Ты пойдёшь со мной? (Часть 1)

      Народ только-только начал подтягиваться в столовую, поэтому мы с Семёном смогли позволить себе выбрать любое место для «приземления».       — Предлагаю усесться вон там, — сказала я, мотнув головой в сторону свободного столика у окна. — Как раз, чтобы потом не маневрировать в битком набитой столовой.       Ополоснув руки и забрав подносы с едой, мы направились к выбранному месту. Семён молча кивнул, принимая моё предложение.       — А потом каждый разбежится по своим делам, — добавил он, усаживаясь напротив меня.       На первое подали что-то, отдалённо напоминающее щи, на второе — гречку с мясом. А запивается всё это добро чёрным сладким чаем.       Когда я жила с родителями, то в какой-то момент просто перестала есть супы. Если стоял выбор между, скажем, борщом и макаронами по-флотски, я всегда выбирала второе. Но здесь, в лагере, привередничать не выйдет. Из-за свежего воздуха аппетит разыгрывается не на шутку, а мой организм, похоже, до сих пор не адаптировался к новому режиму.       Столовая быстро заполнялась галдящими пионерами. Они подходили с подносами, получали свою порцию и растекались по помещению, как муравьи. Вожатые отрядов тоже начали подтягиваться, занимая свой отдельный уголок.       К нам подошла самая главная из них — Ольга Дмитриевна, или просто ОД, как её иногда называли пионеры между собой.       — А вы руки мыли? — спросила она с привычной строгостью в голосе.       — Так точно, — отрапортовала я. — Мы как раз пришли с медпункта — это была наша последняя остановка в обходе лагеря.       — Быстро же вы успели обходной заполнить, — в её голосе послышалось одобрение. — Тогда, Семён, занеси их в домик, пожалуйста.       — Хорошо, Ольга Дмитриевна, — кивнул Семён.       Когда вожатая отошла, я повернулась к Семёну:       — Кстати, я всё время забываю спросить, а где ты живёшь?       — А вот с ней, — он кивнул в сторону удаляющейся Ольги Дмитриевны.       — Вот прям вместе? — я не смогла скрыть удивления.       — Мест в лагере практически не было, — пояснил Семён. — И не к твоей же соседке меня подсаживать, сама посуди. Не говорить же, что мне на самом деле намного больше лет и я уже давно не подросток. Поэтому вот так.       В этот момент я краем глаза заметила золотистые волосы, которые могли принадлежать только одной всея спортсменке и комсомолке этого лагеря — Славе, которая направлялась в нашу сторону. Я легонько пнула Семёна под столом, чтобы он замолчал.       — Привет, — улыбнулась Славя, подойдя к нашему столику. — Можно к вам подсесть?       — Да мы уже вроде здоровались, — ответила я. — Конечно, присаживайся. Хотя мы тут уже практически закончили.       — Быстро вы, — заметила Славя, опускаясь на скамейку рядом со мной.       — Так заранее спланировали, чтобы после медпункта сразу можно было пойти в столовую, — пояснила я.       — И как вам лагерь? — поинтересовалась Славя.       — Жарко. Очень. Если бы не бегунок, я бы вообще не высунулась на улицу.       — А записались куда-нибудь? — продолжила расспрашивать Славя.       — Скорее, принудили. В музклуб, — проворчал Семён.       — Ой, серьёзно, сколько ты будешь это вспоминать?       — А что случилось? — Славя с интересом посмотрела на нас.       — Аня — шантажистка, — пожаловался Семён.       — Ну я тебе выбор дала. Или учиться играть на гитаре у Мику, или стометровки бегать. И третьего не дано.       — А может, я хотел к кибернетикам? — проворчал Семён.       — Я же сказала, третьего не дано, — хмыкнула я.       — А играть умеете на чём-нибудь? — спросила Славя, переводя взгляд с меня на Семёна.       — После перформанса сидящей рядом шантажистки я даже не знаю, зачем я там вообще нужен? Аня, оказывается, виртуозная гитаристка.       — Если бы ты знал, сколько я мучилась, разучивая это произведение, ты бы заплакал, — картинно вздохнула я.       — Зато Мику оценила по достоинству, — заметил Семён. — Чуть ли не прыгала на месте от восторга.       Мы продолжили болтать со Славей, обсуждая лагерную жизнь и наши первые впечатления.

***

      Должна признать, еда оказалась на удивление вкусной. А может, я просто успела здорово проголодаться после нашей беготни по лагерю – кто знает? Обычно мне хватает и первого, но сегодня я умяла всё подчистую. И только тогда почувствовала, что наелась. Глянув на тарелки Семёна, я заметила, что он тоже не оставил ни крошки. Видимо, не мне одной пришлась по душе лагерная кухня.       Обед прошёл спокойно, без происшествий. Отвечая на вопросы Слави, я украдкой наблюдала за столовой. Наше место у окна оказалось отличным наблюдательным пунктом.       Ульяна, Алиса и Мику сидели вместе, о чём-то оживлённо болтая. Рыжая хулиганка то и дело заливалась смехом, а Мику активно жестикулировала, видимо, рассказывая что-то интересное. Алиса же, как обычно, сохраняла невозмутимый вид, лишь изредка усмехаясь.       Чуть дальше я заметила Женю, нашу библиотекаршу. Её соседки по столу, Лиза и Катя, с которыми я ещё не успела познакомиться, о чём-то оживлённо болтали. И, судя по виду библиотекарши, это соседство её нервировало, из-за чего она активнее работала столовыми приборами, видимо, желая как можно быстрее свалить отсюда.       Шурика и Сергея «Электроника» нигде не было видно, возможно, засиделись у себя. Фиолетовую шевелюру Лены заметила на другом конце столовой в компании незнакомых пионеров. Явно не успела подсесть к кому-нибудь из нашего отряда, потому что, судя по её виду, она явно была «не здесь».       Мы ещё немного поболтали со Славей, обсуждая лагерную жизнь и наши первые впечатления. Её золотистые волосы мягко блестели в лучах солнца, пробивающихся через окно, а улыбка была такой искренней, что невольно хотелось улыбнуться в ответ. Даже как-то непривычно – у себя дома я практически никогда не сталкивалась с такими «светлыми» людьми. В Славе было что-то от идеальной пионерки из старых фильмов, но без наигранности – она действительно была такой.       Попрощавшись с девушкой, мы с Семёном встали из-за стола и, сдав посуду, вышли на крыльцо столовой. Уже собираясь разбежаться каждый по своим, Семён добавил:       — Думаю, надо вот так вдвоём в столовой есть. Спокойно и без всякой хтони, — последнее, видимо, относилось к Ульяниной проделке с насекомым.       — Сочту за комплимент, — хмыкнула я.       Семён направился в сторону домиков, а я осталась на крыльце, устроившись на лавочке в ожидании Светы. Жара достигла своей пиковой точки – даже тень не спасала от духоты. Солнце нещадно палило, и горячий воздух, казалось, плавился над асфальтом. Поэтому если и где-то у меня и мелькала мысль отказаться от предложения пойти на пляж после обеда, то сейчас, наоборот, единственным спасением была речка.       Я чуть прикрыла глаза, прислушиваясь к окружающим звукам: скрипу входной двери, чуть слышному шелесту листвы, а также приглушённым разговорам пионеров, выходящих из столовой.

***

      — ... Эй, соня, просыпайся. — через дремоту пробивалось ворчание Свет. — Ну вот, опять спит. Кому говорю, подъём! Так всё лето проспишь!       Я с трудом разлепила глаза. После обеда меня разморило не на шутку, да и жара не способствовала бодрости.       — Ну чего ты, видишь же — человек отдыхает, — пробормотала я сонно, потирая глаза. — Хоть бы подушку принесла, что ли...       Попытавшись встать, я чуть не свалилась с лавочки. Правую ногу совсем не чувствовала — когда только успела так отсидеть? Поморщившись, я кое-как поднялась на ноги. Света вопросительно на меня посмотрела, приподняв бровь.       — Ногу отсидела, — ответила я на немой вопрос девушки. — Поковыляли уже. Только помоги доползти, а то я сейчас как инвалид.       Опираясь на плечо подруги, я запрыгала в сторону домиков. Ощущения были не из приятных — будто тысячи иголок впивались в кожу при каждом шаге, а ещё сама нога практически не слушалась, волочась за мной.       — Ну как тебе лагерь? — поинтересовалась Света. — Весь осмотреть успела?       — Да где там, — фыркнула я. — Только там побывала, где в бегунке было указано.       — Хо, значит всё ещё впереди.       — Это ты о чём?       — Ну вот, недалеко есть старый лагерный корпус. Говорят, ещё послевоенный. Хотя, может, и врут, кто их знает. Ещё слухи ходят, что под лагерем то ли заброшенные шахты, то ли бункер какой-то.       — Да? — я вспомнила, что вроде Юля показывала мне что-то подобное. Учитывая, какой это лагерь, я готова поверить во что угодно.       — Ага. Но думаю, это всего лишь очередные лагерные байки. Вон, ещё страшилки про Чёрную вожатую ходят. Мол, её можно встретить где-то в районе бани в один из четвергов месяца.       — И что, веришь во всё это? — я осторожно попробовала наступить на отсиженную ногу. Поморщилась — чувствительность начала возвращаться, но было уже более-менее терпимо.       — Не-а, — Света мотнула головой. — Пока своими глазами не увижу, ни за что не поверю.       — Даже если кто-то точно увидел и будет клясться всем, чем можно?       — Постараюсь найти логическое объяснение, — пожала плечами подруга.       — Ага, значит, ты у нас убеждённый материалист.       — Ну да. Ты как, можешь уже сама идти?       Я сделала несколько осторожных шагов.       — Вроде да. Неприятно, но терпимо. Знаешь, я бы на твоём месте не была такой категоричной насчёт этих страшилок, — заметила я, прихрамывая рядом со Светой. — Ведь не на пустом месте они возникают. Если ко всему относиться скептически, жизнь станет скучной. Только не говори, что никогда не неслась ночью от туалета до кровати, чтобы бабайка не схватила. И что одеяло не считала защитой круче танковой брони.       Света фыркнула:       — Так это ж в детстве было...       — А сейчас что, взрослая слишком стала? — поддела я её.       Так, за разговорами, мы добрались до нашего домика. Я мысленно отметила, что надо бы поподробнее расспросить об этих «страшилках». Наверняка Ульянка все местные байки знает. А учитывая, где я оказалась, не удивлюсь, если окажется, что это вовсе не сказки. Может, и правда по ночам тут бродит какая-нибудь жуткая бабайка...       Впрочем, всё это потом. А сейчас у нас по плану поход на пляж. Надеюсь только, что Алиса с Ульянкой не устроят там какую-нибудь очередную шалость. С них станется.