Ничего хорошего в этот день рождения

      Тоскливое серое утро, 25 октября. Небо было сплошь покрыто тучами, ветер завывал, трепая уже давно оголившиеся ветви садовых деревьев. В узкое прямоугольное окошко под самым потолком подвального помещения стучался крупными каплями дождь. Внезапный порыв ветра встряхнул старый сухой куст, растущий у этого самого окна, заставляя его громко удариться о стекло.       Уильям вздрагивает и просыпается, о чём тут же жалеет. Всё его тело пронизывает холод, от которого уже много недель никак не получается спастись, сколько бы он не кутался в единственный тонкий плед. Хотя чего ещё ждать от едва ли утеплённых комнат лаборатории?       Шёл уже десятый месяц, как он жил у Генри. Очень часто парень просил Миллера найти для него место хоть немного лучше, чем крохотная комната с минимумом мебели и единственным окном под потолком, чем только раздражал мужчину, отнимая у самого себя последнюю надежду на обретение уютного жилища. Уильям помотал головой. В любом случае, этот новый день был особенным, да и тратить время на мысли о своей несчастной доле не хотелось — ещё столько всего нужно успеть подготовить!       Парень накинул на себя первую попавшуюся под руку рубашку и помчался наверх. Он хорошо знал, чем можно гарантированно обрадовать Генри с утра, так что быстро приготовил завтрак — стопку блинов с мёдом и чёрный кофе без молока и сахара — и, уложив всё необходимое на поднос, понёс его на второй этаж.        — Доброе утро и с днём рождения, мистер Миллер! — громко проговорил Уильям, буквально вваливаясь в комнату. Слишком поздно до него дошло, насколько дерзким и бесцеремонным вышло это действие, учитывая ещё и то, что он забыл постучаться. Уильям на секунду застыл на месте, потихоньку начиная паниковать. Но похоже, что в этот раз страшной кары ему удалось избежать — в комнате никого не было.       Парень тихо подошёл к широкой кровати, на которой лежало скомканное одеяло и валялась небольшая горка одежды: судя по всему, Генри всё утро выбирал костюм, в котором пойдёт на встречу со своими коллегами. Уильям с облегчением вздохнул. Если Генри уже ушёл, значит у него будет время до самого вечера, чтобы сделать хороший подарок. Уилл улыбнулся своим мыслям и прикрыл глаза, уже предвкушая радость Миллера, когда тот вернётся и увидит большой торт, приготовленный специально для него.       В последнее время радость Генри стала значить для Уильяма очень много. Больше, чем целый мир. Он каждый день хотел видеть улыбку доктора, нежный добрый взгляд, который получал лишь пару раз за время их знакомства. А потому каждый день вился вокруг него, как одержимый, готовый исполнить любое желание в любой момент. Разве что хвостом не вилял. Однако Миллера такое поведение скорее раздражало: он просил Уильяма уйти, отпихивал, сам выставлял за дверь, кричал, чтоб тот и носа рядом не показывал, пока не понадобится.       Но сегодняшняя попытка точно окажется удачной. Просто должна, обязана оказаться.       Вприпрыжку Уилл спустился обратно на первый этаж и, быстро съев блинчики, предназначавшиеся для Генри, приступил к работе.       Впервые у него действительно хорошо получился целый торт, хотя раньше ничего получше кексов не выходило. Параллельно с готовкой, Уильям успел до блеска вычистить весь дом, заняться стиркой, погладить вещи доктора и прибраться в его комнате. Единственное, лабораторию трогать побоялся — Миллер уже успел знатно прочистить ему мозги за то, что он разок смешал какие-то растворы, пытаясь привести в порядок шкаф с многочисленными колбочками и бутылями.       Когда наступил вечер, у Уилла уже всё было готово. Его план был предельно прост: Генри заходит в тёмную гостиную, включает свет, и видит Уильяма, сидящего перед накрытым столом с ужином и большущим тортом с горящими свечками!       23:00.       Генри словно упорно не желал возвращаться домой. Уильям уже около полутора часов сидел в темноте, сжимая коробок со спичками в ладонях, боясь пропустить нужный момент. Сон одолевал, всё-таки парень уже час как должен быть в постели по указу мистера Миллера. На сопротивление не хватало сил, тем более, что Уилл успел очень устать, пока весь день хлопотал по дому.       За окном началась гроза, шум воды успокаивал и убаюкивал взволнованного юношу — прошло ещё минут 20, глаза в изнеможении сомкнулись и он рухнул на диван, проваливаясь в сон.       00:37.       Хлопнула дверь. Раздражённо ворча себе под нос, Генри вошёл в прихожую. День планировался почти что грандиозный, а выдался на редкость пакостный — сначала большинство его коллег, приглашённых отпраздновать этот день в ресторане, отказались от похода в последний момент, ещё и по совершенно идиотским причинам. Неужели они считали Миллера полным кретином, рассчитывая, что тот поверит в байки об их внезапно заболевших деточках? Затем неуклюжая официантка пролила на его новенький костюм вино, а теперь из-за этой чёртовой грозы он лишается любимых ботинок, которые успели сильно размокнуть от вынужденной прогулки по лужам.       Генри резко ударил по выключателю, зажигая в коридоре свет, и вдруг остановился. Комната была в идеальном порядке, что вообще было редкостью в его доме, а на вымытом паркете даже виднелось отражение. Миллер хмыкнул и обратил внимание на проход в тёмную гостиную. Генри увидел накрытый стол и тонкую фигуру юноши, мирно посапывающего на диване.       Новая волна странного раздражения накрыла мужчину — ещё и этот щенок собирается не дать ему покоя сегодня! Генри повытаскивал из торта свечки, убрал всю еду в холодильник и вернулся к дивану. Грубый хлопок пришёлся на спину парня, отчего тот вздрогнул, тут же просыпаясь.        — О, Ген… мистер Миллер, сэр, я.        — Почему ты всё ещё не в своей комнате? — отрезал Генри.        — Да, я знаю, просто я хотел встретить и, я надеялся, что вы придёте раньше, чтобы мы могли вместе… — затараторил Уильям. Его сердце забилось чаще, и парень не до конца понимал, от волнения это или от страха.        — Тебе прекрасно известно, что отбой в 10. Спускайся вниз, поговорим утром.        — Да, но, сэр… может, мы могли бы немного посидеть, выпить чаю или…       Парень не успел закончить, чужая ладонь крепко взяла его за подбородок, грубо сжимая щёки:        — Уильям, Я УСТАЛ. Закрой пасть и выметайся отсюда, пока я не разозлился.        — Д-да, сэр. — только и выдавил парень, быстро поднимаясь с дивана. На глаза навернулись слёзы, и Уильям поспешил уйти, чтобы не тревожить Генри ещё и ими.       Мужчина остался один, стоя посреди комнаты и старался глубоко дышать, чтобы успокоиться. Он не понимал, почему и зачем вспылил, всё-таки Уильям хотел сделать ему приятно, пусть и в своей манере наивного ребёнка. Ещё раз глубоко вздохнув, Генри потушил везде свет и отправился к себе. Порядок в комнате так же приятно удивил его — вещи аккуратно висели в шкафу, на полках ни единой пылинки, а постель застелена белым вкусно пахнущим бельём, в которое Генри тут же упал, не сняв даже верхнюю одежду — усталость и противоречивые эмоции давили на него.       Хотелось просто заснуть и проснуться в другом месте и кем-то другим, кем-то получше, кого не бросят друзья, кто не станет кричать на одного из немногих заботящихся о нём людей.       «Заботящийся человек» — повторил про себя Генри. Уильям правда делал много, но что самое удивительное — всегда искренне. Не потому что должен, а потому что хочет. От чистого сердца.        — Да, Уилл порой становится слишком назойлив, так, что на него приходится ругаться, но заслужил же он немного ласки за всё это…       Мужчина помолчал и пообещал себе обдумать эту тему чуть позже.

***

      Через некоторое время Миллер всё же собрался с духом и поднялся с кровати, чтобы раздеться и сходить в душ.       Закончив процедуры, Генри почувствовал, как сильно урчит в животе, и тут же вспомнил о торте, приготовленном Уильямом специально для него. Мужчина улыбнулся уголками губ и пошёл вниз, чтобы всё-таки попробовать десерт.       Он оказался таким неожиданно вкусным, что Генри даже прикрыл глаза. Внезапно Миллера накрыло волной холода, отчего он поёжился и обернулся, чтобы найти источник дискомфорта. Им оказалась незакрытая дверь, ведущая в подвальную лабораторию. Сердце Генри слегка сжалось.       «Какой гадкий холод», — пронеслось у него в голове — «Я лишь спущусь проверить, как он там.»       Миллер направился в комнату Уильяма.       Гроза до сих пор не стихла, и дождь всё ещё тарабанил в окошко. Генри заметил, что от стекла по бетонной стене стекает небольшой ручеёк.       «Совсем прохудилось. Вот откуда дует.»       Мужчина подошёл к маленькой кровати, стоявшей у правой стены — на ней, свернувшись в клубочек, лежал Уилл, закутавшийся в свой плед, как только мог. Тем не менее, он умудрился уснуть даже в таком холоде. Генри осторожно дотронулся до шеи юноши.       «Ледышка.»       Миллер замялся, думая, что же ему всё-таки предпринять. Оставить всё как есть? Попытаться исправить ситуацию?       Наконец, Генри наклонился вперёд, взял спящего Уильяма на руки и понёс наверх. Перед лестницей на второй этаж он помедлил: в гостиной был диван, на котором можно было бы оставить парня.       «Но это же нужно нести сюда подушку, одеяло, всё застелить, лишняя морока среди ночи» — Миллер лениво приводил какие-то доводы, больше напоминавшие отговорки, стараясь подобрать для самого себя достаточно логичную причину не оставлять Уилла здесь. Мужчина посмотрел на спящее тельце в своих руках. Он уже решил чего хочет.       «Уильям заслужил немного ласки» — вспомнил Миллер и улыбнулся этой мысли. Он принёс парня в свою комнату, бережно уложил его на кровать и лёг рядом, укрывая их двоих тяжёлым одеялом.       Генри немного завис, рассматривая лицо Уильяма, уже потеплевшее и расслабленное. Всё-таки было что-то хорошее в этом дне рождения.        — Спокойной ночи, Уилли. — прошептал мужчина и обнял парня за плечи, придвигая его поближе к себе.