Пожалуйста, заметь хоть сейчас...

"И вспомнятся мне тут же,  Твои чудесные во-олосы.  Я пойму, что люблю-ю тебя,  Моя золотая звезда!" — слышался очередной отрывок песни голубоглазого парня с гитарой в руках и с рисунком на ней его отца. Сын Джаггета Стоуна снова увлекался придумыванием песни для его синевласой музы. Прекрасной, немного стеснительный, щедрой, но такой незабываемой. С самого первого взгляда он отдал ей своё сердце, душу и пытался хоть как-то привлечь к себе малейшее внимание. Каждую выдуманную им песню, он посвящал именно ей. Такой доброй, милой и чудесной Маринетт. Но как только парень начинает задумываться о ней, тут же к горлу начинают подкашливать синие цветки. Становится туго и противно дышать, но Куффен довольно привычно справляется с этим растением. Незабудки.  Эти противные, пёстрые и тугие цветки через пару секунд с лёгкостью оказываются на полу и лежат, ждут своей участи. Так укорно блестят своими лепесточками, что хочется выкинуть их куда подальше. Но если отец или мать вдруг увидят цветы в мусорке, то сразу зальют вопросами о неудачном свидании с девушкой, которой пока что ещё не было.  "Твои глаза, как незабудки,  Так красиво сияют!  Твои губы так пышны,  Что меня сносит цунами!" — раздавался уже будущий припев к нововыдуманной песне. А память, как специально ничего не забывает, а на уроках тупит.  "Ты относишься ко мне,  Как к гнилому грибу.  А я хочу тебе понравиться И утопить в поцелуе!" — уже снижался уровень позитивного с самого начала, настроения.  — Кх-кхе! — тут же выкашлянулся после слова "поцелуй" Куффен пёстро-зелёными листьями незабудок. Чёртовы растения!  — Лука! С тобой всё в порядке? —выкрикнула из кухни мать сына. Очень уж она волновалась за своего Куффена-младшего и его песнями.  — Всё в порядке, мам! Не волнуйся! — положительно ответил синеволосый и принялся дальше сочинять песню.  "Ты меня не замечаешь,  Не смотришь в мою сторону,  А я хочу уловить,  Хотя бы твой малейший взгляд,  И поцеловать!" — на одном дыхании пропел голубоглазый и убрал гитару.  Надо убрать цветки.  Взяв с кухни веник и ответив маме, что хочет прибраться, Куффен замёл своё дело чудесного горла в специальную банку. Там находились все эти чёртовы растения." Почему они не умирают?" — пронеслось почти мимолётно в голове певца. А хотя он знает ответ. Незабудкт могут прожить и без воды, они плохо реагируют на такую заботу к ним. Их больше интересует тема любви. Когда человек думает о своей второй половинке и не забывает её, ханахаки даёт о себе знать. Но почему именно эти незабудкт?  *** Девушка с иссиня-чёрными волосами сидела за столом в своей комнате и занималась придумыванием нового дизайна для её знаменитого посетителя Джаггета Стоуна. Великому гитаристу нравится работа чудесной девушки. Он фанат её прекрасных образов и берёт за довольно хорошую цену каждый наряд для выступлений, придуманный ею.  — Так, а здесь можно добавить фиолетовый узор и брошку. Хм, а что же сделать на этом рукаве? — шептала еле слышно будущий знаменитый дизайнер. Рядом с ней на её постели сидела её лучшая подруга Аля. Шатенка пересматривала свои видео про Ледибаг и широко улыбалась. Она была очень довольна своей работой, а когда вдруг последнее вчерашнее видео закончилось, как и все, то девушка убрала телефон из рук.  — Ну, как успехи с дизайном? Можно посмотреть? — встала с кровати подруги скрытая Рена Руж и пригляделась к творчеству Дюпэн-Чен. — ВАУ! Мари, ты хотя бы понимаешь, что твой заказчик просто офигеет от нового костюма! Но всё-таки здесь подойдёт больше синий, чем фиолетовый. А хотя тебе виднее, — тыкнула пальцем по рисунку критик.  — Точно! Спасибо, Аля! То что нужно! — обрадовалась синевласая и обняла подругу. Изменив всё что требовалось, Маринетт победно поднялась со стула и взмахнула руками вверх, разгибаясь от часа сидения над дизайном.  — Рада, что ты наконец закончила. Молодец. Как насчёт сходить вниз, испечь булочек с заварным кремом и отпраздновать твоё творчество, м? — подмигнула с нескрываемой улыбкой лисы, Сезер и потащил без ответа Дюпен-Чен вниз.  — Хех, да после такого я тебе не только булочек, так ещё и целый торт сотворю! — улыбнулась девушка и заметила на столе посреди кухни какие-то странные бумажки. Подойдя к ним поближе, темноволосая взяла стопку бумаги и снова засверкала своей улыбкой. — А, это Лука вчера приходил и пел новопридуманную им песню. Знаешь, он сказал, что хочет спеть её на очередном своём концерте. — рассказала про написанные ноты девушка и добавила, — Надо будет как-нибудь после булочек зайти и отдать ему. Вдруг ищет.  — Нет! — переступила подруге дорогу Сезер. — после торта!  — Ох, ладно и после торта, — прибавила Маринетт и приступилась за приготовку шоколадного торта.  *** — Так, здесь нету, в шкафчике нет, и под подушкой нет… Блин, где мои ноты? — разволновался за свои забытые бумажки у подруги голубоглазый. Он уже час искал потерянное и нигде не мог найти. Ни у матери, ни в комнате отца его драгоценных нот не оказалось.  — Ох, какой подушки блин, мои ноты подевались? Может я их где-то забыл? Но кроме Маринетт я вчера больше ни к кому не заходил с этой песней. Может я у ней забыл мои бумаги? — подумал вслух певец и решил проведать вчерашнего гостя. — Так, ну чтобы хотя бы она меня так заметила, надо думаю, одеть сегодня что-то более яркое, как любит Мари. — произнёс синеволосый и намерил на себе итог всей одежды. Голубая футболка, светло-зелёная штаны и серая кофта с синими кедами. Более ничего и не надо.  POV Лука Так, мне нужно только прийти, постучаться, войти и просто и невинно забрать свои ноты. А если она меня не впустит? Блин, как же это я с пустыми-то руками-то иду? А хотя я же только на сорок шесть секунд и не более. Всё будет хорошо. Главное не переживать Конец POV Лука Когда парень наконец дошёл до подруги, но не успел ещё постучаться, в горле резко начали выползать противные синие цветки. Куффен схватил руками пару незабудок и резко выдернул их из горла. Мешаются. Но почему именно сейчас? Блин, а если Маринетт услышала кашель? Так, главное без паники, просто выбросить цветы в мусорк… Заскрипела дверь.  — О, видно Мари, тебе сегодня не придётся идти к Лука и отдавать ноты. — выползла из-за открывшейся двери пекарни голова Сезер. Она хитро улыбнулась, и из дальнего уголка кухни послышалось что-то вроде "Почему?". — Да потому что, милая, он сам пришёл к тебе. Да ещё и с цветами. — ответила на вопрос подруги Алья и впустила гостя в дом. — Заходи. Мы как раз заканчиваем с приготовлением торта.  — А-эм, хорошо, — еле смог выдавить из себя певец и зашёл в заведение подруги. Всё блестело, как всегда. Везде была выложена чудесная и горячая выпечка. Этот аромат булочек, хлеба, пирожных! Мм..!  — Ох, да не стесняйся, как ребёнок. Сейчас пару минут и мы покончив с кремом, — добавила шатенка и убежала помогать Дюпен-Чен. Парень решил только присесть на стул и подождать.  Чудесно. Теперь он тут ещё и торт есть будет, вместо того, чтобы просто забрать ноты и уйти репетировать домой. Вот засада же. Мм, как чудесно пахнет с кухни! Ему конечно известно, что родители Маринетт уехали в командировку на четыре дня, и их дочь просто на отлично справляется с пекарней.  — Ура, Мари, мы это сделали! — вдруг вырвалось изо рта подруги голубоглазой. — Чур первый кусок мой!  — Ладно. На, держи, Лука, — пока тащила лакомство Сезар, синевласая решила отдать ноты гитаристу сейчас, а то вдруг забудет.  — Спасибо, извини, Мари, что без предупреждения вошёл, д-держи, — Куффен подал в руки голубоглазой незабудки. Только что вырванные из горла цветки, красиво блестели на солнце. Этот перелив, как глаза… Точно глаза! У Маринетт голубые глаза, как цвет незабудок с смешанными туда же и васильками, вот!  — Вау, спасибо. Но не стоило, честно. — мило произнесла синевласка. Она скромно взяла цветы и изобразила вид, что нюхает. А хотя ей было ужасно противно от них. Ведь ханахаки из желудка, а там и переваренная пища в итоге. А ведь растения росли именно от туда! Фу, вонища! Затем Маринетт решила обратить своё внимание   на подругу. — Всмысле, ты когда успела уже полторта сожрать?  — Ну, я пока наблюдала ваш миленький разговорчик, заодно и покушала хорошо. Вот только проблема в том, что мне теперь трудно изо стола встать. — виновато посмотрела в пол Сезер и улыбнулась.  — Ладно, останешься у меня. Лука, тебе какой кусок?  *** Наконец хорошенько перекусив шоколадным тортом с чудесным кремом и арахисом внутри, приготовленный самой Маринетт и взяв ноты, вышел из пекарни грустный парень-музыкант. Он намекал всеми способами своей любимой, что он её любит. Рассказал кому посвящается эта песня (ей конечно), подарил незабудки из своего горла, всё время смотрел на неё и встретил только два её тусклых взгляда на него. Было обидно видеть синеглазого в этот момент одного, грустного и расстроенного. Так хотелось быстро попасть домой и выпить чего-то горячего, чтобы очень сильно обожгло язык и захныкать от боли. Нет, он парень, а не девка и должен терпеть весь этот театр! *** Изо дня в день он отчётливо репетировал свой концерт. Тренировался, пел, играл. Дорогая мама помогла сыну с одеждой, а любимый отец с подготовкой. Всё было готово. Кроме этого его всё чаще стал преследовать ханахаки. Куффен уже несколько раз терял сознание и падал. В банке уже не оставалось места. Что делать?  *** Через несколько минут будет его номер. Нет, он не волновался, он хотел выступить скромно, хорошо и… И самое главное, чтобы она заметила его на сцене. Он будет петь громко, играть на гитаре достойно, как его учил отец. Эх, вот бы мать с отцом знали, кого любит их сын и что происходит у него внутри. О, его вызывают! Нужно зажечь на сцене!  Была не была!  " И следующим номером на эту сцену выходит гитарист Лука Куффен с песней „Заметь меня”. Встречаем!" — услышал певец и побежал. Главное не волноваться!  Центр сцены, микрофон, гитара и первые слова: "Я иду по усыпанной пылью, улицам,  Я иду среди таких же одиноких, как и я, Я иду к тебе, ты жди меня-я-я-а!"— пел он. Всматриваясь в зрителей Куффен наконец нашёл Маринетт и её подругу. Те помахали ему, а он им. Гитара чётко отдавала каждый разыгранный им звук. Всё шло хорошо.  Пока…  " Чтобы ты меня заметила,  Чтобы ты меня обняла,  Я решил подойти к тебе И поцеловать!"  Припев, повторяющийся по три раза. Зрители и смотрящие начали подпевать ему и хлопать в такт своими ладонями. Приятно видеть, как тебя поддерживают.  Уже спето три куплета и несколько припевов. Мари смотрит в пустоту, также, как и он. Почему она не замечает его? Что с ним не так?  Почти конец. Осталось всего лишь просто пара аккордов. Всматриваясь в Маринетт, парень и думать забыл про ханахаки. Но тут к горлу подступают стебли цветов. Становится трудно дышать, но доиграть надо. Надо выдержать!  Всего пара секунд. Певец не выдерживает и горячие струны гитары выпадают из его рук. Пустое место. Туго становиться дышать не только носом, так он ещё и ртом не может поймать воздух. Внутри всё горит и хочется пить. Он падает на колени и подпирается своими ладонями. В зрительно зале все буквально соскочили со своих мест и подбежали к гитаристу. Плохо.  — В-воды, — еле слышно прошепчивает певец, но его никто не слышит. Пусто. Подбегают отец с матерью. Оба волнуются одинаково и вызывают скорую. Цветы! Незабудки самостоятельно выкашливаются из горла и его мать падает в безпамятство.  Он долго не сможет. Скоро закончится в лёгких воздух и он больше не встанет. Неожиданно очень медленно подходит она. Девушка с иссиня-чёрными волосами смотрит на него без эмоций. То ли ей грустно, то ли смешно… Да она насмехается над ним! Ей так хочется улыбнуться и зло засмеяться на него, но она не может этого сделать при людях! Подумают, что сумасшедшая, да и дело с концом.  В ушах отзвенивает, голова болит, также, как и в глазах. Прикрыв веки, он больше их не открывает. Пытается, но не может. Его трясут, а ему пофиг. Ты меня не заметила, а я старался ради тебя!