Heedlessly

      Чуя с размаху хлопнул папкой по столу. Ацуши тут же сжался, втягивая голову в плечи. Посмотрел виновато.       Со времени вступления мальчишки в Мафию прошёл почти месяц, и прошёл он относительно спокойно. Чуя привёл Ацуши к Осаму, едва понял, что найденный им мальчик — эспер, да к тому же, оказалось, достаточно много знающий. Осаму, конечно, прошёлся по тому, что он подобрал себе секс-куклу и теперь пытается устроить её поближе к себе, но важность Тигра оценил.       Ацуши, в свою очередь, искренне старался быть полезным — носился с бумагами, рассказывал всё, что знал и помнил, помогал Куникиде с разбором отчётов. Чуя, получивший это чудо под наблюдение на одной ступеньке с Рюноске, видел его на работе часто, чему был очень рад. Найденная им в «Белой фиалке» белая фиалка, кажется, зацветала.       Но фиалка оказалась непослушной. Ацуши, попавший к нему в подчинение с лёгкой руки босса, уже имел наглость игнорировать его приказы дважды. В первый раз Чуя спустил на тормозах, сообщив, что, как правило, не ошибается, и его лучше слушать, даже если Ацуши считает, что его мнение более верно. Ацуши, пристыженный ошибкой, покивал, а через неделю снова сунулся в самое пекло, хотя велено было сидеть тихо. Чуя, разозлённый ленивым выговором от Осаму за нерасторопность и тупоголовость подчинённых, отчитал юного любовника, понуро сидящего у его стола, и в пылу ругани пригрозил, едва не ткнув пальцем в поникший носик мальчишки:       — Ну только посмей ещё раз что-то подобное выкинуть! Клянусь, я тебе задницу надеру!       Ацуши покорно кивнул, выдавил извинения и совсем сжался. Чуя, заметив, что переборщил, разозлился уже сам на себя и уселся за стол, перекладывая с места на место бумажки, чтобы успокоиться.       Ацуши смотрел на скрещенные на коленях руки и молчал, чуть ссутулившись. Чуя сжалился, встал, снова обошёл стол и потрепал мальчишку по светлой макушке, надолго задерживая руку в мягких шелковистых прядях.       — Я чуть всё не испортил, — признался Ацуши.       Чуя вздохнул:       — Да я знаю, — и присел рядом с ним, притягивая к себе. С показной задумчивостью пошутил: — Правда что-ли тебя по заду разок огреть?..       Ацуши, распознав в его голосе смешинки, ткнулся носом ему в плечо.       — Извини. Я правда хотел как лучше.       — Бывает, малыш, не переживай. Ещё научишься.       В этот раз, чтобы разозлиться, выговора не потребовалось. Чуя завёлся сам, только лишь со слов подчинённых о том, что случилось. Кто бы сомневался — этот паршивец снова ввязался в неприятности.       — Чуя, успокойся, — миролюбиво усмехнулся Осаму, сидящий за столом. Ацуши выглядел так, будто готов был позорно спрятаться у него за спиной от гнева старшего. — Мы ведь только недавно разговаривали о деле Шибусавы, всё уже закончилось. Неудивительно, что наши люди потеряли часть осторожности.       — Мои люди не должны терять осторожность никогда! — рявкнул Чуя. — Эта беззаботность могла стоить ему жизни!       — Так что ты на меня-то кричишь? — развёл руками Осаму. Чуя, справедливо рассудив, что друг прав, развернулся к пытающемуся слиться со столом Ацуши. Подошёл, ухватил его за предплечье.       — Мы пойдём, босс?       — Да идите, идите, — помахал рукой Осаму. — Только не убей, его, пожалуйста, чиби, он — ценный кадр! И по дороге крикни Рюноске, чтобы зашёл ко мне.       Втащив, наконец, спустя несколько этажей мальчишку в комнату, Чуя едва удержался от того, чтобы не зашвырнуть его пинком на кровать. Вместо этого, весьма кстати вспомнив недавнюю угрозу, выпустил зажмурившегося Ацуши. Потянулся к ремню, под взглядом округлившихся глаз передумал так же быстро, как решил. Не то чтобы он был в этом новичком, у него бывал разный опыт… Правда, в сексуальном плане, не всерьёз.       — Я больше не буду, — абсолютно по-детски пробормотал Ацуши и умилительно прикусил губу. Чуя скрестил руки на груди. — Чуя, правда, этого не повторится!       — Ты это уже обещал, — строго заметил Чуя. — И я тебе тоже кое-что обещал, если помнишь, а ты, судя по всему, помнишь. И в отличие от тебя я планирую сдержать обещание, поэтому брюки долой, малыш. Живо.       — Но…       — Ты мог погибнуть, — отчеканил Чуя, хмуря рыжие брови. Он сейчас, должно быть, выглядел внушительно.       Ацуши понуро кивнул. Потянулся к подаренному Чуей длинному ремню, дёрнул пряжку, стащил с округлой попки облегающие бриджи. Неуверенно замер.       Чуя прошёлся по комнате до кровати и присел на край. Когда его потянули вперёд, Ацуши только тихонько мяукнул, зажмуриваясь и сжимаясь. Чуя, по дороге подрастерявший злость, с тихим наслаждением огладил нежные ягодицы, успокаивая чужое напряжение. Но стоило сосредоточиться.       — Надо же, сейчас мы слушаемся, — фыркнул он беззлобно, и тут же со звонким хлопком отвесил первый шлепок снизу вверх.       — Ой!       — Конечно «ой». Ты думал, я шучу?       Ацуши замотал головой.       Шутить Чуя и правда был не намерен. Ацуши, на самом деле, это наказание было всё равно что слону ромашкой по ноге погладить, но секундная боль, звук и сам факт того, что Чуя перекинул его через колено, всё же имели воздействие. На коже оставались только розовые отпечатки, хотя силу Чуя особенно не придерживал.       Ацуши, цепляясь пальчиками за покрывало, тихонько попискивал, иногда вздрагивая и принимаясь мелко перебирать ногами.       — Я научу тебя выполнять приказы беспрекословно, — веско пообещал Чуя. — Даже если для этого потребуется заниматься подобным каждый вечер.       Внутри не поднималось возбуждения. Кажется, за годы работы в Мафии Чуя умудрился так навостриться разделять постель, отношения и работу, что даже сейчас одно не лезло в другое, хотя вот она, очень даже соблазнительная задница, вертящаяся прямо на его бёдрах да и к тому же розовая от шлепков.       Прикинув, Чуя аккуратно пустил на руку поволоку гравитации. На пробу хлопнул мальчишку по ягодице. Тональность повизгивания не изменилась: Ацуши особой разницы не чувствовал.       Зато от приложения способности регенерация стала работать туже — кожа из еле розовой стала слегка красноватой, а после и красной. Чуя с торжествованием потраченных нервов заметил, что писки стали чаще, а попытки увильнуть — активнее.       — Чуя! — мяукнул Ацуши, цепляясь за штанину его брюк. Он тоже никакого возбуждения от ситуации не испытывал, только вместе с ягодицами краснели стремительно щеки. — Чуя, я правда больше не буду!       Чуя с усмешкой придержал Тигра за поясницу, придавив локтем. Он не сомневался, что несмотря на цвет кожи ощущения Ацуши испытывает все в полной мере, а потому не мог винить. Когда сестрица его шлёпала в детстве, он тоже вертелся и нёс всякую ерунду, лишь бы прекратить, правда, по большей части от стыда.       Малыш ойкал, хватал его за ноги и продолжал бормотать извинения, пытаясь извернуться, но Чуя неизбежно попадал прямо по теперь уже ярким ягодицам. Стоит ему прекратить, и всё сойдёт без следа за какую-то минуту, но он надеялся, что Ацуши запомнит хотя бы сам процесс.       Шлепки ложились ровно, от бёдер до ягодиц, по мягко-алой коже и были одинаково звонкими. Чуя мысленно радовался, что сам имеет регенерацию не хуже, чем у Ацуши, потому что иначе его рука давно бы устала.       Кожа под рукой стала горячей. Чуя мысленно считал секунды и вскрики до заблаговременно выбранной точки.       — Ай! Прости!       Пора было закругляться. Щиплющее руку тепло гравитации исчезло, и последние несколько шлепков он нанёс уже в качестве завершающего акта. Ацуши, дёрнувшийся и коротко всхлипнувший, крепко держался за его ногу, будто боялся, что сейчас старший закончит и вышвырнет его за дверь.       — Не то чтобы я тебе сейчас поверил, но имей в виду: мы повторим эту сцену в любой момент, когда тебе снова взбредёт в голову пытаться лишиться головы, — предупредил его Чуя.       Ацуши, казалось, не верил, что его снова лишь мягко поглаживают по спине. Чуя, на самом деле, был убеждён, что юный любовник отделался слишком легко, но долго размышлять об этом не стал.       Краснота всосалась в нежно-розовый едва ли за три четверти минуты.       — Больно, — пожаловался Ацуши, утирая нос.       — Помирать больнее, — парировал Чуя, легонько хлопая его по бедру напоследок.       Ацуши приподнялся на руках, обнял его за шею и повис, расслабившись. Пробормотал в плечо:       — Извини меня, пожалуйста.       Чуя коротко чмокнул его в макушку, погладил по костлявой спине.       — Я рад, что в этот раз всё обошлось, малыш.       Ацуши поерзал на его коленях, устраиваясь поудобнее, потёрся о его плечо носом, вдыхая запах. Чуя провёл пальцами по россыпи тёмных родимых пятен, прикоснулся к тому, что было больше других, губами. Ацуши тихо хихикнул, вдруг спросил:       — А зачем боссу так срочно нужен был Рюноске-сан?       Чуя пожал плечами.       ***       Он постучал в дверь кабинета босса чисто из вежливости.       Ацуши был оставлен за занятиями, а Чуя решил, так сказать, сходить на разведку — ему тоже было интересно, не поубивали ли эти полюбовнички друг друга во время своих игрищ.       Картина, которую он обнаружил, стоила того, чтобы достать телефон и сфоткать для истории. Что он, собственно, и сделал.       Рю, сидящий на коленях Осаму, посапывал тихо, укутанный в собственный плащ, уцепившись пальцами одной руки за отворот пиджака главы Портовой Мафии. Осаму с невозмутимостью айсберга читал бумаги, уложив подбородок ему на макушку.       — Отправлю Мори, — шёпотом поглумился Чуя, когда на него обратили внимание. Осаму одними губами шикнул «не смей, слизень». Огай-сан и правда оценил бы подобное. Может, он и правда ему отправит. Подойдя к столу, Чуя на грани слышимости уточнил: — Вижу, вы решили все свои проблемы.       Осаму только согласно прикрыл глаза, улыбнувшись уголком губ.       Всегда необыкновенно чутко спящий Рюноске зашевелился, и Чуя поспешил покинуть помещение, заметив уже уходя, как друг приобнимает юношу и наклоняется к его уху, что-то шепча.       В комнате его ждало собственное беззаботное чудо, абсолютно, как оказалось не приспособленное к жизни в Мафии. Или это просто Чуя был не приспособлен к его жизни в Мафии. Кто знает…