Часть 1
1 августа 2022 г., 20:27
Примечания:
ПБ открыта :›
***
Лань Сичэнь бежал. Бежал долго, не останавливаясь. Ветки деревьев хлестали по щекам, когда он прорывался через чащобы. Серые крестьянские одежды были насквозь грязными от пота и пыли. Его ладони были содраны, а штаны испачканы и порваны после падений. Но он бежал, зажав за пазухой мешочек цянькунь, спасая вверенное ему сокровище. Две недели он почти не ел, пил редко и по паре глотков — экономил воду, ведь времени на пополнение фляги не было. За ним по пятам идет погоня. Уже третий день Лань Сичэнь беспрерывно бежит. Голова раскалывается, лёгкие жжёт, сухое горло раздирает от частого дыхания. Лес перед взором начинает редеть, в конце концов полностью расступаясь. Он видит перед собой необъятное светло-серое пространство. Ноги не слушаются, реальность ускользает от него, словно песок, сыплящийся сквозь пальцы, в голове темнеет. Лань Сичэнь падает в густую пучину тьмы.***
Мэн Яо работает счетоводом у одного зажиточного Юньпинского купца. То, что тот не обделён деньгами никак на самом Мэн Яо не сказывается: живёт он в прохудившемся домике, любезно выделенном купцом на краю его участка, на самую низкую зарплату. Иногда даже кажется, что семья купца наоборот, нуждается в средствах и пытается всячески их сберечь. Например, чтобы не платить служанкам, заставляет своего счетовода драить полы, стирать белье и подметать листья. Конечно же ничего за это не доплачивая. И вот сейчас, в четыре утра, когда он ещё должен мирно посапывать в постели, Мэн Яо с бадьей и горой вещей идёт к реке. На улочках Юньпина пустынно и тихо. Ночью опять был дождь, поэтому воздух до сих пор хранит его свежий запах. С крыш срываются одинокие капли, разбиваются о землю, вызывая рябь на прозрачных лужах. Только-только занимается рассвет. Стирка не была его любимым занятием, но во время нее он мог отвлечься от происходящей суеты вокруг. В принципе, во время любой другой работы он делает то же самое. И может, если бы ему платили хоть немного за дополнительные обязанности, он бы с искренним рвением стирал белье хоть каждый день. Иногда приятно уйти в свои мысли, не обращая внимания ни на что. Но в этот раз погрузиться в транс не вышло. Он выстирал уже половину вещей, когда у него получилось более-менее отвлечься, как раздался странный звук. Сначала Мэн Яо подумал, что ему просто показалось, но почувствовав тревогу, он поднял голову, прислушался. Со стороны леса, не столь далеко от него, кто-то ломал ветки деревьев, надрывно дыша. Шум приближался, и Мэн Яо напрягся. Кто может бегать по лесам в такое время? Этот незнакомец опасен? Или так, или это какой-то сумасшедший. Впрочем, все равно ничего хорошего происходящее не сулило. Что ему делать, если вышедший из леса человек нападет на него? Перебирая множество вариантов, он решил выбрать самый надёжный и простой: бежать. Из-за стволов показался тонкий высокий силуэт мужчины. Он, пошатываясь, подошёл к самому берегу... И вдруг упал прямо в реку. Мэн Яо откинул вычищаемую простыню за спину и, неожиданно для самого себя, стремительно побежал к нему. Несмотря на оглушающий вопль рассудка о том, что это очень опасно и глупо, что возможно человек сам хотел покончить с собой, тело не слушалось. Мэн Яо кинулся в воду, — благо река сегодня не буйствовала, — и, ухватившись за упавшего, потащил его на сушу. Вытаскивать мужчину было тяжело: Мэн Яо не обладал ни силой, ни крупным телосложением, поэтому спасение заняло больше времени, чем должно было. Человек наверняка уже успел нахлебаться воды. Выйдя на берег, мокрый с ног до головы Яо начал делать ему искусственное дыхание. Через какое-то время, убедившись, что мужчина начал слабо, но дышать, Мэн Яо протер глаза и посмотрел на незадавшегося утопленника. Человек, лежащий перед ним, мягко говоря... Был невероятно красив. Несмотря на ссадины, его белое лицо будто сияло изнутри лунным светом. Грубая рабочая одежда не могла сокрыть его изящества и благородства. Казалось, что это был небожитель. Мэн Яо вздохнул и обессиленно повалился на траву рядом с ним. Пронести в свой ветхий домишко горы белья и рухнувшего с Небес небожителя было намного более проблематично, чем вытащить его из реки. Благо, сегодня был выходной, и в такую рань мало кто выходил за порог. Но если кто и выходил, то этим людям было глубоко плевать на странного юношу, волокущего на спине нечто, замотанное в белые простыни. Должно быть это было самое продуктивное утро в жизни Мэн Яо. И вот теперь, когда он сделал всю работу на сегодня, остаток дня можно посвятить себе. Или, если быть точнее, своему новому... Знакомому? Он, правда, ещё не знает его имени, да и в целом с ним не говорил. Перевязка заняла некоторое время, но в целом Яо был собой доволен: даже если внезапный гость сделает резкое движение, ребра не должны сместиться. Решив, что сам может поспать и на полу, он уложил его на единственную в доме кровать, обработал ссадины травами, а на лоб положил холодный компресс, чтобы унять жар. Мэн Яо не был уверен, что мужчина успел простудиться за пару минут пребывания в воде, а значит, что болел тот уже долго. С одеждой была проблема: вещи Яо не подходили человеку по размеру, а его собственные были мокрыми и рваными. Пусть Мэн Яо и так снял их, чтобы перевязать раны, но негоже же было оставлять мужчину в нигляже. Поэтому он решил осмотреть необычный мешочек, который выпал, когда Яо переносил в бадью снятые лохмотья. Мешочек, искуссно вышитый серебром, был совсем небольшой. Сегодняшнее утро и так было полно странностей, так что юноша вовсе не удивился такой красивой, и явно дорогой, вещи у бедного на первый взгляд человека. Мэн Яо сомневался, мог ли там поместиться запасной комплект одежды, но на всякий случай решил проверить, ведь больше ему ничего не оставалось. Когда юноша открыл его и вытряхнул содержимое на пол, он так и застыл с широко раскрытым ртом. Из маленького, лёгкого мешочка выпала огромная гора различных книг, свитков, тетрадей, серебряный меч, нефритовая флейта, длинная-длинная белоснежная лента с голубыми узорами и белые одеяния. Мэн Яо с ужасом оглянулся на человека позади себя. Он все так же лежал без сознания на его постели. Немного отойдя от первичного шока, Яо стал аккуратно складывать вещи обратно, с боязливым интересом рассматривая некоторые особо приглянувшиеся. Он покрутил в руках изысканную нефритовую сяо, поднял меч в узорчатых ножнах. Он был тяжёлым, но со стороны выглядел тонким и невесомым. Мэн Яо потянул за рукоять, выдвигая лезвие. Оно выглядело так, словно было выковано изо льда. Юноша резко спрятал клинок в ножны: когда он увидел в нем отражение своих глаз, сердце его поднялось к глотке, а затем камнем рухнуло вниз. Убрав меч следом за флейтой, Яо принялся за одежду. Среди них нашлись одни белые нижние одеяния, которые как раз и были ему нужны. Он отложил их в сторону, а остальные положил в мешочек. Последним, что оставалось, была лента. Честно говоря, он не помнил, как она была изначально сложена. Мэн Яо вертел ее и так и сяк, складывал гормошкой и закручивал в моток, но она постоянно развертывалась. С досадным вздохом, он опустил ленту в волшебный мешок как есть, надеясь, что ее хозяин не будет сильно злиться. Наконец всё, что он так невежественно высыпал, было возвращено на свои места, а Яо остаётся только одеть своего странного гостя. Мэн Яо сидел за столом, подперев щеку, и разглядывал лежащего на его кровати мужчину. Лицо того горело, грудь тяжело вздымалась, на носу выступила испарина. Но ни это, ни темные тени под глазами, ни впалые щеки не могли скрыть его благородства. Ещё тогда, на реке, Яо понял, что это не обычный человек. Не может простой крестьянин обладать такими аристократическими чертами лица, таким изяществом. Когда же он узнал секрет бездонного мешочка, увидел серебряный клинок, рассмотрел белоснежные одеяния и узоры голубых облаков на ленте, всё сразу стало на свои места. Мэн Яо не раз в детстве листал книжку, на страницах которой разглядывал такие же облака, но только раз в жизни видел вживую подобное оружие, подобную внешность. Человек был заклинателем. И причем, не абы каким: он явно принадлежал одному из именитых орденов, Гусу Лань... Ох, лучше бы это оказался просто какой-нибудь сумасшедший или преступник. Мэн Яо помнил, как такие же господа, как этот, глумились над ним. Как пинками спустили с лестницы, словно вшивого пса. Как их насмешки, оскорбления и улюлюканье провожали его, еле-еле уходящего прочь. И юноша уверен, что этот заклинатель будет таким же. Все существо Мэн Яо кричало о том, что этот человек не должен быть здесь, что он принесет лишь беду. Все новые и новые мысли о том, как бы избавиться от угрозы вспыхивали в голове Яо, но он усилием воли подавлял их, не давая развиться в план действий. Пусть он и боится, пусть предыдущая встреча с заклинателями и закончилась для него унижением и болью, но Мэн Яо не помнит этого господина среди тех, кто столкнул его с лестницы, кто оскорблял его мать. Так зачем же вымещать свою обиду на нем? Что плохого сделал ему именно этот человек, не считая вымокшей одежды, за что должен платить? Матушка всегда учила его относиться к людям с добротой и пониманием до той поры, пока они не начнут вредить. И чем станет отличаться Мэн Яо от тех злых заклинателей, если навредит этому раненому мужчине? Расплачиваться должны те, кто был тогда в Ланьлине, а Яо не так воспитан, чтобы отыгрываться на нуждающемся в помощи человеке. Понимая, что заклинатель не вылечится за одну ночь, а выходной у Мэн Яо только один, он решил пойти к купцу и взять отгул по болезни. Ну он же не соврет, правда? Просто умолчит, кто именно болен. Пусть пока Яо ухаживает за своим гостем, его хозяин пару дней попробует сам выполнить работу, за которую другим платит гроши.***
Несколько дней Мэн Яо хлопотал вокруг лихорадящего заклинателя, смачивал тряпицу на лбу холодной водой, перевязывал и обрабатывал раны, пытался поить его лечебными отварами. Ночью постоянно просыпался, прислушиваясь к его сбивчивому дыханию. Почему он настолько сильно волновался за его самочувствие, наверное, Яо не смог бы объяснить даже самому себе. Под конец второго дня он решил сбегать на рынок, купить некоторые редкие травы и еду. Стоя около лавки, он краем уха слушал сплетни прохожих. В общем, все было как обычно. У кого-то померла корова, кто-то получил наследство от четвероюродной тётушки, кто-то изменил жене. Какие-то рыбаки особо шумно обсуждали возвращение в Пристань Лотоса наследника и Первого ученика клана Цзян. Вообще, он знал, что крупнейшие кланы заклинателей опять устраивают склоки, которые даже обещали перейти в гражданскую войну — об этом не трубил только ленивый или немой, но какой-либо конкретики никто не знал. И все же Мэн Яо надеялся разузнать хоть что-то о своем необычном госте. Чтобы не привлекать особого внимания, он никого ни о чем не спрашивал, а только стоял поодаль, наблюдая и прислушиваясь, но, к сожалению, ничего путного так и не услышал. Купив мешочек с сушеными травами, заживляющую мазь и пару мясных баоцзы, он поспешил вернуться домой. Переступив порог и крепко затворив за собой дверь, Мэн Яо на мгновение замер. Несколько раз сморгнув, он окинул взглядом скромное помещение. Что-то не так. Вроде бы все было на своих местах, как он и оставлял, а мужчина до сих пор спал, но где-то на подсознательном уровне юноше казалось, что окружающая картина разнилась с той, от которой он ушёл четверть часа назад. Пребывая в некотором смятении, Яо положил на стол купленные вещи и подошёл к заклинателю, чтобы поменять компресс. Какого было его удивление, когда как только взял в руки тряпицу, мужчина в мгновение ока оказался за его спиной, а около шеи холодно блестнул серебряный меч. В голове Мэн Яо будто пробило плотину, поток различных мыслей хлынул в нее, словно бурная река. Он сразу понял, что ему показалось неверным в комнате: у ножки кровати не было волшебного мешочка. Что ему делать? Он умрет? Вот так вот сдохнет, истечет кровью как дворовая псина? И за что? За то, что проявил сочувствие, за то, что помог? Такой будет благодарность? Он и правда глупый наивный мальчишка. Знал ведь, прекрасно знал, какие по натуре эти заклинатели. Но все равно на что-то понадеялся... Какой он идиот! Прозрачное лезвие находилось в фэне от его горла. От страха Мэн Яо сглотнул. Из-за спины раздался сиплый, но твердый голос: — Кто... Такой? Дурак. Зачем дергается? Он ведь ещё болен. Сейчас повязка сползёт, и его незажившие кости опять сместятся. Ну пускай и убивает, но хотя бы не портит стараний! Самому же плохо будет... Заклинатель вновь заговорил, в этот раз тише, но от его интонации по спине пробежал табун мурашек: — Кто ты такой? И где мы сейчас находимся?.. Мэн Яо хотел повернуться к нему лицом, но вовремя себя одернул, решив, что всё-таки не хочет умирать сейчас. Вместо этого он ответил, стараясь сохранить голос как можно более спокойным и не отводя взгляда от лезвия: — Этого недостойного зовут Мэн Яо. Мы сейчас в Юньпине, в моем доме. Господин, вы ранены, прошу вас... Мужчина медленно убрал клинок от его шеи. Яо облегчённо выдохнул. — Юнь... Пин? Юньпин... Вы... Я... Заклинатель неуверенно попятился назад. Мэн Яо повернулся. Как забитый, загнанный в угол зверь, заклинатель бегло осматривал комнату и Яо, что-то беззвучно бормотал сухими губами. Мэн Яо положил на стол компресс, который до боли сжимал в руках, и сделал шаг вперёд. Мужчина вновь направил на него меч, в его глазах вспышкой мелькнул животный страх. — Господин, — Мэн Яо поднял ладони вверх, показывая свою безоружность, — пожалуйста, не бойтесь. Ваши ребра сломаны и ещё не срослись, не делайте резких движений. Этот недостойный не причинит вам вред... Он пытался говорить естественно и успокаивающе, но ему казалось, что голос его звенит от страха. Заклинатель ощупал свою перевязанную грудь и опустил клинок. Взгляд сперва все ещё бегал по стоящему перед ним Мэн Яо, но потом он опустил глаза в пол. Мэн Яо подошёл к нему, положил на своё плечо его свободную руку и осторожно повел мужчину обратно к постели. Над своим ухом он услышал хриплое: — Прошу... Прошу, простите меня. Уже сидя на кровати, мужчина вынул из под покрывала ножны и бездонный мешочек, убрал меч. Мэн Яо затянул слегка съехавшую повязку, начал хлопотать над купленной мазью на столе. — Господин... — Мэн Яо. — Господин Мэн. Я правда очень сожалею о случившемся. — Благодарю, но вам не стоит извиняться. Вы не сделали ничего предосудительного. — Я угрожал вам мечом. — Хах, ну а кто бы не угрожал? Этому недостойному кажется, что любой человек в подобной ситуации сделал бы то же самое. — Господин Мэн... Ну что же вы такое говорите? Вы заботились о мне, а я так бессердечно обошёлся с вашей добротой... Мэн Яо кольнуло в сердце от таких рассуждений. Ему было одновременно и приятно за оцененный труд, и совестно от того, что он услышал подобные слова. — Господин, и всё-таки не стоит. Этот недостойный терпел намного более плохое отношение, чтобы принимать извинения за подобные пустяки, — на последнем слове мужчина поджал губы и нахмурился. Мэн Яо, будто не заметив, продолжил: — Мазь почти готова. Нужно будет обработать раны и немного потерпеть. Ой, точно, — он взял со стола баоцзы и с улыбкой протянул заклинателю, — господин, вы не голодны? — Спасибо... — заклинатель принял пирожок и улыбнулся ему в ответ.***
— Вы... Лань Сичэнь?! Т-то есть Цзэу-цзюнь?! Первый Нефрит ордена Гусу Лань?! О, милостивый Будда, угораздило же меня... Заклинатель чуть сгорбившись сидел на кровати и сосредоточенно жевал баоцзы. По смущенному выражению его лица казалось, что он уже успел пожалеть о том, что представился. Ему явно не прельщало настолько сильное внимание к его персоне. Мэн Яо расхаживал по комнате, потирая виски. Эти два дня были слишком перенасыщены разными событиями, и голова отказывалась работать от нагрузки. Сначала на него буквально сваливается больной молодой человек, о существовании которого определенно не должны узнать посторонние. Потом ему, хоть и пару минут, приходится балансировать на грани смерти, когда к его шее прижимается меч. А потом оказывается, что спасённый им мужчина — наследник одного из Великих орденов, которые находятся на пороге войны. И что бежал он как раз из-за того, что один из орденов этот порог переступил. Когда Мэн Яо увидел его вещи, то сразу понял, что добром это все не кончится. Если даже заклинатель, обладающий золотым ядром, управляющий мечом и духовной энергией валится с ног... Что же будет с обычными людьми, приведи он за собой беду? Что будет с Яо? А теперь оказывается, что он укрыл у себя не просто заклинателя — военного преступника... С губ Мэн Яо слетел нервный смешок. На его лице застыла странная, кривая улыбка, смешавшая в себе и ужас, и восторг. Он тихо, чтобы его не слышали, прошептал: — Цзэу-цзюнь, Цзэу-цзюнь... Что же мне с вами делать?.. Но то ли Мэн Яо переоценил тишину в доме, то ли недооценил слух заклинателя, поэтому на свой риторический вопрос он получил вполне однозначный ответ: — Господин Мэн. Вы и так сделали достаточно. Хотя бы за то, что вы не оставили меня тонуть, я обязан вам по гроб жизни. Мне нельзя оставаться здесь, своим присутствием я могу причинить вам и остальным жителям города вред. Поэтому я сейчас же ухожу. Улыбка на лице Мэн Яо померкла, сменивший строгим холодным выражением. Он подошёл к столу, одним резким движением подвинул плошку с мазью к краю, ближе к Лань Сичэню. — О нет, Цзэу-цзюнь. Никуда вы в таком состоянии не пойдёте, — заклинатель посмотрел на него круглыми от удивления глазами, — Вы останетесь здесь до тех пор, пока ваши раны полностью не затянутся, а этот недостойный не будет уверен в том, что вас опять не выловят из реки. Боже, на что он надеется? Диктует условия человеку, который может движением пальца свернуть ему шею? Если тот захочет, то сейчас встанет, придушит его и преспокойно пойдет куда заблагорассудится. И никакие слова его не остановят. Мэн Яо прикусил щеку и продолжил, пытаясь придать себе уверенности: — И это не обсуждается. На некоторое время воцарилось молчание. Мэн Яо впился взглядом в заклинателя, медленно дожевывающего мясной баоцзы, ожидая его действий. Секунды тянулись часами. Наконец, пирожок был прикончен, а мужчина поднял на Яо свои темные прищуренные глаза. Вопреки всем опасениям Мэн Яо, взгляд Лань Сичэня потеплел, он тихо вздохнул и едва заметно улыбнувшись произнёс: — Должно быть, у меня нет никакого права спорить с вами, Господин Мэн. Лёжа на тонком одеяле на полу, Мэн Яо думал. Думал о том, что же он творит. О том, что скоро за Цзэу-цзюнем придут и схватят, о том, сколько во время поисков убьют людей. И Мэн Яо убьют. Но слушая тихое сопение уже заснувшего Лань Сичэня, вспоминая его извинения, улыбку и теплый карий взгляд, он подумал... Может быть и пусть? Возможно, этот заклинатель притворяется, и на самом деле он такой же жестокий как те заклинатели в Ланьлине... Но ему хочется верить, что это не так. И очень хочется верить, что его улыбка была искренней.
