Я ценю твою заботу

— Ну и иди пешком тогда, раз умный такой! — на эмоциях слетает с губ старшего. Феликс, уловив суть сказанного, возмущённо поднимает одну бровь и широко раскрытыми глазами смотрит прямо на парня, который сам не ожидал от себя такой грубости. Обычно их ссоры долго не длятся, ведь Ликс не терпит повышения голоса и быстро сдаётся, молча обнимая старшего или, в самом худшем случае, отдаётся слезам, а его возлюбленный тогда сразу же остывает и бросается к уже всхлипывающему юноше, тараторя кучу извинений и предлагая разные пути для успокоения, вроде умывания, воды или простых объятий. А потом, когда Ли полностью приходит в себя, они вместе садятся и спокойно обсуждают корень конфликта и как его извлечь из их взаимоотношений. Но в этот раз младший держится удивительно долго, при этом умудряясь повышать голос в ответ, что до этого момента было ему чуждо. — Так мы заговорили, да? — пробасил с таким напущенным безразличием, что градус напряжения повысился ещё раза в два. — Боже, я не это… А знаешь, да, это я и хотел сказать, — скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на зло сопящего Ёнбока. — Я понял тебя, — резко отрезает, сбрасывает полотенце с плеча на пол, выключает плиту, на которой за время ссоры уже сгорела несчастная яичница, и почти бегом удаляется с места происшествия. Хёнджин лишь смотрит вслед ушедшему и тяжело вздыхает, осознавая, что работать сегодня будет в разы сложнее из-за накалённой обстановки между ними. С небольшим сожалением, что вообще всё это начал, подходит к лежащему полотенцу, поднимает его и вешает на спинку стула, а героически погибшую яичницу мысленно оплакивает и выбрасывает в мусорное ведро. Феликс забегает в комнату, захлопывает дверь, опираясь спиной и сползая по ней на пол, сгибает ноги в коленях и зарывается пальцами в волосы, прокручивая произошедшее. Он проснулся раньше старшего, поэтому, как только умылся, пошёл готовить завтрак, ведь у них была традиция, гласящая, что утром готовит тот, кто пробудится раньше. Это вовсе не обязанность, скорее, возможность в очередной раз показать свою любовь к партнёру. Если же у счастливого обладателя звания «жаворонок» не было сил или настроения заниматься готовкой, он дожидался подъёма второго и сообщал это ему. Никакого осуждения не следовало, ибо в их отношениях не было места таким негативным эмоциям, парни всегда понимали друг друга с полуслова и довольно редко ссорились, потому что их мнение во многом сходилось. Ничего не предвещало беды, пока на кухню не вошёл старший, который, видимо, был не в духе, но Ли этого не заметил, ведь стоял спиной к дверному проёму. Поскольку он не видел плохого настроения любимого, ляпнул: «Опять поздно встал. Как бы нам не опоздать из-за тебя, соня». Сказано это было мягко, с лёгкой улыбкой и совершенно без наезда или затаённой обиды, просто актуальная шутка, ведь прошлым утром они действительно не успели к назначенному времени на работу из-за хёна. Но тот воспринял эту неоднозначную фразу как камень в свой огород и начал бессмысленный спор, который закончился на самой негативной ноте. Теперь Ёнбок сидит на полу в спальне и пытается собрать себя по кусочкам перед очередной сменой в кафе, где сам работает бариста, а Хёнджин официантом. Работа для обоих временная, но от этого легче не становится. Усмирив негативные эмоции, что лились через край, юноша встаёт с пола и идёт складывать в рюкзак аккуратно выглаженную рабочую форму, а потом выбирает, в чём сегодня гордо идти до работы, ведь напрашиваться в машину старшего он точно не собирается — слишком упрямый. Остановившись на большой розовой толстовке и таких же штанах, Феликс на скорую руку завязывает хвостик на затылке и подмечает, что пора бы сменить причёску, но как-нибудь в другой раз. Он смотрит на время и понимает, что до места назначения прогулочным шагом минут двадцать, это вроде нормально, но там ему надо быть уже через четырнадцать. И не просто быть, а с доброжелательной улыбкой стоять на рабочем месте и принимать первых посетителей. Парень бежит в коридор, по пути спотыкается об свою же ногу и с грохотом валится на пол, вовремя подставив руки, иначе бы его чудесное личико украшал далеко не чудесный синяк. На шум приходит обеспокоенный Хван, который собирался выйти сразу после возлюбленного, дабы не сцепиться с ним повторно. Осматривает лежащего на полу и хватает его в области талии, поднимая на ноги. — Хей, ты как? Ударился? — забыв про недавнюю ссору, которую сам же начал, взволнованно интересуется старший. Феликс на секунду задумывается, принимать ли заботу парня, но быстро отгоняет эту идею и вырывается из нежного хвата. — Нет, — резко, грубо, непривычно. Обувается и выходит из квартиры, хлопнув дверью. Джин делает в голове пометку, что он полнейший кретин, ведь ужасно некрасиво поступил с младшим, это придётся заглаживать.

***

Ликс со всех ног несётся на работу, что даётся нелегко, ведь дома он неудачно приземлился на коленку, не критично, но неприятные ощущения присутствуют, а он ещё и бежит. Добравшись, с облегчением выдыхает и заходит в раздевалку, чтобы напялить форму. В само́й раздевалке парень останавливается и зависает на пару секунд, прокручивая в голове тот факт, что одежда осталась в рюкзаке, а рюкзак — дома. Ему конец. В голову приходит мысль позвонить молодому человеку, чтобы тот захватил забытую вещь, если сам ещё дома, потому что на парковке, рядом с заведением, машины его не видно. Но мысль оказывается за дверью сознания, ведь туда её выгоняет утренний конфликт, возникший между парнями. Ёнбок вздыхает, ему точно достанется от начальника, а он мужик суровый, мягко общаться не будет. С ещё более ужасным настроением Ли плетётся к своей стойке. Замечает в зале Хёнджина, что одет в аккуратную, белую рубашку, заправленную в классические чёрные брюки, а волосы собраны в хвостик, из которого не выбилась ни одна прядь. Младший даже завидует парню, ведь сам не умеет завязывать такой хвост, у него всегда выпадет какая-нибудь противная волосинка, испортив собой общий вид причёски, поэтому он предпочитает короткую стрижку, которую достаточно просто расчесать. Старший замечает юношу, осматривает его внешний вид, и в его взгляде проскальзывает вина, а за ней сочувствие, ведь он прекрасно понимает, что ждёт любимого за «свободную» форму, но ничем помочь не может — даже если придумает, как это сделать, с ним просто не захотят говорить. Бариста встаёт на своё место, подготавливая всё нужное, и краем глаза улавливает приближение совсем не радостного босса, который аж сопит от негодования. — Ли, ты совсем страх потерял? — подлетает и хватает парня за плечо. — Давно модный такой стал? Мало того, что опоздал, так ещё и в этом розовом чуде явился! — уже не сдерживает свой гнев. — Ты чё молчишь, щенок? — начинает трясти и так обескураженного парня. Чанбин, конечно, никогда не был сильно мягким в своих высказываниях, но подобного поведения себе не позволял, поэтому персонал, присутствующий в зале, наблюдает за этой сценкой с открытым ртом. Все, мягко говоря, в шоке от происходящего. — Я… я забыл её дома, — начинает оправдываться. — Извините, больше такого не повторится, господин Со, — опускает взгляд, сцепляет внизу руки и ковыряет заусенец на большом пальце. — Ещё раз подобное учудишь, — отпустил плечо и притянул за ворот толстовки, — я тебе такую взбучку устрою, мало не покажется. А потом со свистом вылетишь отсюда, — почти рычит, — понял, сопляк? — Понял, — совсем тихо, шёпотом, но Бину слышно, поэтому он отпускает сжавшегося мальчика и грузно покидает помещение, где остались три шокированных официанта и один напуганный бариста. — У него что-то случилось? — вопрос девушки остаётся висеть в воздухе. Хван смотрит на парня, что явно не ожидал такого сильного выговора и сейчас еле сдерживает слёзы, старательно делая вид, что всё в норме, и не его только что отчитывали так, будто он совершил что-то очень страшное и непоправимое. Старший хочет подойти к любимому и молча обнять его, но воздерживается, понимая, что это бесполезно, и юноша снова оттолкнёт его, ибо обиду всё ещё держит, это видно невооружённым глазом. Официанты возвращаются к своим делам, а Ёнбок собирает всю силу воли, стирает подступившую влагу рукавом кофты и делает максимально правдоподобную улыбку, ведь звон колокольчиков у входа оповещает о первом посетителе.

***

Вечер. Шесть часов смены позади. Впереди ещё тридцать минут, но это уже цветочки. Весь день пара не общалась, старательно игнорируя факт существования друг друга, отчего на душе у обоих скребли кошки. Очередной звон доносится со стороны входа, все сразу готовятся принять гостя, Феликс в том числе. Мужчине на вид лет пятьдесят, лысый, с большим пузом, выглядит немного напряжённым, будто у него случилось что-то нехорошее. Он сразу подходит к Ликсу и, не соблюдая простую вежливость, просит, нет, требует: — Налей мне. Парень за стойкой слегка теряется, но не показывает этого, ярко улыбается и начинает привычную речь: — Добрый вечер! У нас есть кофе, какао, горячи… — Кофе налей, — раздражённо перебивает и смотрит, будто в душу. — Какой конкретно? Латте, американо, капучин… — Американо, — опять не даёт договорить, но бариста не подаёт виду, что уже появилось желание вмазать здоровяку в глаз, чтобы тот перестал необоснованно хамить ему. — Хорошо. Вы можете сесть за столик или… — Тут постою. — Как скажете, — Феликс снова улыбается и идёт выполнять заказ. Кофе сварился, остаётся последний штрих — сахар. — Ваш заказ готов, сахар желаете? — Две ложки, — нехотя отвечает, на что Ёнбоку приходится сдержать порыв закатить глаза. Работник кафе добавляет желанное количество, быстро перемешивает и с радостной душой отдаёт мужику стаканчик. Тот забирает его и садится на высокий стул, находящийся рядом, снимает крышку и делает один большой глоток так, будто пьёт алкоголь, который явно нужен ему куда больше обычного кофе, может, добрее хоть станет. Ли уже расслабляется, отходит к мусорке, чтобы выкинуть ненужную пластиковую ложку, возвращается обратно, и ему прямо в лицо прилетает нехилая струя приготовленного им же напитка. Улыбка моментально исчезает, и юноша вопросительно смотрит на виновника произошедшего. — Чё уставился? — слишком громко начинает тот неприятный мужчина. — Какого хуя так приторно? — Вы сами попросили две ложки, — спокойным тоном отвечает, вытирая салфеткой лицо. Благо американо разбавленный, поэтому насчёт ожога можно не волноваться. За уже вторым развернувшемся конфликтом снова наблюдают все официанты, включая ошарашенного Хёнджина, у которого сдвинуты брови, стиснута челюсть, и сжимаются кулаки, но пока он держится, не вмешиваясь в разборки. Хорошо, что других гостей в зале сейчас нет, ибо последние спешно покинули заведение, как только почуяли что-то неладное. — А ты не пидор случайно, — проигнорировав реплику Ёнбока, с прищуром продолжает громко наезжать грубиян, а потом пододвигается ближе к стоящему, и тот чувствует запах алкоголя. Он ещё и пьяный, супер. Ликс немного отшатывается и молчит, его потихоньку начинает окутывать животный страх, потому что никому не известно, что ещё может выкинуть этот человек. — Сука, точно пидор. С длинными волосами, розовый весь, — небрежно обводит рукой юношу и опускает взгляд на стойку, где стоит недопитый кофе. Хватает стакан и выплёскивает остатки на парня, чем доводит стоящего в стороне мужчину до точки кипения. Хван срывается с места и подходит к нахалу сбоку. — Извините, — вежливо обращается к сидящему. Окликнутый оборачивается и получает удар точно в скулу, отчего теряет равновесие, смешно машет руками и валится со стула. Осознав произошедшее, быстро подскакивает, отряхивает шорты и с ненавистью смотрит на своего обидчика. Джин готов принять удар либо нанести ещё один, но его уверенность сбивает сдавленный крик со стороны стойки: — Хён-н-джин, пожалуйста! — несдержанный вздох, — не надо… — юноша смотрит с мольбой во взгляде. Старший отвлекается, потому получает ответный удар, который приходится в живот, а его самого сгибает пополам от резкой боли. Феликс соображает нажать на аварийную кнопку, после чего сам бросается предотвращать почти начавшуюся драку, а ему на помощь никто не приходит, потому что до жути напуганные официантки отошли максимально далеко, одна из них уже звонит кому-то. В помещение вбегают два достаточно крупных охранника, сразу видят происходящее, вдвоём оттаскивают нетрезвого мужчину и куда-то уводят, а Джин сам отходит, успокаиваясь в руках бариста. Парни молча стоят. Хёнджин пытается отдышаться и наслаждается долгожданными объятьями, Ёнбок прижимается щекой к его широкой спине, обвив руками талию. Старший ощущает, что рубашка сзади начинает намокать, и сразу разворачивается к юноше, который весь трясётся, уже не сдерживая истерику. Глаза Хвана в панике бегают по возлюбленному, а он сам начинает заметно нервничать. — Эй, малыш, ты чего? Всё уже закончилось, того дядьку увели, он тебя больше не тронет, — говорит нежно, насколько это возможно, потому что знает, что с Феликсом можно только так. — Давай мы в туалет пойдём, тебе умыться надо, а там я дам свою одежду, чтобы ты в мокрой не ходил, — аккуратно берёт за плечи и уводит всё ещё дрожащего младшего. В туалете Ли прорывает окончательно. Как только они заходят в помещение, парень оседает на корточки, закрывает ладошками глаза и начинает громко рыдать, отрывисто всхлипывая. Слишком много негатива вылилось сегодня на него, лимит терпения давно исчерпан. Хван аккуратно поднимает парня так, как делал это дома в коридоре, разворачивает к себе лицом и прижимает к груди, одну руку расположив на его талии, а вторую на затылке. Тот продолжает плакать, но заметно расслабляется в родных руках. Спустя минут пять хён отстраняется, немного наклоняется, чтобы быть на уровне глаз, и берёт в руки зарёванное лицо, стирая большими пальцами солёные дорожки с веснушчатых щёк. Ловит его взгляд, с любовью смотрит в глаза и ласково улыбается, так как знает, что таким образом Ликс чувствует себя в безопасности и быстрее справляется с эмоциями. Бариста приходит в себя ещё через пару минут и самостоятельно смывает с лица вылитый на него кофе, снимает свою испорченную толстовку и надевает кофту молодого человека, что ожидаемо оказывается ему слишком большой. Потом они выходят из туалета и идут в раздевалку, где старший забирает свой рюкзак, и пара в тишине двигается к парковке. Весь путь младший тихо шмыгает носом и держится за ладонь своего парня, крепко сжимая её. Сев в машину, они продолжают хранить молчание, а Хван не заводит автомобиль — даёт возможность Феликсу собраться с мыслями и высказать всё, что его сейчас гложет. Но юноша молчит, достаёт телефон, что-то быстро печатает, убирает обратно и со слабой улыбкой смотрит на водителя. Хён не выдерживает и тянется к сидящему рядом, аккуратно прикасаясь к его обветренным губам. Трепетное касание длится пару секунд, после чего Хёнджин останавливается, ожидая от любимого ответного действия, которое происходит почти сразу. Ли с напором припадает к губам старшего, бережно обхватывая ладошками его щёки, кончиком языка с наслаждением проходится по верхней, потом по нижней, но внутрь залезть не решается — сейчас не тот случай — это примирительный поцелуй, не требующий продолжения. Первым прерывает столь желаемый поворот событий Джин, отстраняясь и смотря на раскрасневшегося младшего, который жадно хватает ртом воздух. Впрочем, он сам сейчас не лучше. — Я уволился, — немного отдышавшись, с солнечной улыбкой сообщает Ёнбок. — Что? — не сразу поняв смысл слов, переспрашивает. — Уволился, говорю, — не убирая улыбку, повторяет уже бывший бариста. Не увидев понимания в глазах возлюбленного, проясняет, — три минуты назад я написал Со Чанбину, что увольняюсь. Хван выхватывает телефон из кармана младшего, вводит пароль, который знает чуть ли не с первого дня знакомства, и его взору открывается переписка с их общим начальником, в которой последнее, ещё не прочитанное, сообщение: «Господин Со, я увольняюсь по собственному желанию. За заявлением зайду завтра.» — мужчина смотрит на своего радостного парня, с уверенностью печатает ещё одно: «Хван тоже.» — и блокирует гаджет. Молча заводит машину. На максимально допустимой скорости они добираются до дома. Только разувшись, хён уходит в спальню, откуда возвращается с жёлтой пижамой Ликса и его любимыми мохнатыми носками, аккуратно тянет уже снявшего кеды младшего в ванную комнату, куда заталкивает его вместе с подготовленной одеждой, и защёлкивает дверь. Феликс первые несколько секунд стоит на месте, а потом раздевается и встаёт под почти горячий душ, которого так не хватало весь день. Закончив с ванными процедурами, мальчик надевает жёлтый костюм и выходит из комнаты, тихо шлёпая босыми ногами, так как носки завалились за стиральную машинку, когда он брал с неё штаны. Добравшись до кухни, Ли застаёт там старшего, который тоже переоделся в домашнюю одежду и что-то делает около чайника. Услышав топот голых ступней, он разворачивается, бросает взгляд на ноги младшего и вопросительно смотрит на него. — Я опять уронил их за нашу стиралку, извини… — виновато проговаривает немного сиплым голосом. Нижняя губа дрожит, а юноша вот-вот снова пустит слезу. — Т-ш-ш, прелесть, иди ко мне, — Хён понимает, что его малыш слишком устал, и нервы у него уже на пределе из-за всего произошедшего сегодня, да и до этого, потому что работа трудная для его довольно шаткой психики. До драки никогда не доходило, как в этот раз, но иногда Хёнджину приходилось доходчиво объяснять наглым посетителям, что это не бариста плохо работает, а они перепутали латте с эспрессо. Господи, как вообще можно перепутать эти два напитка и не понять этого, даже когда работник кафе переспрашивает, правильно ли услышал их заказ, а потом ещё и наезжать на него за это? — Ну-ну, всё нормально, ты большой молодец, ты хорошо справился сегодня. Здоровяк сильно напугал тебя, да? Он получил по заслугам, а ещё ему выпишут штраф, не переживай. — Он так смотрел на меня, что я подумал, мне придётся защищаться, — шмыгает носом, стараясь отогнать наступающий поток солёной воды. — Когда ты бросился на него, я так испугался за тебя, — Хван на эту фразу лишь сильнее прижимает своё нервное чудо. Ему так жаль. Он дважды стал причиной его стресса сегодня, помимо ужасного посетителя и сошедшего с ума начальника. — А господин Со? За что он так со мной? Это всего третий мой проступок за весь год работы, — эмоции берут верх над Ли, и он начинает натурально плакать, зарываясь лицом в собственных небольших ладонях. Старший понимает, что вот она — вершина, и сейчас с неё летит его любимый, которого он во что бы то ни стало обязан поймать и крепко прижать к себе. Хёнджин аккуратно отстраняет слегка трясущиеся руки парня от лица, берёт одну из них и настойчиво ведёт его в сторону гостиной, а Ли совсем не сопротивляется, у него просто нет ни моральных, ни физических сил. Остановившись у дивана, Джин садится на него и хлопает по своим ногам. Младший на этот жест реагирует моментально: забирается на колени к самому любимому человеку, обхватывает руками его шею и утыкается в неё носом, продолжая пускать слёзы. Хён позволяет возлюбленному устроиться на себе максимально удобно, чтобы неопределённое время провести в такой позе. Хван задирает жёлтую футболку Ёнбока и начинает выводить на оголённой спине хаотичные узоры, чередуя их с невесомым поглаживанием. На эти действия кожа лежащего сверху отзывается кучей мурашек, а сам юноша закрывает глаза, испытывая высшую степень удовольствия. Они сидят так, пока подрагивание в плечах младшего не стихает окончательно. Тогда второй понимает, что сейчас их ждёт пусть недолгий, но всё же серьёзный разговор. — Котёнок, — шепчет на ушко любимому, зная, что оно у него чувствительное, и он не сможет проигнорировать следующую фразу, даже если очень сильно захочет, — я хочу извиниться перед тобой, — Ликс приподнимается с груди молодого человека и смотрит на него блестящими от ещё не высохшей влаги глазами. — Мне правда жаль, что я с самого начала испортил твой и так неприятный день. Будь я рядом, уверен, ты не забыл рюкзак и не получил бы от босса. Прости, маленький, — смотрит на Ли с сожалением. — Джинни… Я ценю твою заботу, но, пожалуйста, перестань брать вину на себя, — накручивает длинную прядь волос парня на палец. — Тут виновата только моя рассеянность, ты сам знаешь, как порой я могу тупить, — вымученный смешок. — А утром… Утром ты действительно перегнул, но я тоже не ангелочек… — Я бы поспорил, — мягко улыбается. — Тихо! Не сбивай с мысли, только сформулировал, — легонько бьёт по плечу, на что старший театрально хватается за место удара и жалобно выгибает брови. — Я тоже не ангелочек, раз вместо прекращения бессмысленной ссоры, решил её поддержать. Так что давай закончим на том, что мы оба с тобой хороши, и… — глаза Ли становятся больше, а рот образует букву «о», — ты время видел? Нам завтра рано… А куда нам завтра вставать, если мы оба уволились? — от осознания Ёнбок широко улыбается, да так, что его глаза становятся похожи на две маленькие щёлочки. — В общем, давай просто забудем эту ситуацию и завалимся спать, м? — юноша кладёт голову обратно на грудь хёна, и это ощущается так правильно, что он готов скулить от счастья. Старший внимал речь возлюбленного с таким интересом, будто он делился теорией про инопланетян, потому что не ожидал услышать что-то настолько внятное и верное от совсем уставшего и сонного солнышка. — Заяц, я люблю тебя. Очень сильно люблю, — зарывается в чёрные волосы и взъерошивает их, а после оставляет тёплый поцелуй на лбу. Осторожно снимает парня с колен, встаёт к нему спиной и сгибает ноги, намекая таким образом, что Феликс может залезть к нему на спину. А он не дурак, чтобы отказывать себе в таком удовольствии. Забирается на предложенное место, обхватывает ногами крепкий торс, а руками изящную шею и располагает голову на плече. Хёнджин придерживает тонкие икры юноши и начинает двигаться в сторону спальни. Уже в комнате спускает его на кровать, прикрывает окно, выключает свет и ложится рядом. Ли располагается спиной к нему, но вовсе не из-за остатков обиды, нет, он больше не злится на молодого человека, потому что на него невозможно долго злиться. А Джин вторгается пятернёй в его мягкие волосы, массируя до ужаса чувствительную кожу головы. Младший откровенно плавится под лаской и моментально погружается в сон.

***

Феликс просыпается от луча солнца, что светит ему прямо в глаз. Ох, этот Хван Хёнджин, который любит открывать утром шторы, мешая этим подольше поспать. Чувствительный носик улавливает приятный запах, берущий своё начало явно на кухне. Ли с предвкушением отличного завтрака поднимается с постели, небрежно заправляет её одеялом, рассчитывая на то, что после еды обязательно затащит сюда хёна, и замечает на прикроватной тумбочке свои носки. Натягивает их и медленно передвигается к кухне, еле поднимая ноги, потому что утром они всегда его не слушаются. У плиты замечает старшего, затянутого в процесс готовки, который не ощущает присутствие второго человека в комнате, потому слегка дёргается, когда получает поцелуй в голую, ещё влажную после душа, спину. — Ты опять меня в сто одежд одел, а сам босой и в одних спортивках, — недовольно ворчит Ли куда-то в плечо парня, развернувшегося к нему лицом и подарившего ему утренние обнимашки. — Потому что я старше, мне можно, — беззвучно смеётся, за что получает шлепок по мягкому месту. — Бе-бе-бе, дед старый. — Так, ладно, давай есть, а потом поедем в кафе за заявлением, хочу быстрее избавить нас от этого бремени. Ликс кивает и садится за стол, где уже красуются две тарелки с кусочками его любимой домашней пиццы. После приёма пищи оба надевают обычную будничную одежду, и Ёнбок складывает их уже не нужную форму в один пакет, и спешит в коридор, где его ждут. В прихожей у них есть зеркало, посмотрев в которое, Ли недовольно кривит губы и заявляет, что ему не нравится причёска. А потом с хитрой улыбкой разворачивается к парню и просит его завязать ему хвостик, потому что самостоятельно он сделает «какую-нибудь фигню». Хван на это лишь снисходительно вздыхает и за пару секунд завязывает любимому хвост, фиксируя его резинкой с руки. Они, в этот раз на машине Джина, добираются до места назначения и идут к столику, за которым их уже ждёт Чанбин. — Здравствуйте. Давайте сразу к делу, — начинает, как только вошедшие присаживаются напротив. — Феликс, — смотрит в глаза юноше, — я хотел бы извиниться за вчерашний инцидент с формой и с тем мужчиной. — Названный удивлённо смотрит на бывшего начальника, ожидая пояснения, — пьяный посетитель — это мой дядя. Вчера моя мать попала в больницу, — Ёнбок смотрит на Бина с сожалением, как и Хван, но во взгляде второго всё равно мелькает злость за вчерашнюю сцену. — Мы с Минсоком готовы были оплатить её лечение, но она отказалась. А этот отказ может стоить ей жизни, — мужчина сцепил руки на столе и опустил взгляд на них, — Ли, извини за грубость от меня и дяди, которому твой бойфренд неплохо так вмазал, — он откровенно заливается смехом, потому что вспоминает, как ему позвонила одна из работниц и сообщила о случившемся. А потом, когда он примчался в кафе, охранники передали ему родственника, который плевался слюной и поливал грязью «звездюка, который унизил его». — Он просил передать его искренние извинения за оскорбление и тот вылитый кофе. Мне тоже жаль, прости. На такой ноте Чанбин закончил свой монолог и подвинул два подписанных заявления об увольнении ребят. Феликс хотел что-то сказать, но старший опередил его, заверив Со, что они не держат зла, но очень спешат, взял две бумажки и за руку вытянул любимого из помещения. Бин лишь смотрел им вслед. — Эй, ты чего делаешь? Зачем так резко оборвал встречу? — недоумевал юноша, пристёгивая ремень безопасности. — Думаю, он понял по твоим глазам, что ты не обижаешься на него, а я очень хочу быстрее приехать домой и заобнимать тебя. — Хорошо, — всё, что выдаёт Ликс, уже предвкушая длительную ласку от самого любимого парня.