Улыбка - это флаг корабля

Хэйдзо очень любит кусаться. Кадзуха никогда бы не догадался, если бы однажды не ощутил это, в буквальном смысле, на своей шкуре. Ноги немеют от страстных поцелуев, жар скапливается внизу живота и рассыпается по венам томной негой. Тело потряхивает, когда крепкое бедро сквозь одежду прижимается к его разгоряченному паху, воздуха катастрофически не хватает, — кажется, ещё секунда, и сердце остановится от недостатка кислорода. Он цепляется за волосы Хэйдзо так крепко, будто они — единственное, что не даст ему упасть в эту самую минуту. Теплые, мокрые губы перебираются ему на щеку, оставляют влажный след на подбородке и замирают в жалком миллиметре от сонной артерии. В следующее мгновение шею ошпаривает шершавое прикосновение языка, и Кадзуха бесстыдно скулит, стукаясь затылком о деревянную стену. Пытка продолжается недолго — на смену мягкой коже приходит болезненно-контрастный лёгкий укус. Позвоночник прошибает дрожь, пальцы на ногах сводит от приятной судороги, а Кадзуха резко открывает глаза, потрясенный внезапным приливом удовольствия. Он чувствует хитрую улыбку Хэйдзо на своей коже и понимает: кажется, это только начало. — Я не это имел… в виду, — задыхаясь, выдавливает из себя Кадзуха, тщетно стараясь держать себя в руках, — когда пригласил тебя… путешествовать вместе. Он едва может пошевелиться: каждая косточка будто внезапно превратилась в цветки шелковицы, а в голове завыл ураган, подобный тому, что бушует за пределами корабля. Хэйдзо даже не думает о том, чтобы ответить ему; вместо этого он ловко, — божечки, да откуда у него столько сил, — подхватывает безвольно сползающего по стенке Кадзуху и укладывает в матросскую койку. Спальное место покачивается из стороны в сторону от веса двух человек. Кадзуха зажмуривается, и на миг ему чудится, что он просто парит в воздухе. Хэйдзо нависает над ним, плотно прижавшись ногами и торсом, но больше никаких действий не предпринимает. Сквозь шум в ушах не слышно даже чужого дыхания. Нотки волнения заставляют Каэдэхару приподнять веки… Чтобы тут же встретиться с похотливо-зелёными глазами напротив. Завораживающие. Притягательные. Сочного травянистого цвета радужка поглощает его внимание без остатка. Он всматривается в собственное отражение в расширенных зрачках, краем глаза подмечая две симметричных точечки под нижними ресницами. Чего греха таить, он всегда считал их чрезмерно сексуальными. То, что они слишком долго пялятся друг на друга, Кадзуха понимает только тогда, когда Хэйдзо поднимается на пару сантиметров и медленно опускает взгляд вниз. Глядя на его появившуюся ухмылочку, Кадзуха думает: «Нет… только не это…» Он следом смотрит туда же, куда зыркает Хэйдзо, и не может сдержать безысходный стон. Архонты! Это именно то. Даже довольно свободный пошив штанов не скрывает недвусмысленной выпуклости в районе паха. — Моя интуиция подсказывает, — шепчет Сиканоин, гуляя пальцами вниз по животу Кадзухи, — что тебе все очень даже нравится. Места соприкосновений их тел горят наравне с пылающими вулканами Натлана, и сдерживаться становится уже невозможно. Кадзуха мысленно благодарит всех богов за то, что Бэй Доу увела большую часть экипажа на палубу. Он обвивает шею Хэйдзо руками, притягивая его обратно, и бросает на выдохе: — И что теперь? Арестуете меня, мистер детектив? — Тц, — в тон ему цыкает Сиканоин, — боюсь, господин Каэдэхара, ордер на ваш арест давно истёк. И их губы наконец снова встречаются. Они сливаются воедино, беспорядочно путаясь в конечностях и рваных вздохах. Мир вокруг перестает существовать ровно в тот момент, когда пальцы Хэйдзо обхватывают возбуждённый член Кадзухи, а зубы нашаривают розовый сосок. Не сдерживая тихий выкрик, он тут же чувствует прижатую к его рту холодную ладонь. — Давай чуточку потише, — бубнит детектив, смотря на него снизу вверх. Точно. Они могут быть не одни. Подумать немного дольше ему об этом не дают, издевательски оттягивая крайнюю плоть у самой головки. Голова кружится ещё сильнее, но в стороне Кадзуха оставаться никак не хочет. Он напрягает ноги, попутно хватаясь ладонями за Хэйдзо, и переводит их обоих в сидячее положение. Целует в губы; неторопливо, оттягивая момент, пока сам пытается справиться с заковыристой застёжкой штанов Хэйдзо. Когда рука всё-таки нащупывает горячую кожу, он понимает, что совершенно не понимает, что нужно делать. Сиканоин, кажется, чувствует его заминку (Осиал бы побрал его интуицию) и отодвигается, глядя в глаза. Он дышит громко и смотрит почти смущённо, будто сам только что не играл в хищника. — Как… — Кадзуха хрипит, пытаясь на осколках здравомыслия сформулировать вопрос, — Как тебе сделать хорошо? Он думает, что это звучало крайне невнятно, но Хэйдзо прекрасно понимает. Награждает Каэдэхару укусом за ухо и начинает двигать рукой на его члене, выстраивая определенный ритм. — Вот так… Кадзуха быстро подхватывает, чувствуя себя намного увереннее, чем пару мгновений назад. Сжимает и расслабляет ладонь, поглаживает головку, трогает чужое тело в самых запретных местах и шумно дышит в ответ на взаимные ласки. Сквозь кашу в голове слышится приглушённый стон, а спустя миг до Кадзухи доходит, что источником звука был не он сам… Повторяет несколько последних движений руки ещё раз, и Хэйдзо снова стонет ему прямо на ухо, запуская сумасшедшие мурашки по щеке и плечам. Сердце трепещет как лист клёна на ветру, и ему хочется сделать все что угодно, лишь бы слышать такие прекрасные звуки как можно чаще. На удивление, Хэйдзо финиширует первым, но продолжает работать над членом Кадзухи, совсем скоро доведя до разрядки и его. Каэдэхара достаёт пару чистых листочков из своего черновика для записей, который носит в рукаве хаори, и наскоро убирает оставленный беспорядок. Его тут же пленят объятия Хэйдзо, невероятно нежные и немного потные, но такие желанные и комфортные, что вылезать из них не хочется ещё минимум дня три. Бэй Доу, стоящая под дверью в каюту вот уже минут пять, медленно разворачивается на каблуках и с невидящим взглядом возвращается в кают-компанию. — Ребят, сегодня ужинаем без них! — грубый, но дружелюбный голос капитана прорезает корабельную столовую. — Позже выпрошу им что-нибудь у кока. Налей-ка мне! Матросы хором галдят, подливая в кружку Бэй Доу наилучшее мондштадское вино. «Вот и новая инадзумская сплетня для моей Нин Гуан», — улыбаясь, размышляет она.