его лучшая ставка

руки в белых перчатках не спешат собирать все вырученные фишки: красные, зелёные и даже несколько синих. заведомо победитель, ухмыляясь, сгребает всё так, словно не лишил сейчас кого-то целого состояния, и устремляется взглядом на своего противника, у которого лицо белое, как та пара оставшихся его фишек, оцепеневшего и в ужасе метающегося взглядом по публике в поиске малейшей поддержки, хоть какого-то намёка на помощь. — даже не думайте, акаши-сан. или теперь мне стоит называть вас кохаем? — нахалец улыбается почти жутко, неестественно, словами поддевая упомянутого «непобедимого акаши», словно острой иглой, выговаривая их с неповторимым украинским акцентом, который, кажется, теперь во снах будет являться каждому, кому азарт вскружил голову до такой степени, чтобы предложить поиграть с гоголем. отобрать оставшиеся две фишки не становится проблемой: сет из тузов с одним джокером и обычный пиковый флеш легко выбивает оставшуюся почву из-под ног трясущегося господина, который на последнем раунде торгов уже готов был сбежать, не надеясь на свои две пары десяток и дам. — как жалко, — протягивает гоголь, демонстративно прикладывая руку к груди и чуть ли не плача. — ты, конечно, мог бы отыграться… яхта, всё-таки, дороже всего, что ты здесь оставил, раз так в 70, а то и больше. почему бы не поставить её? неужели уйдёшь без денег, а-ка-ши-ко-х-а-а-ай? он растягивает слова, как дьявол, добираясь до самых глубоких частиц души, где ещё прятался азарт, перемешанный с гневом и досадой, а его взгляд гипнотизирует, приковывает к столу, заставляя озвереть и играть на всё состояние до последней иены. и, конечно, отдать всё без остатка в эти коварные руки, что покрывают белоснежные перчатки, как потерявший надежду смертный отдаёт душу тому самому дьяволу. и как же удивительно, когда с ним хочет побороться сам ангел. белоснежные волосы с одной, и лавандовые с другой стороны, а кожа его под тон гоголевских перчаток, сигма — владелец крупнейшего казино японии — спускается по ступенькам медленно, цокая каблуками, привлекая взгляд каждого присутствующего и вызывая недовольные перешёптывания. — сигма-сан! такая честь для меня, вы не представляете! — руки вновь складываются на груди, а глаза полны искреннего восторга. — не хотите ли сыграть? — как раз собирался предложить вам. — он говорит это голосом невероятно манящим, кажется, пытаясь наложить на гоголя какие-то особые чары (наверняка чтобы выиграть, иначе это никак не объяснить), склоняясь к чужому лицу с абсолютно нечитаемым выражением, заставляя шёлковые волосы спадать. сигма садится за стол, и у гоголя почти трясутся колени от возбуждения, что вызывала у него одна мысль о том, что́ может поставить на кон сам владелец казино. карты раздают с характерным шелестом. у гоголя флеш, а у сигмы тщательно собранный стрит, но надеялся он на многое, поэтому несколько хороших фишек всё же потерял. а потом на раздаче в глазах противника хозяин казино узнаёт знакомый огонёк, и весьма удивляется, когда у него не оказывается даже обычной пары. еще несколько партий, и вот, у сигмы червовый стрит флеш, и ставит он понемногу, чтобы только не выдать ни своё положение, ни блеф. потолок никто не объявляет, а фишки стремительно передвигаются к середине стола, и гоголь наконец слышит, что, кажется, поставить всё же есть что: — я хочу взять с тебя гарантию посещать только это казино. никакое больше. объяснять не нужно: азартных идиотов много, ведь с новым победителем сразиться хотят все, и посетителей станет больше в разы. гоголь как новое лицо токийского казино. неплохая ставка. — так и зна-а-ал, — тянет николай, усмехаясь, — и что же я получу взамен, сигма-сан? — всё что угодно, что соответствует ценности моей ставки. — что насчёт вашего тела? — он однобоко улыбается, словно хищник, проговаривая эти слова тихо, но без намёка на пошлось. — не хотите подарить мне себя в моё распоряжение на пару дней? — как пожелаете, — и покер-фейс ломается на осколки, заставляя лицо расплываться в улыбке, когда сигма наконец вскрывает карты, прикрывая глаза, будучи полностью удовлетворённым своей победой и тем, как удивлённые возгласы то и дело проносятся по публике. и тишина слишком пугающе выбивает из лёгких весь воздух. он едва-едва может раскрыть глаза, но громкое «флеш-рояль!» со спины не оставляет ему выбора. бубны от десятки до туза, где королеву заменяет джокер. и эта комбинация высшая из всех возможных. где-то внутри порвалась тончайшая струна.

***

двадцать шестое или двадцать седьмое — точно вспомнить не получается, но это явно не входит в то количество свиданий, что предполагала ставка, которая стала самой судьбоносной в жизни обоих мужчин. когда гоголь вновь тянется за поцелуем, сигма улыбается счастливо, тая в родных руках, не боясь скрывать эмоции, как подобает истинному игроку. — знаешь, я так благодарен своей безмерной удаче в тот день, — николай шепчет это как-то непривычно серьезно, заставляя ухо покрыться мурашками. — ты хотел сказать, благодарен моей снисходительностью к тебе как к не самому лучшему шулеру. — что? ошарашенный, он уставляется на сигму, пытаясь найти в глазах напротив ответ. — ты знал всё это время? — редко тебе не попадается и пары. особенно с таким огоньком в глазах, какой бывает, когда видишь у себя джокера. уж я то знаю за свой многолетний стаж, поверь мне. ты спрятал его, потому что рука в любом случае была бы слабой, припас его в рукаве, а потом поменял в последнем раунде на какую-то неподходящую мелочёвку, собрав флеш-рояль. классика. гоголь чувствует себя голым. нет, правда, его раздели прямо тут, раскрыв все его секреты, и теперь ждали каких-то оправданий, словно от провинившегося котёнка (по-крайней мере, в глазах сигмы). — ты знал это, и всё равно проиграл? почему? разве не мечтал, чтобы я стал лицом твоего казино? — кто знает? возможно, я просто хотел сходить с тобой на парочку свиданий? и самое настоящее смущение разливается по щекам гоголя алой краской, пока сигма, смеясь, утыкается носом в родное плечо.