show me the jagi

      Как только Джисон увидел Минхо на сцене в этой рубашке, он не смог больше отвести от него взгляд.       Спойлер: он даже не пытался.       Как только Хёнджин, Феликс и Минхо начали своё выступление под какой-то альтернативный r&b трек, и в лирике проскользнуло сначала первое just look at me, а затем тихое kiss me, Джисон перестал думать вообще о чём-либо, кроме Минхо.       Он, опять же, даже не пытался.       Когда экран его телефона загорелся входящим поехали отсюда., Джисон физически ощутил, как у него рухнули последние крупицы какого-либо сомнения насчёт их с Минхо отношений, потому что прежде чем неожиданно начать собираться домой в середине вечера, он в тысячный раз посмотрел на Минхо в этой грёбаной атласной рубашке, и заметил ничем неприкрытое волнение на чужом лице в довесок к ало-красным ушам. Губы Джисона непроизвольно растянулись в улыбке, потому что эти маленькие, мало кому заметные детали, в очередной раз помогли осознать, что он действительно хочет Минхо только для себя одного, не просто на физическом (хотя сегодня особенно), а на каком-то глубинном, необъяснимом обычными словами, уровне.       Пока старший безуспешно пытался завязать свой огромный шарф, Джисон упорно старался игнорировать чересчур понимающий взгляд Хёнджина направленный в их сторону, мысленно делая пометку обязательно поговорить с Хваном о его состоянии в ближайшие несколько дней.       Поездка в такси не выходит ни мучительно-долгой, ни волнительно-неловкой, и Джисон невольно усмехается себе под нос, вспоминая тысячу и один сюжет прочитанных фанфиков, в которых всё обычно происходит с точностью до наоборот. Минхо вопросительно выгибает бровь, с любопытством заглядывая в чужое лицо, на что Джисон только отрицательно мотает головой и перехватывает чужую ладонь, переплетая пальцы и оставляя невесомый поцелуй на костяшках. Минхо, о боже мой, смущается, и Джисон даже в темноте автомобильного салона видит, как у старшего краснеют уши. Снова.       Они не набрасываются друг на друга с самого порога, как какие-то сексуально неудовлетворённые безумцы, но Джисон всё ещё чувствует лёгкое напряжение внизу живота, а Минхо легонько проводит своими короткими ногтями по его ладони, прежде чем отпустить чужую руку, и прямо в пальто пройти на кухню ставить чайник. Оба прекрасно понимают, что до чаепития сегодня навряд ли дойдёт, но, видимо, Минхо нужно немного времени с самим собой, потому что атмосфера, витающая вокруг них с момента последней переписки - совершенно новая, притягивающая своей неизвестностью.       Джисон проходит в гостиную, скидывая своё жёлтое худи и оставаясь в одной майке, замечает в углу комнаты огромную картонную коробку из которой выглядывает кусок тёмно-зелёной мишуры, и невольно улыбается, ведь до Рождества ещё три недели, а старший уже готов украшать своё жилище к празднику. Минхо возвращается минут через семь, в этой ебучей атласной рубашке цвета фиалок, и тянущее чувство внизу живота оживает заново, медленно щекоча всё джисоново нутро изнутри. Минхо стоит на месте, смотрит, с едва заметным волнением во взгляде, облизывает губы - у Джисона невольно мурашки от этого по рукам - и ему стоит титанических усилий прикусить язык, чтобы не ляпнуть что-то совершенно неуместно-клишированное сейчас, он протягивает Минхо ладонь и:       - Потанцуем?       Минхо удивлённо хмыкает.       - Прямо сейчас? Без музыки?       - Она нам не нужна.       Минхо смеётся, позволяя притянуть себя ближе за талию, сразу же обвивает чужую шею руками, и это мало похоже на танец, они скорее просто качаются из стороны в сторону в обнимку. Джисон утыкается носом в изгиб чужой шеи; от Минхо пахнет потом, мускатом и чем-то древесным, Джисону немного кружит от этого голову.       - Я чувствую себя таким пьяным, - выдыхает горячим шёпотом Джисон.       - Ты почти не пил?       - Я тобою опьянён.       Минхо заливисто смеётся, немного отстраняясь, легонько бьёт Джисона по оголённому плечу, ведёт ладонью ниже, мягко сжимая пальцами бицепс, смотрит в глаза и улыбается искренне и открыто, Джисон может только отзеркаливать.       - Чересчур?       - Чересчур, - отвечает Минхо, сильнее смыкая пальцы на чужой руке и не разрывая зрительный контакт.       Джисон громко выдыхает через нос, давит пальцами на чужую поясницу, вынуждая Минхо прижаться ближе. Расстояние между ними - считанные сантиметры, Джисон буквально ощущает чужое прерывистое дыхание на своих губах, но какой-то маленький чертёнок внутри начинает руководить мыслительным процессом, замедляя все шестерёнки, и Джисон мягко касается губами чужого подбородка, ведёт дорожку из поцелуев выше, к уху, легонько прикусывая мочку. Минхо немного откидывает голову назад, позволяя вести дорожку из влажных поцелуев вниз, по шее, до самых ключиц, призывно выглядывающих из разреза рубашки.       Джисон ведёт пальцами вверх по атласу, его самого ведёт от ощущения чужой горячей кожи на губах и терпкого аромата парфюма в носу, он ведёт языком по чужой шее вверх, выбивая из Минхо первый несдержанный выдох; пальцы на его руках сжимаются ещё сильнее, пуская табун мурашек вниз, по покрытой испариной спине, и Джисон с силой прикусывает чужую кожу у основания шеи. Минхо ощутимо вздрагивает, невольно прижимаясь ближе, вплетает пальцы в джисоновы волосы, отрывает его от своей шеи и целует, мелко царапая ногтями по загривку, Джисон выдыхает в чужой рот, углубляя поцелуй, опускает руки ниже, на пробу сжимая чужие ягодицы в ладонях, пока пятится спиной назад. Минхо неловко спотыкается, чуть не падая, пускает по джисоновым губам вибрацию своим беззвучным смехом, вызывая ответный смешок, а потом Джисон чувствует собственной задницей угол тумбочки, и Минхо спотыкается снова, чуть не роняя младшего на эту самую тумбу в прихожей. Минхо разрывает поцелуй, усаживая Джисона на край, и загнанно дышит, не разжимая пальцы на чужих накаченных руках. Он облизывает свои и без того влажные губы, упирается своим лбом в чужой, и не открывая глаза, спрашивает:        - Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени?       Воображение рисует картинки, от которых в глазах на несколько секунд становится темно, и у Джисона изо рта вырывается полу-выдох, полу-стон, после которого Минхо немного отстраняется, открывая глаза.       - Детка, боюсь что к такому я сегодня не готов.       Минхо усмехается, ведёт руками вверх, по чужим оголённым плечам, затем вниз, до самых кистей, и снова вверх, в очередной раз сжимая мускулы пальцами. Джисон улыбается одним уголком губ, разводит ноги в стороны, притягивая Минхо ближе за хлястики штанов, устраивая между своих бёдер, и кладёт свои ладони на чужую тяжело вздымающуюся грудь. Атлас под его пальцами чувствуется раскалённым, и Джисон тянется к первой пуговице, замирая буквально в миллиметре; кончик его указательного пальца касается чужой разгорячённой кожи в разрезе рубашки.       - Можно?       Минхо кивает, закусывая свою нижнюю губу, приятно-тянущее чувство внутри Джисона медленно разваливается, распадаясь по слоям, занимает всё больше места, грозится вот-вот полезть наружу, ведь максимум, что между ними было до этого самого момента - ущипнуть другого за сосок или в шутку шлёпнуть по заднице. Вместе с последней расстёгнутой пуговицей, Джисон прощается с какой-то частью своего рассудка, потому что таким неприкрыто-откровенным и обнажённым, во всех смыслах этого слова, Джисон Минхо видит впервые, и этот образ он хочет выжечь на внутренней стороне своих век.       Джисон вытягивает подол чужой рубашки из штанов, касается ладонями оголённого торса старшего, ведёт ладонями вверх, к груди, невесомо задевая соски и выбивая из старшего очередной выдох, ведёт ладонями дальше, к рукам, прямо под рукава рубашки, не скидывая её с чужих плеч. Минхо тихо всхлипывает, когда Джисон касается губами его груди, впивается ногтями в кожу на джисоновых руках, точно останутся следы, и Джисон в ответ прикусывает кожу возле левого соска, сразу же зализывая место укуса. Минхо с силой тянет Джисона за волосы на затылке и впивается в него несдержанным поцелуем, врываясь языком в чужой рот, жмётся ближе, сильнее сжимая волосы в ладони на каждый мелкий укус на своих губах.       Джисон хочет раздеться, потому что ткань его узких джинс неприятно давит на растущее возбуждение, и Минхо усугубляет положение дел, непроизвольно подаваясь бёдрами вперёд, непонятно из кого выбивая стон. Джисон разрывает поцелуй, удерживая старшего на месте.       - Как далеко ты хочешь зайти?        Минхо тяжело дышит, облизывая губы, несколько раз моргает, прежде чем до него доходит смысл чужого вопроса.       - До конца.       У Джисона внутри уже самый настоящий пожар, всё плавит крупными восковыми каплями по стенкам внутренностей, обжигает, режет, крушит, не даёт нормально дышать, тянет окунаться в огненную пучину дальше, глубже, в самый эпицентр. Минхо тянется за очередным поцелуем, и Джисон с силой сжимает чужие плечи руками, практически отзеркаливая действия старшего полвечера.       - Стой, подожди. Что тебе нравится?        Во взгляде напротив проскакивает что-то родное, до боли знакомое, словно по щелчку пальцев превращающее Минхо из комка страсти в того самого Минхо, который со смешными носками и большими свитерами, пьёт чай на кухне.        Джисон видит в его взгляде уже давно плохо скрываемую нежность. Минхо улыбается, обхватывая чужое лицо руками, оставляет мягкий поцелуй на чужих губах, который ни разу не вяжется с тем, что сейчас происходит.       - Милый, мне всё равно, это ведь ты. Мне понравится в любом случае.       Языки пламени обжигают Джисону глотку, давят на корень языка, выталкивая глубоко-сидящие слова на поверхность, почти вынуждая выпалить их прямо в эту самую секунду.       Минхо целует его ещё раз, а потом снова и снова, отрываясь только когда тянет подол джисоновой майки наверх; гладит чужую голую спину, плечи, и снова с силой сжимает сильные руки в своих ладонях. Джисон разрывает поцелуй, смотрит в тёмные глаза напротив, гладит кончиками пальцев чужое лицо.       - Ты очень красивый.       Минхо улыбается, зарывается пальцами левой руки в джисоновы волосы, мелко царапая кожу, и тихонько стонет, когда чувствует зубы чуть выше пупка.       - Мне нравится оставлять следы, поэтому я больше не буду сдерживаться, - говорит Джисон, в пару движений расправляясь с ремнём на чужих штанах.       Джисон ведёт губами вверх по чужому торсу, коротко лижет сосок и на секунду слепнетглохнетумирает, потому что Минхо закатывает глаза, стонет совершенно несдержанно и подаётся бёдрами вперёд, Джисон двигает своими навстречу, и чувствует, как старший вздрагивает в его руках.       - Джисон, если ты продолжишь в том же духе, то мы не доберёмся до спальни.       - Я хочу знать, что тебе нравится.       Минхо упирается своим лбом в его, медленно двигает бёдрами, на этот раз вынуждая Джисона закатить глаза и прикусить губу.       - Мне нравится, когда ты используешь прозвища.       - Милый?       - И это в том числе.       - Скажи мне.       Минхо перестаёт двигаться, целует в уголок рта, ведёт губами вверх по щеке к уху, выдыхает шёпотом:       - Мне нравится, когда ты зовёшь меня деткой.       Джисон сжимает чужую задницу в своих руках, Минхо целует чужую скулу, коротко лижет чуть ниже уха и оттягивает зубами мочку, добавляя как-то совсем тихо:       - А ещё, я думал о тебе, Джисон.       Канистрой бензина на потрескивающий каркас, на оранжево-красные угли, гори оно всё к чёртовой матери до самого основания.       Любить Минхо так просто и так потрясающе приятно, до расцарапанной спины, до сорванного старшим голоса, до ало-красных синяков по телу, до мягких ладоней в волосах, до ласковых слов на ухо, до сладких поцелуев на саднящих губах, до звонкого смеха и нелепых шуток до самого рассвета.       Никто и никогда ещё не прорастал в Джисона настолько глубоко, не отдавал всего себя полностью, а Джисон никогда не чувствовал себя настолько нужным, значимым, любимым, никогда не открывался перед кем-то настолько болезненно-откровенно, никогда не показывал себя настоящего, всегда приходилось носить маску, он всегда боялся выпускать своих внутренних демонов, всегда боялся остаться один, всегда пытался быть тем, кем никогда не был.       Спойлер: с Минхо ему больше не придётся.