show me the jagi

      Феликс приходит ровно по нулям.       Он придерживает входную дверь, выпуская студентов из духоты помещения, и лишь потом заходит в студию сам. Всё по правилам, всё по этикету, и Хёнджину приходится прикусить язык, чтобы не пошутить про солнце в Деве. Хёнджин кивает головой, в качестве приветствия, и ловит вполне себе дружелюбную улыбку Феликса в ответ. Из колонок доносятся старые треки Кая, и Феликс, недолго думая, бросает свой рюкзак у стены и становится справа от Хёнджина. Если бы чужой энтузиазм и предвкушение можно было потрогать рукой, Хёнджину кажется, что ему бы это удалось, протяни он руку и коснись чужого локтя. Хёнджин делает музыку погромче, как раз в тот момент когда Vanilla перетекает в Peaches, и Феликс с готовностью ныряет в хореографию.       Его движения отличаются от хёнджиновых, но он всё равно смотрится очень гармонично рядом, и им не требуется много времени, чтобы подстроиться друг под друга. Хёнджин танцует плавно, движется, словно вода, его движения точные и чёткие, пока Феликс двигается более мощно, но ровно также детально и точно передаёт любое движение. Хёнджин излучает чувственность, а Феликс резко выглядит невероятно харизматичным. Хёнджин не может не смотреть, как двигается австралиец, и каждый раз, когда они сталкиваются взглядами в зеркале, оба не могут сдержать улыбок. Весь дебютный альбом Кая спустя, с дикими воплями и особенно мощным танцем под Mmmh в финале, они валятся на пол, потные, но серотониново-наполненные.        Феликс с благодарностью принимает протянутую ему бутылку воды и приваливается к стене в попытке отдышаться.       - Отлично двигаешься.       Феликс широко улыбается чужому комплименту, поворачивая голову так, чтобы смотреть непосредственно на Хёнджина, а не на его отражение.       - А сам-то? Вроде говорил, что не профессионал.       Хёнджин чуть смущённо хмыкает, запуская пальцы в волосы, в безрезультатной попытке привести их в порядок. И, на какое-то время, между ними повисает неожиданно комфортная тишина, которую не совсем хочется нарушать, хотя надо будет. Хёнджин пытается понять, с чего ему вообще начинать разговор, потому что поговорить им нужно однозначно, но Феликс играет на опережение.       - Ты можешь мне рассказать, знаешь?       Хёнджин улыбается беззлобно и чуть удивлённо.       - Теперь я понимаю, почему Хан от тебя в таком восторге. Хорошо чувствуешь людей?       - Что-то типа того.       Феликс выглядит как человек, которому можно довериться, да и Хан, в принципе, с плохими людьми не общается. Причин, чтобы отмахнуться от серьёзных разговоров, потанцевать ещё немного и разойтись по домам - просто ноль, но Хёнджин всё равно самую малость нервничает, когда собирается с мыслями. Феликс терпеливо ждёт и ободряюще улыбается.       - Иногда проще поговорить с кем-то малознакомым, нежели со своими близкими, и это абсолютно нормально.       - Я не всегда был таким, - выходит как-то неожиданно, зато абсолютно честно, и Хёнджин физически ощущает, как спадает напряжение с его плеч.       - Не то, чтобы я был изгоем, но друзей до десятого класса у меня особо не было. Была парочка одноклассников, которые относились ко мне нейтрально, но на этом всё. Я старался, правда старался сблизиться с людьми, но, судя по всему, быть самим собой - было не круто. Круто было заглядывать девчонкам под юбки, тайком курить за углом школы и ругаться при учителях. И, в какой-то момент, стало крутым насмехаться надо мной. Над тем, что я был не как все парни, над тем, что я был мягким, эмоциональным и чувствительным. Над тем, что рядом со мной никого не было. Сначала я не понимал, почему они так? За что? Плакал даже дома, так не хотел в школу возвращаться, просил родителей перевести меня на домашнее обучение. Но, такой возможности у них не было, поэтому я был вынужден ходить туда, видеть эти насмешливые взгляды, гадкие ухмылки, слушать тупые шутки и издёвки. Меня начало это настолько сильно раздражать, что я перестал проявлять вообще хоть какие-то эмоции, замкнулся в себе и гавкался на них в ответ. В итоге, мы имеем то, что мы имеем. Первая моя реакция на любой раздражитель - агрессия.       - Fight or flight?       - Ага. Я и танцами начал заниматься, чтобы куда-то эту злость выплёскивать, раньше хуже было. И, я настолько привык к этому состоянию, что иногда реально не контролирую свой рот. Я могу сказать что-то грубое, просто потому, что человек как-то не так на меня посмотрел или что-то не то написал. Я так словно заранее предупреждён от любого разочарования. Удовлетворение от этого я почувствовал лишь однажды, правда, когда послал Мёнсу нахуй прямо на выпускном. Мне прям так хорошо тогда стало, словами не передать.       Хёнджин резко чувствует себя сдувшимся воздушным шаром, но в хорошем смысле этого слова. Следующие слова, правда, даются ему особенно тяжело, потому что от внезапных чувств и нахлынувших воспоминаний спазмом сжимает горло.       - Хан был первым и единственным человеком, который принял меня таким, какой я есть. Не злой собакой, конечно, а меня, в смысле меня. Я правда никого не хотел обидеть, просто злая часть меня - это часть меня, и выключить её так просто я не могу.       Между ними снова повисает тишина, в колонках Кай давно сменился треками Чондэ, и внезапно хочется рассмеяться от абсурдности ситуации. Вот тебе исповедь и вот тебе грустный к ней саундтрек. Феликс накрывает хёнджинову ладонь своей, и Хёнджин не может сдержать улыбки, когда видит, насколько маленькая чужая ладошка, по сравнению с его собственной.       - Спасибо, что поделился. И, ты знаешь, тот факт, что ты практически моментально извиняешься за свои слова, признаёшь свои ошибки, говорит о том, какой ты на самом деле сильный и замечательный человек. Думаю, ты обязательно сможешь быть больше собой собой, и сможешь перебороть этого злого Стича внутри себя.       Феликс действительно потрясающий.       Да и Хан, в принципе, с плохими людьми не общается.