Мы теряем любовь, как снег в океане…

***

      Стоило Мамину развернуться, и уйти в направлении операционного блока, как оттуда вышел уставший Илья Анатольевич. Он сразу заметил вдалеке супругу, стоящую в окружении людей, которые к нему повёрнуты спиной. Так же, от него не укрылся и тот факт, что Женя бледнее, чем утром. Да, и огонёк в глазах угас. —Женя?! —достаточно громко сказал Соколов, подходя всё ближе к стойке регистрации. —Привет, сынок… —вместо нежного голоса супруги, услышал стальной, материнский.       Илья на несколько секунд остолбенел, пытаясь понять, шутка это или реальность. Глаза метались между супругой и сестрой, стоящими практически на одном уровне, но с абсолютно разными эмоциями. Анастасия с укором ухмылялась, махая тонкими пальчиками, по её выражению лица можно было догадаться, выбор брата наконец-то одобрен. Женя же выглядела менее довольной, да ещё и бледной. Практически незаметно за локоть заведующую придерживала Алёна, прожигая господина Соколова взволнованным взглядом. —Илья Анатольевич, помогите же! —чуть прикрикнула медсестра, чувствуя, как начальнице становится хуже.       Мужчина в один миг оказался рядом с супругой, помогая усадить её на стул. Алёна быстро налила воды и передала стакан в руки Евгении. Соколов, удостоверившись, что с его возлюбленной и малышкой ничего страшного не произошло, обернулся на родителей, что внимательно наблюдали за происходящим вокруг. Анатолий Григорьевич видимо уже догадался, как никак — отдал гинекологии больше половины жизни, но комментировать пока не стал. Не время. —Вы как тут оказались?! —давольно сурово спросил травматолог, заставляя жену едва заметно подпрыгнуть.       Между членами одной семьи чувствовалась огромная пропасть, которая была заполнена каким-то недоверием, злостью, обидой. Женя даже и представить не могла, что он может разговаривать с родителями в таком тоне. С ней Илья самый нежный, осторожный и заботливый человек в мире, а с ними — холодный, строгий, колючий. Елена Николаевна казалась точно такой же, как и её сын сейчас. Железная леди, с которой нужно быть предельно внимательной и аккуратной. —Сынок, обороты сбавь! Ты хоть осознаёшь, что творил и творишь? Да, я конечно понимаю, что были между нами какие-то недомолвки, но про жену то мог сказать?! —возмутилась мать травматолога, который легко усмехался. —Вас разве интересует моя личная жизнь? И, я вам ещё в прошлый раз сказал, что своего решения ни в коем случае не поменяю. —огрызнулся Илья Анатольевич, взмахнув рукой —Мама, папа, мне давно не пять лет! —Всё сказал? Орешь на всю больницу, будто ненормальный. —вступилась за родителей Анастасия, действуя на брата, как лёгкое успокоительное —Твоя жена в обморок упадёт, пока ты весь фонтан выплеснешь.       Слова сестры подействовали на него, как удар током. Илья присел на корточки перед Женей, хватаясь за её запястье. Принялся измерять пульс, но каждый раз сбивался. Волнение взяло верх. Дыхание участилось и у самого мужчины, испугавшегося за своих любимых девчонок. Евгения попыталась сказать что-то наподобие — «Со мной всё нормально», но Соколов перебил её. —Разрешите, —Анатолий Григорьевич надел очки, внимательно рассматривая новоявленную невестку.       Соколов старший сразу понял, что беременность снохи протекает не так гладко, как хотелось бы. Вот и ответ на вопросы, почему работники отделения с особым вниманием относятся к своей заведующей. Ещё и Слава, случайно сказавший про какую-то операцию, и что Жене что-то нельзя, подлил масла в огонь. —Ну, какой срок? —сдержанно спросил мужчина, не желая давить. —Двадцать одна неделя. —Евгения заметно смутилась, её щёки приняли неяркий румянец.

***

      Уложив родителей и сестру мужа в гостевых, Женя направилась в собственную спальню. Поговорить с Ильёй тет-а-тет до сих пор не вышло, что её немного расстраивало. Естественно, Евгения обиделась. Он ничего ей не рассказывал про самых близких родственников, которые только могут быть. В душе закрадывались терзающие сомнения о доверии, вызванные буйством гормонов. Может они — это всё-таки ошибка?…       Евгения легла в закрытой позе, поджав ноги под себя, насколько этого позволяет округлившийся живот, который всё ещё можно скрыть под одеждой. Отвернувшись к стенке, она размышляла о чём-то своём, но касающемся их обоих. Тихо шмыгая носом, женщина поглаживала живот, ведь малышка опять начала пинаться.       Вот, раздался приглушённый скрип открывающейся двери. Соколов зашёл осторожно, боясь разбудить супругу, если та уже уснула. Его Женька слегка колыхалась, бормоча что-то себе под нос. Одновременно — такая смешна, но милая и нежная. Мужчина пристроился рядом, зарываясь в вьющиеся локоны. Его рука удобно расположилась на её животе, но сразу же слетела, ведь Женя приняла сидячее положение и серьёзный вид. —Ничего объяснить не хочешь?! —буркнула женщина, требовательно смотря на мужа. —Евгения Павловна, —такая непривычная резкость и сталь в голосе испугала её —ты чего, как маленькая? —Илья, ты меня не отчитывай. —осадила Соколова, корча недовольное лицо —Рассказывай, что у вас произошло? Почему про родителей ничего не рассказывал?! —Жень, —мужчина сделал томную паузу, пытаясь сначала для самого себя определить причину столь глупого поведения —я когда в Тулу уехал, они так взбесились. Мать ещё с Ланой пилила, ей уж больно хотелось породниться с профессором Ланским. Ну, а папа с Настей… ты сама видела, кто в семье главный. Мы как-то и общаться с родителями перестали, вот я и не рассказывал про них. —Прости… —тихо произнесла Женя, обвивая его шею холодными ладошками, и прижимаясь ближе —Твой отец гинеколог? —Угу. —сдержанно кивнул головой мужчина. —Он может мои анализы посмотреть? —вдруг спросила Соколова, тем самым напрягая супруга. —Ты Евстратовой не доверяешь? Или тебя что-то беспокоит? —нахмурился Илья Анатольевич, встревоженно глядя на Женю. —Нет, —отмахнулась хирург —просто мне так спокойнее будет.