Жеребец.

Совсем ранним летним утром Ане Альпенгольд не спалось. Ворочаясь в неудобной постели, она то и дело поглядывала на время. 5:45. Слишком рано, чтобы подниматься, но сон уже не шёл. -Не могу уснуть!- говорит Аня в пустоту комнаты,- а не пойти ли мне прогуляться?- добавляет Аня во всю ту же пустоту комнаты, но более вопросительно. Она встаёт и уже направляется к двери из своей спальни, но замечает своё отражение в зеркале. Оно стоит прямо напротив двери, отражая девушку в полный рост. -Господи!-восклицает она,- да, кому же достанется такая Богиня?-еще восклицает, но более вопросительно. И правда? Кому? Неумытая, непричесанная, в пижаме «оверсайз», на которой красуется принт с каким-то азиатом, и тапках на босу ногу. Направляясь полным ходом своих «балеринских» вонючих ножек к входной двери, она проходит мимо столовой. Её зоркий глаз успевает заметить лежащую на столе булку, что та припасла со вчерашнего вечера. По правде сказать, не припасла, а не смогла впихнуть в свой и без того набитый ужином живот. Но прожорливость ей не занимать. Она быстрой рукой хватает импровизированный первый (первый, потому что настоящее утро для неё начнётся только в 10, а значит к назначенному времени прибавиться ещё семь таких) завтрак со стола и скорей бежит на выход из дома. Ведь, если она начнёт есть прям на кухне, то от холодильника останется лишь пара магнитов и само название. И вот она наконец-то оказывается в прохладе раннего утра. Роса ещё застыла на свежем ярко-зелёном газоне; послерассветное солнце не сильно, но уже слепит глаза, заставляя щурится и морщить носик; лёгкий ветерок обдаёт молодую кожу, покрывая ту мелкой россыпью мурашек. -Хо-ро-шо!- набитый рот девушки осторожно двигается, аккуратно выпуская слово наружу. Пара крошек даже вылетают, устремляясь вниз. Аня, конечно несильно, но расстроилась, ведь этим хлебным крупинкам было бы куда приятней отправится в путешествие до желудка, который отзывается довольным урчанием. Она выкидывает целлофановый пакет от мучного изделия через забор к соседям. Ведь Аня- борец за экологию и переработку! Их собака обязательно сожрёт его вместе с остальным говном, что извечно валяется по всей их территории, не без помощи Ани, конечно, и переработает в своём желудке. - Ну, а что? Нехуй забор такой низкий ставить, правильно?- обращается в никуда девушка, после чего топает всё теми же ногами дальше. Её встречает просторное, уходящее далеко за горизонт, а, может, просто за пределы её зрительной видимости, ведь у неё -3, поле. Она вдыхает приятный аромат свежести природы, запрокидывает голову чуть вверх, жмурится и потягивается, раскидывая руки в стороны. -аэаэаэаэаэа,- вырывается ее крик после зевка. Затем издаёт непонятные звуки, схожие чем-то с чавканьем, как если бы говорить: «ням ням ням». И глядит вдаль. И тут, как из ниоткуда, на горизонте появляется какой-то объект. Она идёт вперёд, пытаясь навести резкость зрения. В метрах 15 стоит какой-то полурак, полухуй. -Бог Хаягрива!- громким эхом раздаётся голос девушки по всему полю. Она падает на колени и начинает поклоняться. Когда наконец успокаивается, переводя дыхания, она поднимает голову и осознаёт, что это был обычный человек. Она выжидающе следит, как тот подходит к ней, подавая потную ладошку, чтобы помочь Ане подняться с колен. Ведь он найдёт место по-лучше, где она ещё сможет постоять перед ним на коленях. -Жан,- мягкий тон парня приятно ласкает слух. -Уилки Филки...ой...то есть...Аня Альпенгольд,- дрожь в голосе выдаёт её неуверенность и смущение. -Будем знакомы, Аннет Бабаевская,- добавляет парень, когда та полностью встаёт на ноги. Она глядит в эти светло-карие, отдающие золотыми всплесками на солнце, глаза и понимает, что в эти два глубоких омута готова смотреть всю жизнь, даже если придётся стоять вот так на коленях. Так они встретились.