show me the jagi

      Тиканье настенных часов нарушает комфортную тишину гостиной, заставляя раз за разом прокручивать колесико мыши, перечитывая одни и те же строчки наверное в десятый раз. Я больше не могу, больше не могу скрывать эти чувства, всё ещё ярко горят перед глазами одинаковыми чёрными буквами, даже когда Чан устало прикрывает веки и откидывается на спинку своего компьютерного стула. Кожаная обивка неприятно трётся об обнажённую кожу, вынуждая фокусироваться на раздражающем звуке старых, подаренных кем-то из одногруппников, часов. Хочется встать и вынуть из стеклянного кругляша батарейки, оставив их висеть как декорацию, потому что, признаться честно, этот звук всегда раздражал нередкими бессонными ночами. Биты против воли накладываются на чужое неприкрытое откровение, и Чан устало выдыхает в попытке заглушить все внутренние и внешние звуки. Усталость медленно сковывает всё тело, и Чан только сейчас осознаёт, что снова не спал почти что сутки, так же, как не сразу понимает, что противное тиканье уже давно прекратилось.       Он совсем не пугается тёплых ладоней на своих напряжённых плечах и медленно открывает глаза, упираясь взглядом в давно потухший экран ноутбука.       - Прости, я снова мешаю тебе спать.       - Тебе не за что извиняться, я уже давно привык к твоим ночным брождениям.       Чан беззлобно усмехается, перехватывая чужую ладонь и прижимаясь к ней губами, слышит в ответ тихий смешок и чувствует лёгкий поцелуй в макушку. Чужие руки опускаются ниже, к груди, и скрепляются в замок, в безнадёжной попытке обнять. Чан не может сдержать смеха:       - Ты слишком маленький, чтобы обнимать сразу и меня, и этот потрясающий компьютерный стул.       И сразу же жалеет о своих словах, чувствуя болючий укус в плечо.       На какое-то время в комнате повисает умиротворяющая тишина, на этот раз нарушаемая лишь тихим гудением старого ноутбука, и Чан старается не возвращаться мыслями к открытому на рабочем столе документу. Чужие, едва ощутимые прикосновения к коже медленно успокаивают, позволяя постепенно отпустить всё скопившееся за сегодняшний вечер напряжение. Чан разворачивается на стуле, медленно ведёт ладонями по чужой обнажённой спине, прижимается щекой к чужому животу и млеет от ощущения нежных пальцев в своих спутанных волосах.       - Ты переживаешь из-за Чанбина?       Чан в удивлении вскидывает голову, встречаясь взглядом с чужими, вечно улыбающимися глазами.       - Ты в курсе?       В ответ получает только беззвучный смех и отрицательное покачивание головой.       - Нет, просто я очень наблюдательный. Чанбин просто никогда так не смотрел на кого-либо из вас.       - Как?       Чужие пальцы аккуратно выпутываются из чановых кудряшек, мягкие ладони обхватывают его лицо и Чан буквально ощущает привкус чужих губ на своих, но так и не получает свой поцелуй, зависая в считанных сантиметрах от приоткрытого напротив рта.       - As if he hung the moon.       Чан оставляет лёгкий поцелуй в уголке чужого рта, скользит губами вниз, мягко прихватывая зубами кожу чуть ниже подбородка, ведёт ладонями вверх по чужим подтянутым бёдрам, резко подхватывая чуть ниже ягодиц и усаживая к себе на колени.       - Я тоже иногда так на тебя смотрю, когда ты не видишь.       Чан резко выдыхает через нос после чужих слов, снова прикрывая глаза. Тёплые ладони медленно скользят вверх по чановым плечам, чужие пальцы перебирают локоны на затылке, и Чан тянется вперёд, прижимаясь, наконец-то, к губам напротив. Чан первый разрывает поцелуй, оставляя громкий, почти оглушающий в тишине гостиной, чмок и утыкается лбом в чужую грудь. Если рай на Земле существует, то он нашёл его в чужих прикосновениях, объятиях и влажных поцелуях.       - Почему он мне ничего не сказал?       - Думаю, по той же самой причине, по которой никто всё ещё не знает, что мы уже третий месяц вместе.       Чан понимающе мычит в ответ, сжимая чужую тонкую талию в медвежьих объятиях. Он слышит размеренное биение чужого сердца и ловит себя на мысли, что если бы кто-то спросил его: а что такое комфорт? то Чан бы без раздумий ответил, что это Феликс.       - Но ведь у нас всё вышло, разве нет?       - Вышло, но пойди всё по другому сценарию, в вашей компании я бы после этого не смог оставаться.       - Я настолько тебе нравлюсь?       Выходит лукаво, но совсем без издёвки. Феликс хихикает, забавно сморщив нос, и шлёпает старшего по плечу. Совершенно безболезненно.       - Не напрашивайся на комплименты. Ты прекрасно знаешь, что у меня не было ни малейшего шанса выйти победителем из этой битвы.       - Ты мне льстишь.       - Я говорю тебе правду.       Феликс действительно похож на солнце. Россыпью веснушек на лице, бесконечно искренней и заразительной улыбкой, тёплыми ладонями, ласковыми словами, нежными поцелуями, такой успокаивающий, тёплый и согревающий просто своим присутствием. Чан отматывает свои воспоминания на несколько месяцев назад, силясь вспомнить, когда именно он понял, что готов изменить своим собственным установкам, поменять привычную рутину и рискнуть разобрать свою многолетнюю одинокую жизнь по маленьким кирпичикам, впустив внутрь хотя бы немного тепла. Быть может, это произошло именно тогда, когда Феликс в первый раз посмотрел на него своими тёмными глазами, а быть может, когда впервые приехал посреди ночи с полным контейнером свежеиспечённого печенья и старым плюшевым пледом. Быть может, это действительно произошло после их первого ночного рандеву в студии, а может, когда Феликс впервые опубликовал сториз из собачьего приюта. Чан не знает, как и когда, но уверен на все сто, что совершенно точно ни о чём не жалеет.       Феликс снова обхватывает его лицо ладонями и смотрит в глаза. Чан так сильно любит эту улыбку в его глазах, даже если его лицо расслаблено, глаза у Феликса всегда искрятся каким-то бесконечным, неумирающим счастьем, и это абсолютно потрясающе.       - С ним всё будет в порядке, не беспокойся так.       - Как я раньше не заметил просто? Что я за друг после этого? Так зациклился на своей работе, что вообще перестал что-либо замечать вокруг. Сначала с тобой чуть не облажался, теперь полностью проебал Чанбина с его душевными надрывами.       - Эй, прекрати. Ты прекрасный друг и замечательный человек, я уверен, что Бинни ничего никому не рассказывает, просто потому что боится. И это абсолютно нормально. Мы ведь тоже до сих пор сидим в подполье, из-за того что изначально боялись, что если ничего не получится, то нашим друзьям потом будет неловко находиться с нами в одной компании или делать какой-то выбор в чью-то пользу. И у нас с тобой сейчас всё в порядке. Что было, то было, Чан.       - Хан считает, что нам не надо вмешиваться. Мол, взрослые люди, сами разберутся.       Феликс мягко улыбается, заправляя чужие непослушные кудряшки за ухо, ведёт носом по чужой щеке и оставляет короткий поцелуй возле уха.       - И ты знаешь, что он прав. Но если твоё беспокойство не хочет отступать, и ты всё же считаешь необходимым с Чанбином поговорить, то поступай так, как считаешь правильным.       Чан смотрит на ставшее таким родным лицо, легонько кивает головой и тянется за очередным поцелуем. Целовать Феликса - это как заново увидеть мир вокруг себя. Это как наслаждаться красками осени, как чувствовать чистоту воздуха на берегу моря, как впервые съесть мороженое знойным летом. Всегда ярко, незабываемо, жизненно необходимо и катастрофически мало. И это именно у Чана априори не было ни единого шанса выиграть битву против Феликса, только не когда он поощряет каждое движение его языка в своём рту, прижимаясь ближе и тяжело выдыхая в поцелуй. Феликс нехотя отрывается от чужих губ, гулко сглатывая.       - Я, конечно, давно хочу чтобы ты взял меня в этом кресле, и второй раунд я, быть может, и переживу, но завтра себя за это возненавижу.       - Всё ещё поражаюсь, как ты, с такой ангельской внешностью, оказался тем ещё дьяволом во плоти.       Феликс усмехается, знает, как сильно Чан обожает эту ухмылку, и нарочито медленно ведёт кончиком языка по своей нижней губе.        - Не верь всему тому, что ты видишь, Кристофер.       - You're gonna be the death of me.       Феликс искренне смеётся, оставляя лёгкий, совершенно невинный поцелуй на чужих губах.       - Я дам тебе ещё пару минут побыть наедине со своими мыслями и буду ждать тебя в кровати. Завтра очень загруженный день, тебе нужно отдохнуть.        Возможно, именно эти слова выбивают последние кирпичики.