варшавская книга зависимости.

мужчина протягивает ему рюмку, в которой едва ли виднеется сантиметр прозрачной жидкости. парню думается, что пить с преподавателем на брудершафт противоречит адекватной оценке реальности, но скрещивает руки и глотает это подозрительное нечто без вопросов. потому что это доверие, даже если ты начинаешь дышать в два раза реже и глубже, словно тебе пережали трахею. человек, сидящий напротив, улыбается, заботливо утирая каплю с уголка губ, слизывая ее с своего пальца. лазарь стоит у окна лицом к комнате, за его спиной гонимый ветром развевается болотного цвета тюль. молочно-белая кожа сияет неправдоподобной чистотой, сбегающими искорками пота. руки скрещены над головой, нагая грудь вздрагивает от порций тяжелого воздуха. он подобен святому себастьяну николо реньери. позвоночник прогибом в пояснице перетекаемой точки тяжести, опорные ноги подрагивают от искусственного, но такого сладостного возбуждения. ломающий костьми наружу танец зародился не в нем, но продолжается чужими ледяными ладонями вверх по бедрам и до горла животной хваткой. мужчина всегда улыбается, мягко беря за руку. он говорит, что им нужно обсудить наработки по диссертации, чтобы лазарь не ушел в сторону в написании мотивации работы. парень не смеет отказывать каждый раз: он знает, что они все делают правильно, не задает вопросов, когда мужчина протягивает вновь одну и ту же стопку. несколько часов он слышит голоса, ожоги болезненной чувствительности по своему телу. мягкий голос матери разговаривает с ним, утешает и напоминает, что его ждут дома. левандовски эти несколько часов уверен, что знает, где это, «дом». ему кажется, он понимает абсолютно все на свете, каждое комплексное понятие распадается в его сознании на логичные алгоритмы и схемы умозаключений. ему стоит закрыть глаза, чтобы увидеть алые расплывающиеся пятна под своими глазами. он плачет от счастливой осознанности мира. - экстатическое ощущение, психо-духовный опыт трансцендентного вознесения — это базовый феномен и естественное состояние для человека. левандовски впивается пальцами-пауками в широкие мышцы спины и плеч, царапает остервенелой нежностью до бурых борозд. лазарь вбивается в тело под собой, с каждым толчком ощущая единство, наконец-то достигнутое полное слияние с субъектом – ты, я – мы. он заполняет промежуточное состояние между Эго и Самостью, в каналах между которыми разливается безумство. эго проваливается, тонет без шанса найти свое крепкое основание под ногами в присвоенной телесно реальности. пот скапливается в ямке прогнутой поясницы, движения резкие и жадные. внизу живота растекается тепло и предвкушение экстаза. рамки бессознательного – медиаторное звено, голосом которого говорит бог. но студент помнит, что требуется существование эго, с которым единство позволяет общаться. и хоть мужчина будет отрицать это, взбирая ложную власть в свои ладони, лазарь – истинный коннектор между данными вселенными, который не теряет почву под своими ногами. когда все стихает, панический ужас поднимается от низа живота. он выбегает из подъезда - на голых плечах болтается черное пальто, брюки едва держатся на тазовых косточках, рюкзак, схваченный в истеричной растерянности, бьет по коленям. правое-левое. левое-правое. он дергает дверцу такси, стоящего на углу улицы, даже не смотря, есть ли кто-то в салоне, валится мертвым телом внутрь. водитель - привык к таким пассажирам – не задает лишних вопросов, ждет адреса, щелкает желтым кубиком-антистрессом, пальцем по скользкому пластику. лазарь называет пункт назначения, сразу отдавая купюру, пока еще помнит. в такси стоит гробовая тишина, разбиваемая лишь гримассными матами с уст левандовски, который вписывает в заметки «космотеантропическое воображение как выход из тринитарной запутанности человечества». до дома полчаса, по ночному городу, мимо светлых каменных стен, но когда таксометр завершает таймер, в его текстовом поле 8 страниц введения и аннотации к диссертации. эйфорического страха в нем хватает на то, чтобы подняться на девятый этаж, щелкнуть всеми возможными задвижками в квартире: дверь, окна, ставни, даже шкафчики серванта. после он валится на матрас и забывается полуторачасовым сном. а на утро после первой встречи обнаруживает, что его кожа испещрена отметками звериной ласки, сухими кровоподтеками, колени дрожат. весь пол усыпан вырванными кремовыми страницами ежедневника. голос за спиной шепчет «холодная смерть придет за твоими глазами». следующие три дня он боится зеркальных поверхностей уровнем в свое тело.