Всего лишь кошмар

      Закатное солнце освещает её лицо. В рыжем свете оно кажется прекрасней обычного: зеленые глаза, обычно смотрящие словно в саму душу, прикрыты, а на губах печальная улыбка. Дэмиан смотрит на неё, не отводя глаз, пока сердце привычно, как-то даже по-родному стучит чуть быстрее, а щеки предательски краснеют. Аня Форджер. Дэмиан почти не произносит её имя — даже про себя. Немного странноватая, пожалуй взбалмошная, но всё ещё невероятная девчонка, взгляд от которой невозможно оторвать. Да и разве есть смысл пытаться?       Они сидят на крыше Эдема: старшеклассники, давным-давно имперские ученики и… ну, может, не друзья, но уж точно не враги, не те, кем они были в таком далёком первом классе. Она сама позвала Дэмиана сюда: в последний перед каникулами день подошла после уроков, когда Эмиль и Юэн ушли на свою определенно-дружескую-прогулку. Взяла за руку, посмотрела в глаза и с серьёзным видом попросила прийти на закате, после собрания, на крышу — на их место. Хотя, говоря честно, Дэмиан осознал что от него хотят не сразу — лишь тогда, когда веселый девчачий смех послышался откуда-то издалека. Перед глазами было только её прекрасное лицо, прекрасные зелёные глаза, — Дэмиан читал, что подобный цвет очень редок — прекрасные пухлые, искусанные губы, к которым так и хочется…       — Сай-он.       Она поворачивается к Дэмиану, снова смотрит в глаза. По коже от такого взгляда мурашки: её прекрасное лицо почему-то трагично — и Дэмиан вдруг отчаянно желает, чтобы она ничего не говорила. Чтобы она замолчала, чтобы её прекрасный голос не звучал в ушах, потому что это всё внезапно намного больше, чем Дэмиан может вынести. И она, кажется, читает его мысли, замолкая на несколько коротких мгновений.       Но после вновь говорит:       — Дэмиан…       Она так редко зовёт Дэмиана по имени. Почти никогда, если честно. Только тогда, когда предельно серьёзна, когда притворяться глупышкой нельзя. Дэмиан широко распахивает глаза и смотрит, смотрит на неё в ожидании чего-то. Словно сейчас решится его судьба.       Она отворачивается.       — Я уезжаю. Навсегда.       В её голосе нет ни намёка на шутку, но Дэмиан честно пытается его услышать. Услышать в голосе, увидеть в глазах, почувствовать в её улыбке. Дэмиан хочет, сильнее обычного хочет поцеловать её, убрать следы этих глупых, наверняка брошенных в шутку слов. Сделать вид, что эти дурацкие три слова — не больше, чем шум тёплого вечернего ветра.       Целовать Аню Форджер нельзя. Притвориться, что она ничего не говорила — тоже.       — Прости, что говорю об этом так, — она всё ещё не смотрит на Дэмиана. — Это связано с работой моего отца. Уже завтра нас здесь не будет. Преподаватели знают, ребятам я написала письма, но тебе решила сказать лично.       Она проводит ладонью по собственной щеке и Дэмиан не хочет думать о том, что мгновение назад на ней что-то блеснуло. Дэмиан вообще не хочет ни о чём думать: она уезжает, она уезжает, она уезжает.       Она уезжает, а ты так и не узнаешь какого целовать самую восхитительную на свете девчонку.       Дэмиан тянется вперёд, хватает её за руку, прижимает к себе. Чувствует, как она обнимает его в ответ, тихо всхлипывая, бормоча что-то о том, как ей жаль.       — Глупая, ты же не виновата… — Дэмиан рассеяно гладит её по спине, чувствуя, как сам близок к тому, чтобы расплакаться.       Парни не плачут, ага. Разве это ограничение не должно сниматься на моменты, когда единственный по-настоящему важный человек уезжает?       Она слабо толкает его в грудь и Дэмиан не мешает ей отстраниться. На фоне заплаканного личика её зелёные глаза кажутся ещё зеленее и Дэмиан залипает непозволительно долго. Так долго, что не сразу обращает внимание на её тихий шёпот. Не сразу понимает, что её прекрасные зелёные глаза закрыты, а не менее прекрасные искусанные губы касаются его собственных губ.       Аня Форджер поцеловала его первой. И в прошептанных словах она абсолютно права: Дэмиан Десмонд полный дурак.

***

      Дэмиан резко подскакивает в кровати и больно ударяется локтем об стену. Сердце заходится в каком-то сумасшедшем ритме, дыхание сбилось, а щеки и вовсе горят — он словно пробежал стометровку за рекордное время.       Вокруг привычная темнота комнаты, в его руках совсем не Аня Форджер — лишь тёплое одеяло. Дэмиан постепенно успокаивается и, наконец, прислушивается к тому, что происходит вокруг: где-то на соседней кровати сопит Эмиль, неподалёку ворочается Юэн. Дэмиан ложится обратно, с головой укрываясь одеялом.       «Это был всего лишь кошмар» — раз за разом повторяет он, перед тем, как вновь уснуть.       Вот только на душе почему-то всё равно неспокойно.