Last Will and Testament

Эдди выглядит точно так же, как человек, который только что сразился с межпространственным демоном и демо-мышами лишь с одной гитарой и пистолетом. Он полностью покрыт свежей кровью и шрамами, не хватает целых лоскутов ткани на его штанах и куртке, он распластался на стуле в комнате ожидания так, как будто он его хозяин и крепко спал. Он был последним в комнате, его потрепанная нога была в наименее критическом состоянии. Когда шеф Пауэлл идет по коридору с кружкой кофе, Стив отвернулся от Эдди, чувствуя себя странно, как будто его поймали с поличным над каким-то преступлением. – Тебе стоит идти домой, парень. – сказал Пауэлл. Он выглядит почти также измучено, как чувствует себя Стив. – Тебя нужно подвезти? Мы почти закончили здесь, я могу попросить кого-то подвезти тебя. Стив пытается максимально вежливо улыбнутся, но даже это получается слабо. – Нет, спасибо. Я жду своего друга. Шеф взглянул на Эдди. Агенство, которое сопровождало Оди в Хоукинс, дало полиции ответы и ложную историю, чтобы очистить имя Эдди в глазах людей, но Пауэлл очевидно не верил им, и смотрел на Эдди, как на человека, который должен быть за решеткой. – Что же, – он хлопает Стива по плечу – не задерживайся слишком долго, парень, ты выглядишь как ходячий мертвец. Стив пытается не сердится на то, что его уже два раза назвали парнем за минутный разговор и шуточно отдает честь. – Да, сэр. Он уходит, и снова становится тихо, почти спокойно. Пара медсестер тихо щелкает чем-то за стойкой регистрации, один из врачей проходит мимо, и кажется, что это могла бы быть самая обычная ночь, ведь хаос, который был раньше, практически стих. Стиву следовало идти домой. Он хочет смыть всю грязь со своей кожи в душе, и впасть в спячку на год, но притяжение Эдди было магнетическим, подавляющим север или что оно должно там делать, как тупой компас Дастина, который привел их к чертовым водным вратам. Его тянет все ближе к нему и он садится на стул рядом. Он устал, поэтому плюхается на стул, чем прерывает сон Эдди. Эдди до сих пор на взводе, как будто его разыскивают, и его встревоженный взгляд бегает по стенам холла до тех пор, пока Стив не сказал. – Успокойся чувак, ты в порядке, все в порядке. Эдди откидывается назад, его глаза снова закрываются. Стив думает, что он уже вернулся ко сну, но все равно говорит. – Закончил? Какой вердикт вынесешь? – Ха, ага, – Стив взглянул на свою руку, всю перевязанную бинтами от пульсирующей боли из-за укусов. Его затылок был перевязан, несмотря на то, что ему удалось избежать сотрясение, в отличие от Уилла, и Векна не смог проткнуть его своей демонической тентаклей, которая быстрее, чем пуля Нэнси, поэтому могло бы быть намного хуже. Он думал, что ему крышка ещё 4 часа назад, что это спасение мира будет последним, но каким-то образом он выжил. Так же, как и Эдди. Эдди, который был уверен, что это его последняя ночь на Земле. Эдди, который сказал “Завтра к утру я уже буду мертв, поэтому ты будешь моим последним желанием и доказательством того, что я жил, детка” и поцеловал Стива прямо в губы, прежде чем побежать на поле боя. И, серьезно, кто так делает? Оставляет парня, настолько шокированного, что витраж, сбитый летучими мышами, чуть не врезается в него. Это не был даже хороший поцелуй, просто тяжелый и отчаянный и удачи-увидимся-на-той-стороне поцелуй. И он был. Ну. Стив думал о нем все время с тех пор. Когда бой был окончен, он продолжал думать о нем. После того, как они бросились в больницу и ждали новостей от Нэнси и Робин, он думал о нем. Когда его тело умоляло о сне, он думал о нем. Как проклятие, что всегда следовало за ним. – В общем, можем ли мы, – Стив прочистил горло, осознавая насколько оно сухое. Он смутно припоминает, как медсестра дала ему бутылку воды, но это было похоже на фокус: выпил так быстро, что половина воды пролилась на его шею и на рваную футболку. Он поправляет свой воротник, который, до сих пор мокрый, и смотрит на пустую комнату. – Можем ли мы поговорить об этом? Надо отдать ему должное, Эдди не начал играть дурака, а просто сделал глубокий вздох и выпрямил спину, чтобы оказаться плечом к плечу со Стивом. – Я не уверен, что я достаточно соображаю для этого, но да, мы можем. – сказал он и покорно открыл глаза, начиная быстро моргать, чтобы проснутся. – Я, эмм…я… – Господь, с чего же начать? Стив просил об этом, нуждался в этом, а сейчас не знает, что и сказать. Он сам вырыл себе могилу, но он не мог отделаться от ощущения, что если они сейчас не поговорят, то они никогда уже этого не сделают. Тогда Эдди начинает, и Стив удивляется, как он вообще мог думать, что он трус. – Я знал, что это было пальцем в небо, чувак. Даже если бы я выбрался оттуда. – Он скрещивает руки на груди, и Стив смотрит на его пальцы-в царапинах-и костяшки-в крови. – Просто. Забудь что это случилось, ладно? – Я не хочу этого делать, – выпалил Стив. – Я имею в виду, что, даже если бы я это сделал, чего я не хочу делать, я не думаю, что мог бы, потому что это просто будет всегда, и это первый раз, когда я-я имею в виду, я никогда-но что, если я-и я не могу просто…– Он вздыхает и сдается, задаваясь вопросом, был ли он временно одержим сознанием Робин, дрейфующим из ее тела в медицинской коме, но даже она смогла бы связать воедино целое предложение лучше, чем это. Нет, это все Стив, вплоть до последнего заикания. Он взглянул на Эдди, и встретился с его настолько-темными-чтобы-потеряться-в-них глазами на секунду, источающими надежду так явно, что Стив не знает, как не увидел приближающийся поцелуй, и смотрит вниз на его не сломанную руку. Он позволяет своей голове облокотиться на стену позади него, и говорит сам себе просто, черт побери, сказать это, Харингтон, Боже. Это легче с закрытыми глазами. – Мне надо будет больше подумать об этом, после того, как я просплю целый век, но я..я думаю, я хотел бы повторить это еще раз. Он снова открывает глаза, чтобы не пропустить, как лицо Эдди загорается так, как будто он впервые увидел рассвет, и отмечает, гудящее головокружение, которое он оставляет в мысленном списке вещей, о которых нужно будет подумать позже. Позже, когда он отдохнет. Когда он будет чувствовать себя храбрым. – Ты сейчас серьезно? – Да, я…– Стив приподнимает голову от стены и встречает взгляд Эдди прямо на нём. – Я не могу тебе ничего обещать, и я…я не знаю. Мне вообще девочки нравятся. Это то, в чем Стив не может разобраться всякий раз, как пытается понять это. Он любит девочек. Всегда любил. Ему нечего было скрывать, что-то, что заставляло его думать, что то, что он чувствовал, было нереальным. Он никогда не смотрел на парней и не думал, каково это, стать ближе, дотронуться, поцеловаться, пробежаться руками по волосам или снять одежду. Не то, что у него было с девушками. До того, как он встретил Эдди. Эдди пожимает плечами так, как будто прямо сейчас не он заставлял Стива усомниться в реальности. – Тебе не нужно быть как я. Тебе могут нравится оба пола. Стив моргает. Снова моргает. Чувствует, как мир переворачивается под его ногами, или, может быть, он как-то вернулся в изнанку, все в его голове сходит с ума и становится чужим. Его затылок жужжит, как оголенный провод, и внезапное головокружение заставляет его наклониться вперед к своим коленям. – Серьезно? Он почти видит Робин, закатывающую глаза, и, даже против воображаемой Робин, он чувствует необходимость защищаться. Я не идиот (конечно, сказала бы она с сарказмом), как я должен был знать? До Робин он никогда не слышал, чтобы хоть кто-то говорил о том, что он голубой, если только он не оскорблял кого-то, и все это казалось черным или белым. Они да, а я нет. – Да, один раз я встретил парня, который замахнулся на обе стороны, что было бы забавно для тебя, учитывая, что ты размахиваешь чем угодно, как будто это оружие. Легкое прикосновение к руке Стива вырывает его из безумных мыслей, и головокружение исчезает. Он оглядывается на руку Эдди, касающуюся его кожи, окровавленные костяшки пальцев и грязные кольца-черепа, размышляя о том, как часто он думает об этих руках. – Но я даже не думал об этом до тебя, – говорит Стив. Это прямо и более честно, чем обычно, но он не жалеет об этом, когда Эдди краснеет под грязью и сажей, и смотрит в сторону с застенчивой улыбкой. – Разве я просто не знаю? – Может и нет. Слушай, думай об этом как … – Эдди машет руками, щелкая пальцами пока думает, – Уххх, о прогулке в лесу. Ночью. – Не уверен, куда это движется, но…ладно. – Тропинка, по которой ты идешь вся светится, но есть и другая, только она не сияет, так что ты даже не знаешь, что она там есть, ты просто идешь к ней. Теперь Стив запутался еще больше, чем до этого. – Ты пытаешься сказать…что это выбор? – Что? Нет, нет, нет, это не… – Эдди поднял взгляд, при звуке шагов, молодая женщина несла своего ребенка к стойке регистрации для того чтобы зарегистрироваться. Он понижает свой голос. – Это не натуральная или голубая тропинка, это просто то, что люди ожидают от тебя. Если я покажу тебе, что ты можешь быть другим, возможно ты обнаружишь, что ты такой же. – Эдди хмурится. Он движется, чтобы пробежать рукой по своим волосам, но останавливается и делает отвращенное лицо на кровь, грязь и слизь из изнанки, собравшуюся в комки. – Извини, это было ужасно. В моей голове в этом было больше смысла. – На самом деле. Мне кажется, я понимаю о чем ты говоришь. Он представляет освещенную тропу с оранжевым освещением, с периодическими фонарными столбами - ожидания всех насчет его жизни - и держит свечу в своих руках. Робин. Она уже формировала его в кого-то нового, в кого-то лучше, лучший друг, которого от него никто не ожидал, но ее свет не был достаточным, дабы помочь ему увидеть скрытую часть самого себя. Теперь Эдди вырезал новую тропинку сквозь листву единственным поцелуем, заливая лес лунным светом. Как какой-то читающий мысли маг, Эдди говорит, – Поговори с Робин об этом. – Я сделаю это, – говорит он рассеянно, потом думая стоп, черт, – Итак, ты…ты знаешь, она…? Уголок губ Эдди приподнимается в ухмылке, и в его глазах виднеется явное самодовольство. – Ох, мы связаны вместе, детка. – Стив чувствует мурашки из-за такого обращение, думая, что он, может быть, захотел бы услышать его еще раз, и Эдди точно это заметил, потому что он наклоняется ближе. – Мы можем чувствовать друг друга за километры. Плюс, у нее очевидная влюбленность в Нэнси. – Не может быть, – Стив вздыхает, даже несмотря на то, что очевидные доказательства проблескивают в его голове. Робин, которая сама призналась, что слишком много говорит рядом с людьми, которые ей нравятся, не могла заткнуться перед Нэнси. Робин бросилась чтобы оттолкнуть Нэнси с пути Векны, убитая горем, что оказалась недостаточно быстрой. – Мхм…ну вот. Видишь? Похоже вам придется о многом поговорить, когда она проснется. – Ага, без шуток. Когда Стив в первый раз сражался с кем-то из изнанки, его втянули в это без предупреждений, и он думал, что если не умрет, то его жизнь после навсегда изменится. Но наступил следующий день, и последующий, и его жизнь не так уж и сильно изменилась. Он ходил в школу. Волновался из-за колледжа. Заводил новых друзей. Бросал старых. Даже с этим новым знанием о другом мире, он продолжал. У него сейчас чувство на грани, это новое страшное о-мой-бог-какого-черта чувство, и он думает, что это может изменить его больше, чем это когда-либо делали монстры. Эдди усмехается, вырывая Стива из его мыслей. – Черт, чувак. Я все еще не могу поверить, что именно я, из всех людей, заставил тебя, сомневаться в себе. – Он качает головой с непрекращающейся усмешкой. – Я могу умереть счастливым. – Заткнись. – Ни за что, чувак, это достижение всей моей жизни. Напиши это на моем надгробии. Здесь покоится Эдди Мансон. Причина смерти: Стив Харрингтон. И если это не будет сделано, я буду преследовать твою задницу. Стив смеется, и слегка толкает Эдди своим плечом, чтобы тот вспомнил о личном пространстве, особенно тут. Улыбка Эдди освещает его лицо, и, несмотря на то, что он выглядел так, как будто он проиграл схватку с демоном, Стив не может держать взгляд в стороне. Его глаза, самые темные, которые Стив когда-либо видел, выглядят как бассейны с обсидианом, которые Стив видел однажды на выставке. Плоскости его лица, изгибы и края его губ, длина его ресниц, взлохмаченная копна волос, каждый сантиметр вплоть до колец на его побитых пальцах, так много чего Стив не знал как описать не иначе, как магнетические. Слова, которые он бы использовал для девчонок не подходили, или, может быть, он еще не привык к ним. Он задается вопросом - как Эдди отреагировал бы, если бы Стив назвал его красивым, или симпатичным, или милым. Он думает, хотел бы он называть так Эдди впоследствии, или он всегда был просто завораживающим. – Смотри, этот взгляд, который доставит мне неприятности. – говорит Эдди. – Я не понимаю о чем ты говоришь. Эдди поднимает свои брови. Ты полон дерьма, Харрингтон. – Нет никакого взгляда, я просто... смотрю, – И, о Боже, он есть. Они только что отбились от злого демона, а он сидит здесь и пялится на Эдди. Стив обречен. Если бы Робин смогла бы увидеть его сейчас, ей пришлось бы сразу вернуться в отделение неотложной хирургии, умирая со смеху . – Да, и то как ты это делаешь, не умеет никто. Прежде чем Стив смог придумать ответ на это, медсестра прикатила пустую инвалидную коляску в комнату ожидания, устало улыбаясь. – Эдди Мансон? Стив помогает ему опустится на кресло, осторожно, чтобы не задеть его сломанную ногу, поднятую над полом. Прежде чем медсестра поворачивает стул, Эдди вопросительно смотрит на него. – Я сохраню твой ботинок, – говорит Стив в качестве ответа, хватая брошенный ботинок с пола, где Эдди снял его ранее, чтобы позволить другой медсестре осмотреть его ногу. Он разваливается на части от следов укусов демо-мышей, и все равно может оказаться в мусоре, но это не имеет значения, потому что Эдди смотрит на него с маленькой улыбкой, зная, что он на самом деле имеет в виду. Я буду ждать тебя. Если бы это произошло до прошлой ночи, и Стив все еще старался не думать о своих чувствах, он мог бы сказать самому себе, что все это из-за того, что у Эдди никого не было. Его дядя все еще не появился, его скрывало таинственное агентство, о котором они узнали, и рядом с Эдди не было никого, кто знал бы, через что он проходит. Но сегодня совсем другой день, и Стив держит в руках зеркало, пристально глядя на себя. И он не будет больше лгать - он просто хочет быть рядом с Эдди. Убедиться, что Эдди знает, что все будет хорошо. – Скоро увидимся , – и потом Эдди исчез. Стив возвращается на свое место и сворачивается, как только может, с ногами поперек подлокотников и ботинком, прижатым к груди. Пора начать этот век сна, и, возможно, скоро все ответы, которые ему нужны, найдут его.