***
26 июля 2022 г., 17:53
Поработав прошлым летом на этих засранцев из «Хокинс пост», Нэнси всегда узнает ерунду как только услышит. Более того, она досконально помнит точный момент, когда эта ерунда стала ее обязанностью. Судя по всему, быть единственным человеком в школьной газете, который заботится о серьезных журналистских расследованиях, и — о, да — быть главным редактором в буквальном смысле, означает, что она застряла на написании всех статей, на которые ее коллеги-ровесники не хотят тратить время.
Обычно она не возражала бы проверять провисание; да, это неприятно быть словарём The Weekly Streak , неся на своих плечах вес цветущей репутации своей газеты, но, по крайней мере, это означает, что она знает, что статьи будут хорошо написаны и это не повредит ее поступлению в колледж. Однако на этой неделе даже мысль о необходимости написать еще одну статью заставляет ее стонать. Уже 6 вечера, пятница, и она застряла в редактуре еще на 2 часа, пока Майк и его маленький Клуб Адского Пламени заканчивают свою дурацкую кампанию Dungeons and Dragons . Не дай Бог, ее отец оторвет свою задницу, которая к настоящему времени, вероятно, приклеилась к креслу в их гостиной — чтобы забрать сына из школьного клуба.
Между тем, выполняя поручения своей мамы, присматривая за Холли и помогая Байерсам вернуться в их дом у Нэнси не было ни одной ночи для себя почти две недели. И вот, завтра вечер – вечер субботы, который она с нетерпением ждет каждую неделю, испорчен каким-то концертом хэви-метал, который ей нужно посетить.
Ладно, может быть, она делает из этого большую проблему, чем оно является на самом деле. В конце концов хэдлайнером является Corroded Coffin, металл-группа с ведущим гитаристом Эдди Мансоном. С весенних каникул самопровозглашенный «фрик» из Хокинса, штат Индиана, стал одним из ее ближайших друзей. Ее дружба с металлистом точно не планировалась, но тяжело вместе пережить конец света и, по крайней мере, не начать терпеть друг друга. Он также недавно помогал ей с подарком для Робин, зная все лучшие места, где можно купить заплатки, чтобы пришить их к черной джинсовой куртке. И, вспоминая их последний разговор, она пообещала ему, что посетит одно из его шоу, когда у нее будет время.
Покачав головой, Нэнси вздыхает и стряхивает приступы вины, которые начинают проскальзывать.
Нет,– думает она про себя,– Эдди поймет, почему я не хочу идти на его концерт завтра вечером.
Более того, она не ошибается. Эдди бы понял.
Завтра вечером она должна была забрать Робин со смены в «Семейном видео», и с полными руками, нагруженными попкорном, молочными драже и как минимум двумя видеокассетами, выбежать из магазина и сесть в машину Нэнси, пока Стив кричал на нее за то, что она не заплатила за кассеты. Нэнси, осмотревшись, чтобы убедиться, что на парковке никого нет, быстро бы поцеловала ее, прежде чем отвезти их обратно к ее дому. Майк будет ночевать у Дастина, ее родители и Холли уезжают в тот же день, чтобы навестить тетю в Индианаполисе, и не вернутся до следующего утра, так что весь дом на ночь будет их. Они обнимались в постели Нэнси во время просмотра первого фильма. Где-то во время второго они перестали обращать внимание на то, что шло по телевизору, и начинали бы уделять немного больше внимания друг другу.
И теперь эти планы приходится выбрасывать в окно ради музыкальной рубрики The Weekly Streak .
Конечно, когда позже той же ночью Нэнси рассказывает все это Робин по телефону, другая девушка просто смеется над ее неудовольствием. Лежа на кровати и вертя в пальцах голубой телефонный шнур, она скулит: «Робин, перестань смеяться». Она выпячивает нижнюю губу, хотя ее девушка не видит, как она дуется, и грустно говорит: – Я действительно с нетерпением ждала завтрашнего вечера».
Через телефон Нэнси снова слышит, как Робин смеется.
– Я тоже.— соглашается она,— Наконец-то заставила тебя посмотреть «Чужого» . Ты полюбишь Сигурни Уивер в нем, она абсолютно горячая. А еще крутая девчонка с ружьем.– На линии наступает короткий момент тишины, прежде чем Робин задыхается и удивленным тоном заявляет– Боже мой, я встречаюсь с Сигурни Уивер.
Нэнси не может не хихикать над выходками своей девушки, с честью и изяществом принимая титул «крутой горячей задиры с ружьем». Тем не менее, она качает головой и говорит:– Извини, Роб, но нам придется посмотреть фильм в другой раз. Или, я думаю, ты можешь посмотреть его с Макс, пока я буду на концерте Эдди?
— Нет, — небрежно начинает Робин, — у Макс есть планы на завтра с Эл, и она… Подожди, ты только что сказала концерт Эдди?
Наклонив голову, сдвинув брови в замешательстве, она отвечает:– Да. Я забыла упомянуть об этом раньше?– Нэнси пытается вспомнить начало разговора, когда она первоначально рассказала Робин о своем несчастье, но ее память кажется нечеткой, а картинка размытой.
На другом конце линии слышен шорох — скорее всего, Робин пытается сесть на простынях. Восклицательное «Малыш!» приходит через динамик с криком.–Я обязательно пойду с тобой на концерт Эдди! Это будет похоже на свидание 2.0!
С постоянно растущей улыбкой на лице Нэнси радостно отвечает:– Хорошо, это свидание 2.0.
–Подожди,— выпаливает Робин,— если Макс с Эл, а Дастин с остальными мальчиками, Стив будет совсем один.– Она колеблется на мгновение, прежде чем с опаской предложить:– Может быть, мы могли бы пригласить Стива пойти с нами на концерт?
Будь проклято слишком большое сердце ее подруги, с любовью думает она. Закатив глаза и игриво вздохнув, она дразнит:– Да, твой друг может прийти на наше свидание.– Ей не нужно видеть Робин, чтобы понять, что девушка показывает ей язык.– Это будет свидание 2.0 плюс Стив.
Понемногу, ее выходные начали улучшаться.
***
Все рушится, когда наступает субботний вечер. В ее комнате постепенно царит беспорядок, по комнате разбросаны груды одежды в попытке найти что-нибудь, что можно надеть. Робин лежит на покрывале, руки за головой и взгляд в потолок. — Ну же, Нэнси,— зовет она, болтая своими длинными ногами взад-вперед, где они свисают с каркаса кровати, — я уверена, что в этом твоем огромном, заполненном пастельными тонами шкафу, должно быть что-то. Вздохнув, Нэнси вытаскивает пару черных джинсов, которые купила на первом курсе средней школы.– Я нашла это в глубине своего шкафа,— говорит она, сдирая ворсинки,— но у меня нет подходящей рубашки. С джинсами в руке она плюхается на кровать рядом с Робин и смотрит на нее.– Все топы, которые у меня есть, белые, разноцветные или слишком вычурные.– Она стонет, поднимая свободную руку, чтобы закрыть глаза:– Это была такая плохая идея. Робин оживляется и громко восклицает: –Тебе нужен только верх? Когда Нэнси мычит в подтверждение, Робин целует ее в лоб и неуклюже скатывается с кровати от волнения. Подбегая к своему рюкзаку, стоящему рядом со столом, она начинает рыться в своих вещах в поисках чего-то — что это за что-то, Нэнси понятия не имеет. Она открывает рот, чтобы спросить, но прежде чем она успевает задать вопрос своей девушке, Робин поднимает мятую футболку и восклицает:– Та-да! Наморщив нос, Нэнси спрашивает:– На что именно я смотрю? Робин, не смущенная колебаниями Нэнси, трясет рубашкой перед ее лицом.– Это рубашка Metallica! Нэнси молчит. –Надень ее на концерт! Стив когда-то одолжил мне ее. Идеально!–Робин продолжает, оживленно размахивая руками. Мгновение рассматривая футболку, в ее глазах мелькает проблеск узнавания.– На самом деле, я думаю, что это принадлежит Эдди.– Она немного машет рубашкой и нюхает воздух, Нэнси следует ее примеру, улавливая слабый, но резкий запах марихуаны. –Да,— кивает Робин, довольная своими выводами,— определенно Эдди. Смирившись со своей судьбой, Нэнси гримасничает:– Ты заставишь меня носить это, что бы я ни сказала, не так ли? —Ага, — усмехается ей более высокая девушка,— Стив скоро будет здесь, и если мы не закончим через секунду, он начнет противно сигналить своим клаксоном, я просто знаю, что он будет жаловаться мне всю поездку. – Хорошо, хорошо. Передай ее. В спешке Нэнси снимает блузку и надевает выцветшую черную футболку с полосками. Стиснув зубы, она вынуждена признать тот факт, что на самом деле, образ довольно удобный. Она украдкой бросает взгляд на себя в косметическое зеркало и взъерошивает волосы, надеясь добиться небрежного вида. Футболка, принадлежавшая Эдди, ей немного великовата, и ткань прикрывает ее свободно, один рукав свисает с плеча, обнажая часть ключиц. Напротив, ее старые джинсы, хотя и сидят на ней, немного обтягивают, в результате чего они выглядят почти нарисованными. Слегка размазанная тушь и подводка вокруг глаз, которые, как она думала, сделают ее похожей на енота, на самом деле подчеркивают синеву ее глаз, делая их яркими. «Хорошо,– думает она,– кивая, это не так уж и плохо». И, конечно же, совсем не льстит, что Робин кусает губу и смотрит на нее потемневшими глазами. С уверенной улыбкой она неторопливо подходит к своей девушке, которая все еще заворожена, быстро целуя Робин в щеку, Нэнси проходит мимо нее и, дойдя до двери своей спальни, оглядывается через плечо. Положив руку на ручку двери, она ухмыляется:– Ну, ты пойдешь со мной или нет? Разморозившись, Робин практически спотыкается о собственные ноги, пытаясь поспешить за Нэнси, которая к этому моменту уже на полпути вниз по лестнице. Она догоняет ее у парадной двери Уиллеров, Нэнси пытается (и безуспешно) подавить хихиканье из-за чужой неуклюжести. Взявшись за руки, они выходят на улицу. Почти сразу же их встречает автомобильный гудок. – Давайте, поехали,— кричит им Стив Харрингтон, положив одну руку на клаксон, а другую на крышу машины, когда он полустоит на своем сиденье, высунув верхнюю половину тела в окно. Он просигналил еще несколько раз. — Хватит уже, — кричит в ответ Нэнси. – Да, придурок, — присоединяется Робин, — ты буквально смотришь прямо на нас. Стив прокрадывается обратно через окно, отвечая:– Тогда поторопитесь!– Две девушки спешат в машину — Робин сидит спереди, а Нэнси вытягивается сзади. Они пристегивают ремни безопасности под бдительным взглядом Стива, и как только он слышит два щелчка — по одному для каждой защелки, встающей на место, — поворачивает ключи, и двигатель машины громко урчит, прежде чем перейти в тихое урчание. И под аккомпанемент магнитолы ABBA из автомобильной стереосистемы, Робин и Стив кричат вместе, Нэнси крепко вцепилась в свое сиденье, а Стив нажимает на газ и мчится в ночь. Они добираются до места встречи странно быстро. Конечно, Хокинс маленький, но, испытав вождение Макс, Стив упорно отказывается превышать скорость даже на 5 миль. По какой-то причине сегодня вечером это правило не применялось — Нэнси принимает это к сведению, чтобы позже расспросить его. Она сжимает блокнот в руке и укрепляет свою решимость, прежде чем заставить себя выйти из зоны комфорта. Она возглавляет группу, направляясь прямо к дверям здания, Стив и Робин следуют за ней. Войдя в зал, глаза Нэнси расширяются от размера толпы. Вокруг входа открытое пространство, у барной стойки выстраивается полуорганизованная очередь, но в остальном зал битком набит. Она не знала, что в Хокинсе живет такое большое количество энтузиастов хэви-метала и панк-рока. Толпы мужчин и женщин, одетых с ног до головы в рваные рубашки, цепи и черную кожанки, прыгают, вопят, разогретые. Бас эхом разносится по комнате, заставляя зубы трястись в своих дёснах, а вопль гитары гремит в ее мозгу. Все тела прижаты друг к другу – личного пространства практически не существует. Головы бьются под музыку; конечности болтаются повсюду; масса людей превращается в пятно спутанных волос, раскрасневшейся кожи и пота. Она чувствует клаустрофобию, просто глядя на это. Знание того, что ей на самом деле придется стоять в этой толпе, броситься к одетым в кожанки людям, как будто она кусок мяса, чтобы написать точный отчет о концертном опыте, делает всю ситуацию еще хуже. Должно быть, у Робин были похожие мысли, потому что Нэнси почувствовала, как чья-то рука скользнула к ней и крепко сжала. Глядя на свою девушку, она может видеть нервозность, танцующую в ее глазах, и гримасу на лице, которое всего несколько мгновений назад было нетерпеливой улыбкой. Она устанавливает зрительный контакт и слегка наклоняет голову, спрашивая, не хочет ли Робин пойти куда-нибудь еще — к черту ее статью, Робин важнее. Но девушка, мельком покачав головой, показывает, что нет, с ней все в порядке, и, если Нэнси решит при этом сжать ее руку еще крепче, никому больше об этом знать не нужно. Пропустив весь диалог, Стив кричит:– Я пойду найду Мансона. Оставайся здесь, я скоро вернусь,— поверх музыки, прежде чем ворваться в толпу. У Нэнси было бы несколько хороших слов для Стива, а именно о том, чтобы держаться вместе в ветхом, заброшенном здании, в котором никто из них никогда не был раньше, в окружении большого количества незнакомцев (один из которых она клянется, видела с карманным ножом), но его волнения достаточно, чтобы Робин захихикала, поэтому Нэнси думает, что избавит его от лекции. Она собирается начать разговор с девушкой, ожидая возвращения Стива, когда обнаруживает, что кто-то сбивает ее с ног. Вихрь черных кудрей и пятно света — единственное, что она может видеть, пока ее крутят в руках. Громкое кудахтанье доносится сквозь порыв ветра, наполняющий ее уши, и ее окутывает резкий запах моторного масла, травы и старых монет. — Эдди,— кричит она, слегка ударяя его по рукам,— опусти меня! Тем временем Робин сжимает свои бока, чтобы засмеяться в весь голос, а металлист, крепко сжимающий ее, продолжает радостно кричать, вращая ее в последний раз. Аккуратно опуская ее, чтобы не попасть под печально известный взгляд Нэнси Уилер, он криво усмехается. – Привет, Уилер,— игриво говорит он,— очень мило с твоей стороны украсить этот маленький склад своим присутствием. Старший мальчик, кажется, дрожит от волнения, его пальцы почти незаметно подергиваются, как будто он играет на гитарных струнах в воздухе. На нем топ без рукавов в бело-черную полоску, ткань плотно облегает грудь. Его кожаная куртка, явно сильно изношенная, закрывает плечи, а рваный джинсовый жилет лежит сверху в качестве дополнительного слоя. Кожаные перчатки без пальцев украшают его руки, а нижняя часть тела украшена тонкими серебряными цепочками, перекинутыми через пояс. Ухмылка, которую он посылает ей, почти ослепляет. Исполнение живой музыки перед публикой должно его взбодрить, заключает Нэнси. Она никогда раньше не видела его таким счастливым — даже когда он выступал в роли хозяина подземелий в кампании для мальчиков, постепенно становясь полупостоянным атрибутом подвала Уилеров. Тем не менее, она мельком хмурится на него, хотя в ней нет настоящего гнева, прежде чем саркастически сказать:– Ты меня знаешь. Там, где есть хэви-метал группа, есть Нэнси Уилер. – Отлично,— восклицает он голосом, полным беззаботной насмешки, — Corroded Coffin ищет новую поклонницу. Закинув руку ей на плечо и ударив ее бедром, он говорит:– Ты идеально подходишь для этой работы. – Ха-ха, — усмехается Нэнси, сталкивает его с плеч, — Ты такой смешной, Мансон. Забудь о музыке, тебе следует заняться комедией. Металлист небрежно кланяется, опускаясь так низко, что кончики пальцев касаются пола. — Благодарю вас, ваше величество.– Выпрямившись, улыбка снова появляется на его лице, он подталкивает ее и кивает на блокнот:–Но чего тогда ждать преданным читателям The Weekly Streak? При этом он входит, чтобы как следует обнять Нэнси и Робин.— А если серьезно, — восклицает он, отстраняясь и сверкая глазами,— я очень рад, что вы, ребята, смогли приехать! Их маленький момент прерывается визгом «Мансон!» это было слышно сквозь тяжелые удары барабанной установки. Выпучив глаза, Эдди торопливо выкрикивает:– А это мой сигнал идти! Поцелуй за меня Харрингтона, Уилер, — и, подмигнув, убегает от девушек и возвращается к остальной части своей группы за кулисы. Как только Эдди уходит, Стив возвращается к девочкам, тяжело вздымаясь, пытаясь отдышаться.– Боже, — выдыхает он,— для того, кто избегает физической активности, как чумы, он хорошо бегает. –И для того, кто раньше был в школьных командах по баскетболу и плаванию, ты все еще не можешь угнаться за ним,— дразнит его Робин, выглядя заметно более непринужденно после визита Эдди и возвращения Стива. — Что дамы подумают о тебе, придурок? Тут же Стив отвечает:– Я буквально видел, как ты запыхаласт после того, как поднялся по лестнице. Нэнси не может не фыркнуть от правды, скрывающейся за словами Стива.— Я имею в виду, он не ошибается, Робби. Поднеся руку ко лбу и слегка подогнув колени, Робин притворяется, что чувствует слабость.— Меня предала собственная девушка,— стонет она, опираясь на плечо Стива.–Куда катится мир? – Хорошо, королева драмы,— ласково говорит Нэнси,— беру свои слова назад. Быстро оглядев зал, чтобы убедиться, что никто не смотрит в их сторону, она бросается вперед, чтобы быстро поцеловать Робин в щеку. Щеки Робин вспыхивают румянцем, Нэнси переводит взгляд с нее на Стива и быстро кивает им обоим.– Хорошо,— заявляет она с притворной уверенностью,— я попытаюсь пробраться к авансцене.– Глядя на двух лучших друзей со стальным взглядом в глазах, она предупреждает их перед уходом:– Не делайте того, чего не сделала бы я. Она громко выдыхает, выпуская воздух, даже не подозревая, что задерживает дыхание. Ее рубашка Metallica заметно помята. Пытаясь выглядеть более собранно (для кого, она не уверена), тянет подол, мягкая ткань утешает ее тревогу. С высоко поднятым подбородком и расправленными плечами она направляется к толпе металлистов, окруживших сцену, и громко кричит, когда Эдди и его группа выходят из-за кулис. На краю сцену она может разглядеть темно-малиновую электрогитару Warlock NJ Series, перекинутую через торс Эдди . Начав проталкиваться сквозь посетителей концерта с сводящими с ума улыбками на лицах и волосами, прилипшими к мокрым от пота лбам, она слышит, как ее друг на сцене кричит:–Здраствуй, Хокинс!– и вся площадка аплодирует. Его дальнейшие слова тонут в продолжающемся крике: – Мы — Ржавый Гроб, и мы чертовски рады играть для вас здесь сегодня вечером!– Громкие щелчки барабанных палочек Гарета заглушают шум толпы, и сразу же группа начинает играть свою первую песню вечера. Нэнси какое-то время остается на месте, делая заметки в блокноте: общая атмосфера публики, мастерство группы – мелодичное и цепляющее, пусть и грубое, – и то, как Эдди удается завладеть вниманием каждого человека в зале. Место проведения. Она продолжает время от времени делать заметки, пока кто-нибудь не похлопает по ее плечу. К сожалению, этот кто-то принёс с собой пластиковый стаканчик с пивом. И, на ее удачу, часть его напитка проливается на блокнот, в результате чего чернила растекаются по странице. Мужчина пожимает плечами в извинениях, когда она возмущенно восклицает: «ЭЙ!» но, решив, что в данный момент она ничего не может сделать с блокнотом, засовывает его в задний угол джинсов; Все, что она может сделать сейчас, это прибегнуть к воспоминаниям обо всех своих мыслях и событиях вечера. Тем не менее, она не может скрыть пренебрежительного отношения к этому мужчине. Есть момент, когда она размышляет, возвращаясь к Робин и Стиву. В конце концов, она могла наслаждаться концертом из задней части склада так же хорошо, как и штурмовать сцену. Но она отказывается от этого — журналистская честность и бесконечное любопытство толкают ее вперед. Обойдя людей перед ней, она медленно пробирается вперед. Головы мотаются туда-сюда, руки летят. Она вплетается между пустым пространством. Перед сценой находится прозрение. Эдди, только что закончивший гитарное соло, ловит ее взгляд и дружелюбно подмигивает ей, успокаивая нервы, которые, как она чувствовала, поднимаются из-за того, что оказалась в ловушке в толпе. Из ниоткуда все вокруг нее устремляются вперед, пытаясь добраться до сцены. Ей в ухо доносится крик, и Нэнси, пытаясь переварить этот опыт, неуверенно кричит. Corroded Coffin начинает играть следующую песню из своего сет-листа, и хотя Нэнси не уверена, что хэви-метал — это музыка для танцев, она старается изо всех сил. Старается изо всех сил освободиться от комплексов и просто двигаться с музыкой, которая не принадлежит Блонди или Мадонне или кому-то еще, кого она на самом деле предпочитает слушать. И это весело. Весело размахивать руками и вести себя как подросток впервые за последние 3 года. Забавно вести себя так, будто никто не смотрит, потому что действительно никто не смотрит. Приятно просто отпустить. Может быть, она слишком много отпускает, потому что, когда она находится примерно в трех рядах от авансцены и видит Эдди, Гарета и остальных участников группы в высоком разрешении, а не размытыми абстрактными массами, какими они были раньше, она что-то чувствует, утро ударил ее по лицу. ЖЕСТОКО. Локоть человека, стоявшего рядом, который выбросил руку, тянущуюся к сцене, столкнулся с ее носом, ОЙ! Она думает о том, чтобы накричать на мужчину, но знает, что в этом нет смысла. Было бы почти невозможно услышать ее из-за музыки, толпы и шума крови, льющейся в его ушах. О последнем она точно знает, потому что прямо сейчас музыка отдается эхом в ее собственных ушах. Она точно копирует стуком ее сердца, который соответствует ритму отстукивания малого барабана . На самом деле боль стихает почти мгновенно — не из-за отсутствия травмы, а из-за выброса эндорфинов, путешествующих по ее телу. Нервная и погруженная в атмосферу хаоса вокруг нее, Нэнси даже не замечает небольшой струйки крови, капающей из ее носа, пока она не проходит мимо ее губ и не пробует ее медный привкус. Она подносит руку к лицу, слегка потирая под носом, и глаза расширяются, когда кончики ее пальцев становятся ярко-красными. Взглянув вверх, все еще с огромными шокированными глазами, она встречается взглядом с Эдди на сцене. Он играет на простой табулатуре, поскольку настала очередь его товарища по группе кромсать его на своей гитаре, поэтому она полностью завладела его вниманием. Это ясно, когда он замечает ее окровавленный нос, потому что его глаза слегка расширяются и наполняются беспокойством. Отвлекшись, она едва разглядела, как его рот двигается, чтобы сформировать слова «Ты в порядке?» Кивая достаточно ясно, чтобы он мог видеть сквозь толпы окружающих ее людей, она посылает ему утвердительный ответ. Беспокойство в его глазах не исчезает полностью, но явно уменьшается. Его плечи заметно расслабляются, и он широко улыбается ей. «Хорошо, Уилер, — кричит он, перекрывая басовую партию в микрофон, не заботясь о том, кто может его услышать — хотя, к счастью, в данный момент не поется лирика, — это чертов металл. И, как будто это должно было символизировать окончание соло его товарища-гитариста, Эдди набирает скорость своего нового риффа, а Гарет ускоряет темп своего удара по бас-барабану, разбивая свой хай-хэт с новой интенсивностью. Она решает остаться впереди толпы до конца песни. Принять энергию, струящуюся по ее венам, впитывающую повышенные эмоции, окружающие ее. Ее тело нервничает — не в негативном смысле. Ее нервы не сдали, так как она так боялась, что это произойдет раньше. Скорее, искра страсти вспыхнула в ней и распространилась, как лесной пожар, по всему ее телу, от подошв ее ног до кончиков пальцев. Она буквально вибрирует от волнения и бодрости, когда начинает бежать обратно туда, где ее ждали Робин и Стив. Когда она выходит из толпы людей, она не может сразу их заметить. Ее глаза сканируют толпу, надеясь увидеть сверкающие голубые глаза Робин или мгновенно узнаваемые распущенные волосы Стива. Конечно, это волосы, которые она замечает в первую очередь. Широко улыбаясь, она подходит и, когда они замечают ее, машет рукой в их сторону, а они просто смотрят на нее, ошарашенные. Нэнси слишком хорошо осведомлена о картине, которую она должна представлять в данный момент. Ее волосы взлохмачены — уже не со вкусом, скорее похоже, что она подралась с медведем за то короткое время, что отсутствовала. Слабый след засохшей крови, стекающий с ее носа и оставшийся на локте ее Купидона, полоса на ее в остальном нетронутой алебастровой коже. Ее лицо покрыто слабым блеском пота, а глаза мерцают от эмоции, которую она даже не могла описать, но это было похоже на чистый адреналин. Робин и Стив просто продолжают смотреть на нее широко раскрытыми глазами, потеряв дар речи, что неестественно для Робин, отмечает Нэнси, несколько обеспокоенная отсутствием бессвязной речи девушки о ситуации. Первым говорит Стив, раздраженный, если судить по его тону. — А ты говорила нам, чтобы мы не попадали в беду! Серьезно?! Кто ты такой и что ты сделал с Нэнси? — спрашивает он, ошеломленный, когда Робин, больше не застывшая на месте, бросается к ней, осматривая ее на наличие других травм. Она не обращает внимания на его вопрос и не обращает внимания на то, как ее девушка исследует каждую конечность, беспокоясь о том, чтобы найти еще один порез или царапину, украшающую ее тело. Вместо этого она просто позволяет сводящей с ума ухмылке завладеть ее лицом и говорит с предельной ясностью и уверенностью:– Мы должны вернуться сюда.
