А между нами ночь

      Ночью в парке было пусто и прохладно, из-за деревьев не было видно звезд и неба в общем, но лунный свет все равно пробивался через листву, освещая широкую дорогу вместе с фонарями. И этот холодный свет будто понижал температуру воздуха еще на пару градусов, заставляя чуть ежиться, кутаясь в пиджак. А Матвею, кажется, было замечательно, он шел рядом с Колей и, глубоко вдыхая ночной воздух, рассказывал о каком-то новом исследовании. Коля почти не слушал, он эту историю слышал уже в третий раз, поэтому мог пересказать ее едва не дословно, учитывая особенности своей памяти. Его больше интересовал громкий рев мотоцикла где-то подальше, и тот, кто этом мотоциклом управляет.       Руслан раздражал. Раздражал своим «малыш», своим характером и поведением, своей прямолинейностью и неумением держать язык за зубами. Руслан завораживал своей свободой, уверенностью и улыбкой, и Коля метался между этими двумя чувствами. Но шутка в том, что каждое жгло одинаково больно, заставляя сжимать кулаки и челюсти, чтобы случайно не бросить какого-то неосторожного слова или взгляда, не тешить эго Руслана еще сильнее.       Коля с абсолютно не возмутительным видом дергает Томск за руку, когда совсем рядом с ним проносится мотоцикл Руслана и останавливается прямо перед ними. Дугар тормозит рядом и, сняв шлем, смотрит на Красноярск без одобрения, но все равно молчит. А Руслан стоит, одной рукой держа шлем, а локтем другой оперевшись на руль, и нагло ухмыляется в своей излюбленной манере. В пояснице чуть прогибается, зная, какое впечатление производит на Колю этот обтягивающий костюм. Но Коля лишь хмурит брови и упрямо смотрит только в зеленые глаза, принимающие в холодном белом свете фонарей какой-то абсолютно сказочный, почти неестественный оттенок. — Все душните? — усмехается Руслан и чуть дергает головой, поправляя волосы — Может прокатимся, малыш? А то мне все больше кажется, что ты со своей наукой уже абсолютно безнадежен. Устроим небольшую приятельскую гонку?       Коля поджимает губы, вновь мечась между двумя абсолютно противоположными чувствами, и мечется напряженным взглядом по самодовольному лицу Руслана. Дугар устало вздыхает где-то на фоне, закатывая глаза, и не удивляется этой выходке абсолютно. Матвей дергает Колю за рукав пиджака, но тот лишь мягко вырывает руку и кивает. Гонка, замечательно, просто великолепно. Коля пожалеет об этом, обязательно пожалеет, но сейчас ему кажется, что согласиться на эту авантюру – это его долг. На мотоциклах он ездил лишь дважды в жизни: когда только-только учился из чистого интереса и сломал себе руку, и когда алкоголь в крови потребовал азарта, каких-то острых ощущений, а потом у него еще долго кружилась голова. Третий раз должен быть счастливым. — Ого, ты еще не совсем потерян, — тянет с удовлетворенным облегчением Руслан, а во взгляде читается удивленное замешательство — Хорошо, и что же ты хочешь за победу? — Коль, не надо, — взволнованно лопочет Матвей, и Коля лишь улыбается ему уголками губ — Это ужасная идея. — Не беспокойся, — улыбается Новосибирск и отдает Матвею свой пиджак, оставаясь в одной лишь светло-голубой клетчатой рубашке. А потом переводит на Руслана решительный взгляд синих глаз — Ты перестанешь называть меня малышом.       Руслан лишь усмехается так, будто общается с ребенком, и кивком указывает на Дугара, который уже протягивает Коле свой шлем. Надевает его Коля на удивление ловко и, хватаясь рукой за руль мотоцикла, перекидывает через него ногу. Он слышит, как присвистывает Руслан и копирует его позу, усаживаясь чуть удобнее. Дугар сухо инструктирует, говорит, куда и для чего нажимать, но Коля почти и не слушает. Кровь шумит в ушах вместе со стуком сердца, и все, чего хочется – побыстрее стартовать, чтобы так же быстро закончить всю эту клоунаду.       Дугар, поняв, что его игнорирует, лишь раздраженно машет рукой и подает знак подготовиться. Коля сжимает левой рукой сцепление, чувствуя, как сбилось дыхание, и протяжно выдыхает, сложив губы трубочкой в попытке немного успокоиться. Надпочечники выделяют адреналин просто в бешеных количествах и, когда Дугар подает нужный знак, Коля срывается с места одновременно с Русланом, едва не упав на старте. Но равновесие удержать все-таки удается, и Коля, сглотнув вязкую слюну, забывается.       Для него будто перестает существовать хоть что-то, кроме дороги впереди и Руслана, который едет сантиметров на двадцать впереди. Парк уже не кажется пустым и холодным, наоборот, Коле жарко, но он опускает дрожащее запястье правой руки чуть вниз, добавляя немного скорости. Деревья и асфальт будто врезаются в шлем, но Коля уперто едет вперед, равняясь с Русланом. Он даже не пытается объяснить реакции своего организма со стороны науки и медицины, ему просто страшно. Сухие губы чуть распахиваются сами по себе, в шлеме становится душно, но поворот впереди не позволяет отвлечься ни на долю секунды.       На повороте Руслан вновь обгоняет, потому что Коля поворачивает руль секундой позже. И, чтобы не выехать с асфальта, вынужден наклониться к земле чуть ниже нужного. Он почти что чувствует ногой асфальт, ему кажется, что он вот-вот потеряет управление, или просто не справится с ним и на всей скорости свалится вниз. Жив останется только за счет того, что город таким образом не убить. Но глаза Коля не закрывает, и против воли смеется, когда вписывается в поворот и выравнивает мотоцикл. Не смеется даже, а громко хохочет, ему кажется, что это слышит даже Руслан, но на это плевать. Пусть слышит, пусть знает, что Коля все еще в катастрофически опасной близости и не собирается сдавать позиций.       Расстояние между ними меняется только на поворотах, после чего Коля догоняет Руслана вновь, но обогнать не получается. Он все едет на эти жалкие двадцать-тридцать сантиметров дальше, будто дальше стоит невидимый барьер, не дающий вырваться вперед. В любом случае, Руслан не расслабляется, не выкидывает никаких фокусов, что говорит о его сосредоточенности и напряжении, и Коля, продолжая смеяться и пытаясь дышать, буквально на секунду запрокидывает голову. Мотоцикл чуть ведет, но Коля быстро возвращает себе власть над управлением, не замечая, как Руслан коротко обернулся.       Трещину в асфальте, которая была провозглашена линией финиша, Руслан пересекает первым, а Колино переднее колесо крутится четко параллельно его заднему, поэтому победа выходит сложная, а проигрыш незначительный. Коля проезжает на пару метров дальше Руслана и хочет как можно мягче нажать на ручку тормоза, но вспотевшие пальцы соскальзывают с теплого металла, из-за чего торможение получается слишком резким. Коля едва успевает сделать так, чтобы мотоцикл не встал на переднее колесо, зная, что в случае поломки Дугар оторвет ему голову. А сам падает, едва успевая хоть как-то сгруппироваться, чтобы не переломать себе конечности. — Ты че творишь? — слышится голос Руслана, и Коля, приходя в себя, наконец открывает глаза — Новосибирск. Коля, блядский ты пиздюк, ты слышишь меня?       Коля несколько раз глупо моргает ресницами, возвращая себе способность видеть хоть что-то, помимо черного пятна, и свет фонарей кажется слишком ярким. Когда только с него успели снять шлем? Первым, что видит Коля, становится то ли напуганный, то ли злой, а может и взволнованный Руслан. Его губы плотно сжаты в тонкую полоску, а зеленые глаза мечутся по всему Колиному телу, отмечая каждое пятно и дырку на рубашке. А пятен этих много, Коле пока еще не больно, но он чувствует, как рубашка липнет к счесанному об асфальт правому боку, пропитываясь кровью. — Ебать, а как он упал? — будто сквозь вату доносится голос Дугара, но Коля смотрит на Томск, пытаясь успокоить его хотя бы улыбкой — На шлеме всего пара царапин. Я думал, что тут половина шлема об асфальт сотрется. — Да подожди ты со своим шлемом, — отмахивается Руслан и выдыхает, успокаиваясь — Даже на велосипеде резко тормозить нельзя. Ты что, выебнуться решил? — Просто пальцы соскользнули, — бубнит Коля, и Руслан хватает его за левое запястье, глядя на счесанную ладонь — Все в порядке. — В порядке у него, блять, — язвит в ответ Руслан и поднимается на ноги — Сядешь сзади, до дома тебя отвезу, малыш. — А Матвей ко мне, — как-то обреченно выдыхает Дугар, пожимая плечами — В альтруисты заделался блять.       Коля позволяет Матвею и Руслану помочь ему подняться и на пробу топчется дрожащими ногами на асфальте. Болевой шок еще не прошел, но Новосибирск отчетливо осознает как минимум растяжение связок. Да и от этого противного прозвища он, к сожалению или к счастью, не избавился, проиграв совсем немного. Но ему не обидно, просто потому что Руслан держит его под руку с несвойственной самому себе осторожностью и так же мягко помогает сесть на свой мотоцикл. Коля даже рад и доволен, потому что Руслан сам перекладывает его ладони со своей талии на живот, пачкая костюм в крови, и позволяет уткнуться лбом в свою спину. И Колю, вообще-то, все устраивает.