9:22

Да и всё почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения.

— послание к евреям 9:22

***

      как только я ступила на порог, мне в нос ударил противный запах чего-то загнивающего, разлагающегося и вместе с этим, для того чтобы сделать видимость чистоты, облитого спиртом, каким-то дешёвым пойлом.       циновка, лежащая на полу, собранная из полу-почерневших пальмовых листьев, заставила бы меня развернуться и уйти, стараясь навсегда забыть, но я не могла.       я была готова на всё.       пол скрипел под моими ногами, вторя каждому движению, и от полу-сгнивших досок несло сыростью, плесенью и ещё чем-то отвратительным.       этот гнусный вертеп, эта лачуга была моим единственным спасением. единственным избавлением от греха.       старуха протянула ко мне свои сморщенные руки, все покрытые мозолями и трещинками на загоревшей коже и меня затошнило. не от моего положения, а от ужаса и отвращения.       но страх перед правдой был сильнее.       она протёрла руки полотенцем, таким же грязным как и всё вокруг, прикоснулась ко мне, заставляя кожу покрыться мурашками.       в свете засаленного огарка я видела только тени, те мимолетные движения, что приносили мне боль и избавление.       эта старуха в замызганном платье, пахнущем сырой рыбой, была моим ангелом искупления. пока я взвывала как побитая собака, она, смывая мою кровь, опускала свои руки в чашу с водой, словно это был святой грааль, о котором она никогда и не знала.       я заходилась в горячке, а она всё пыталась поднести какую-то тряпку к моему носу, видимо надеясь, что запах настоек притупит боль.       судорожно облизывая губы, я шептала, молила, кусала онемевшие пальцы, только бы хоть на секунду, хоть на мгновение покинуть эту лачугу, только бы вырваться из рук этой старухи, только бы…           я не боялась ни боли, ни крови, стекающей по моим ногам, я лишь хотела, чтобы это скорее кончилось.       и когда боль стала совсем невыносимой, а на губах появился вкус крови, я мечтала потерять сознание, лишь бы не чувствовать… лишь бы не видеть.       я старалась не думать о боли, неловко перебирая в голове воспоминания способные помочь отвлечься, но раз за разом новая вспышка растекалась по венам, заставляя кипящую кровь изливаться на потёртую циновку.       я думала о нём.       его лицо пришло вместе с новым, разрывающем на части прикосновением шершавых рук.       он стоял рядом, прижав меня к себе и я чувствовала как с замиранием бьётся его сердце. он смотрел тем же взглядом, что и в тот ужасный день, в ту унизительную секунду, когда он возжелал меня… когда попросил невозможного.       я дёрнулась, настолько чётким мне казался его образ, принося себе боль, не сравнимую с желанием бежать от этого сумасшедшего.       да, я бежала. я оказалась в этой богом забытой лачуге, лежала на полу, истекая кровью, только потому, что я бежала от него.       сквозь пелену, застлавшую мне глаза, я видела как эта жалкая старуха кружилась надо мной, моля своего бога о помощи, как жалобно взывала к слепому всевышнему, дарующему и забирающему.       но меня не пугала боль, не пугала смерть. из последних сил я боролась лишь за свою тайну.