весь город и вырулив на дорогу, ведущую к особняку. К этому моменту Лаимм уже всё прибрал-убрал и весь такой навострился, как навастрюшка, прилипнув к окну моськой и пыхтя как заправская пыхтелка, точно пытался сдержать накатывающие слёзки.
А потом!
— Какого хера? — опешил Хестан, заезжая на территорию особняка.
— Што-та мне плоханько зделалося, — схватился за сердечко Лаимм, первым выскакивая из машины, когда та замерла возле лестницы.
— О, а чего не позвонили, не предупредили? — к Хестану притопал вышедший из сада Кентрис.
Лаимм же споренько семенил к правому концу особняка, вылупившись на торчащий…
— Загончик для поняшек! — заверещал Лаимм и ну в слёзки, стоило только увидеть парочку гнедых поней, высунувших из загона морды. — С понями! — прорыдал Лаимм, хлюпая носом.
— Я вроде бы только курятник просил, — прошипел Хестан. — Что за перестановка?!
— Все вопросы к Отзвуку, — развёл руками Кентрис.
Сад остался только перед особняком: над ним так поработали, что казалось, стал красивее, чем был. С правой стороны расположился большой загончик, с огороженной территорией, чтобы пони не стояли только в стойлах, а могли немного прогуляться. А вот за ним десятка два грядочек. Ровненькие такие! Прямоугольные! С протоптанными дорожками! С досочками, чтобы земля не разваливалась! А там ещё и три застеклённые теплички и большущий квадратик ровной вскопанной земельки.
— Для картошеньки! — выдохнул Лаимм, указывая на квадрат земли. — А тама всиво-всиво понасАжаю! Ой, — Лаимм опять за сердечко схватился, заметно сбледнув. — Што-то плохо сделалося! Хужее!
— Куда ещё хужее-то? — вздохнул Хестан. — Тебе ещё в машине плохо стало. А чего побледнел-то так? Э, Пиражунь, ты это чего?! — он еле успел подхватить своего Пиражуньку, которого силы резко оставили.
— Это што, сё мне?! — прошептал Лаимм.
— Пошли-ка, приляжешь, — заторопился домой Хестан вместе с лежащим на руках Пиражуней: потом остальное досмотрит.
А там!
Из-за другого угла с дикими воплями и роняя какашки вместе с перьями как с пинка вылетела курица.
— Зачем ты с ней так?! — обвиняюще заголосил Айкен.
— Да не швырял я её! — возмутился Тим. — Она меня клюнула! А я покормить хотел!
— Это што, курички? У меня будут курички?! — выдохнул Лаимм и затих, пуча глазки куда-то в пространство.
— Пиражуня, ты меня пугаешь! — Хестан его легонечко потряс, но реакция была нулевая. — Пиражуня?!
— Неси его в комнату, а я принесу его суперварево, — Кентрис подтолкнул друга к лестнице, опередив его и ускакав на кухню.
Хестан молнией вбежал по лестнице и прямиком в их комнату. Уложил своего Пиражуньку на кровать и в два счёта раздел — спасибо на том, что пыли в комнате нет, а постельное бельё чистое, — после чего так же быстренько надел спальные штаники и кофту с единорожками и пегасиками.
— Я принёс! — в комнату предельно осторожно заглянул Кентрис, а как понял, что всё нормально, прискакал поближе, неся в руках бутылку и кружку.
— Спасибо, — кивнул Хестан, беря кружку, терпеливо дожидаясь, пока друг наполнит её успокоительным. — Пиражунька? — тихо позвал Хестан, просовывая руку под его плечи помогая сесть. — Надо попить! — он настойчиво прижал кружку к заметно посеревшим губам любимки. — Немного! А? Чуть-чуть совсем. Давай? — уговаривал Хестан, помаленьку накреняя кружку. Почувствовав влагу, Лаимм чисто инстинктивно захлюпал, понемногу выпивая своё колдовское варево.
— Олимп Элону звякнул, — шёпотом поведал Кентрис.
— Вообще замечательно! — Хестан даже выдохнул с неким лёгким облегчением.
— У меня своя фермочка! — с фанатизмом прошептал Лаимм.
— Привет, дурка, — крякнул Хестан…
