Любовь – это…

      Вилхелм зашивался.       То густо, то пусто. То есть во время путешествия в варпе можно расслабиться, и лишь тревожные сны мешали этим дням превратиться в нечто напоминающее отпуск. Но стоило только эскадре покинуть Море Душ и принять первые сообщения с населённых планет, как перед Вилхелмом снова вставала сложная задача обеспечения экипажа всем необходимым, начиная с хлеба и заканчивая зрелищами.       Скажите "можно подготовиться и заранее", но команда Вилхелма уже пару раз потратила время впустую, когда вдруг оказывалось, что встреченные во время плавания миры прекратили вообще какой-либо экспорт, старательно накапливая запасы в ожидании худшего.       К счастью, правительства ни Литуаны, ни Веллена так не поступили. К несчастью, на стол Вилхелма, войскового квартирмейстера или – на флотский манер – баталёра компании, легли десятки документов, с которыми следовало ознакомиться, поставить подпись, заверить и отправить на исполнение. Это не считая проверок складов и переговоров с представителями компаний-поставщиков.       За работой Вилхелм даже не сразу понял, что не один в кабинете.       – Вилхелм…       Вилхелм оторвался от экрана когитатора и увидел, что его навестила не кто-нибудь, а сама "инквизитор Ordo Xenos Гула Энлил", то бишь Мурцатто. Вилхелм поздоровался и указал на кресло напротив.       – Ты как? – спросила Мурцатто. – Можешь отвлечься на несколько минут?       Вилхелм бросил быстрый взгляд на хроно над дверью, а потом произнёс:       – Конечно.       Мурцатто осмотрелась, улыбнулась, а потом произнесла:       – Смотрю, тут ничего не изменилось.       Вилхелм кивнул. Все полки, металлические ящики и даже деревянное бюро у входа стояли именно там, где он их в первый раз и увидел, когда получил новое назначение, далёкое от кровопролитных сражений.       – Подозреваю, – продолжала Мурцатто, – что и заначка моя находится там, где я её оставила.       Вилхелм едва заметно улыбнулся и произнёс:       – Витает мысль прибраться и выкинуть всю макулатуру, но руки всё никак не дойдут.       – Сейчас…       Мурцатто поднялась, подошла к бюро, наклонилась, выдвинула нижнюю полку справа, пошарила рукой в глубине и вытащила пачку сигарет.       – Ага! – воскликнула она.       – Ты же не куришь!       – Ну знаешь, – сказала Мурцатто, – порой меня только сигареты и спасали, когда какой-нибудь раздолбай не там запятую поставит.       – А я всё думал: "Чья пепельница?". Не Лацарро же с его раком.       – Всё тайное становится явным. – Мурцатто улыбнулась и снова уселась в кресло.       Она перевела взгляд на пачку в руках, вытащила сигарету и покрутила её меж пальцев.       Самое время напомнить посетителю, что время идёт, но Вилхелм ждал.       – Огоньку не найдётся? – спросила, наконец, Мурцатто.       Вилхелм вытащил из внутреннего кармана камзола коробок спичек и передал гостье.       – Спасибо.       Вспыхнул огонёк, Мурцатто выпустила струйку дыма изо рта и ткнула сигаретой в сторону пожарного извещателя на потолке.       – Надеюсь, не собирал?       Вилхелм покачал головой. Он начал ощущать себя не в своей тарелке, так как не узнавал Мурцатто. Она вела себя, мало сказать, непривычно.       Она тоже это поняла, а потому усмехнулась и сказала:       – Слушай… неловко себя чувствую… и вообще не моё дело, но…       Мурцатто прищурилась и спросила:       – У вас с Сереной всё серьёзно?       – Боже-Император! – Вилхелм откинулся на спинку кресла.       – Да-да, понимаю. – Мурцатто развела руками. – Но мне хочется верить, что мы – друзья, а друзья должны помогать друг другу. Хотя бы предостерегать перед какими-нибудь необдуманными действиями.       – Никаких "необдуманных действий", вообще ничего ещё не было, – ответил Вилхелм, помрачнев. – В целом, я не понимаю такого пристального внимания. Не стоит. Честно.       – Не было, но будет?       – Может быть. – Вилхелм выдержал паузу, а потом добавил: – А если и так, то что?       Пришло время уже Мурцатто молчать. Она сделала пару затяжек, а потом всё-таки сказала:       – Не порть девочке жизнь.       Вилхелм прищурился и отозвался:       – И в мыслях не было.       – Я перебросилась с ней как-то парой слов, когда заглядывала к жрецам… Ну… Императора цветочек. К тебе тянется только потому, что ты – взрослый опытный мужчина. Опекаешь её, кажешься надёжным… то есть, – Мурцатто выставила ладонь вперёд, – ты – надёжный, спору нет, но вы – люди разных эпох. Тебе, если не ошибаюсь, пятьдесят в следующем году. Громадная разница. Мне кажется, что ни она, ни ты ещё не разобрались в своих чувствах, и всё это закончится плохо.       – И… – Вилхелм развёл руками.       – Ой… зря я пришла... – Мурцатто потянулась, затушила сигарету в протянутой пепельнице, уселась обратно, вздохнула и сказала:       – Мне кажется, тебе бы лучше подошла какая-нибудь крепко сбитая тётка, а Серене такой же глупый мечтатель.       Некоторое время и Вилхелм, и Мурцатто сидели молча. Потом Мурцатто сказала:       – Извини… не знаю, что на меня нашло.       Вилхелм кивнул и произнёс, как можно спокойнее:       – Спасибо за заботу. А теперь мне, пожалуй, стоит вернуться к работе.       – Как и мне, – бросила Мурцатто на прощание.