инструкция по эксплуатации

      Энди думает, что это пиздец.       Её хрустальный замок стремительно идёт трещинами, неумолимо грозясь разлететься кусками настолько мелкими, что не собрать и за бесконечность, а она не представляет, что должна делать.       Кончик карандаша отдаёт гадкой пылью на язык, но она не обращает внимания, рассеянно наблюдая за Мирандой, сосредоточенно копающейся в каких-то бумагах, что-то подписывающей, сверяющей с экраном ноутбука, неизменно спокойной, в очках и со стаканчиком кофе. На ней шёлковая белая блузка, открывающая интимный вид на кружевное бельё, белая юбка-карандаш с разрезом сбоку и изящные лодочки в тон.       Она похожа на одну из современных невест, которым нет интереса до пышных платьев, церемоний и сотни гостей, и у Энди странно ворочается что-то между рёбер, затягиваясь корсетом — Миранда выглядит великолепно и как обычно, и Энди не представляет, как ей удаётся.       Образ Ирва, грубо зажимающего Миранду в пустом кабинете, где никого не должно было быть, и выражение лица Миранды, покорно принимающей явно нежелательную ласку, вызывают приступ тошноты.       Как такое может быть?       Эмили щёлкает перед её лицом пальцами и спрашивает, когда она пойдёт обедать, а она прижимает руку к животу и натянуто улыбается, пытаясь совладать с рвотным позывом от одной мысли о супах, булочках и овощных смузи — сейчас она едва в состоянии впихнуть в себя пару глотков воды. — Тогда я пойду выпью чаю с Сереной. Звони, если что.       Энди заторможено кивает и снова сосредотачивается на Миранде, пытаясь разглядеть признаки приближающейся истерики, пролитых слёз или общего плохого самочувствия, вообще случившегося, но Миранда такая же, как и всегда, в идеальной одежде, с безупречным макияжем, уровнем стервозности в пределах нормы.       Энди не понимает — Миранда замужем и практически ненавидит Ирва, так почему она позволяет ему шарить у себя под юбкой? Почему вообще такому мелочному лицемерному ублюдку позволено нечто подобное — не может ведь быть, что он нравится Миранде.       Или может?       Сколько раз они трахались в закутках, а потом расходились по офисам, словно ничего не было? Может, потому Миранда и носит так часто шарфы, просто прячет засосы от глаз множества людей, жадно впитывающих каждый её вдох.       Кажется, у неё сейчас лопнет голова.       ирв вжимает миранду в стену, задирая юбку, и стягивает её трусы до колен, утыкаясь лицом в ложбинку между грудей — миранда прикрывает веки, чуть раздвигая ноги, и издаёт слабый дрожащий вздох.       Какого хрена?       Злость, иррациональная и неуместная, обжигает кипящим маслом, резко и остро, и Энди кусает губу, пытаясь совладать с потребностью пойти и врезать пару раз Ирву за явное насилие, ведь Миранда никогда бы не позволила себе заниматься подобным на работе, тем более с человеком, отношения с которым можно описать только как «холодная война». Но что тогда происходит, почему Миранда уступает, почему не поставит на место, почему не расскажет, не воспользуется лазейкой для отстранения Ирва.       Сплошные почему, у Энди пухнет мозг и дёргает висок.       Единственное объяснение — шантаж, что-то, что может повлиять на работу Миранды в «Подиуме», реальная угроза потери должности, и от понимания низости манипуляции начинается изжога.       Она думала, такое делают только в фильмах или только подонки с нижестоящими девушками, слишком запуганными, чтобы кому-то рассказать.       Она никогда не думала, что столкнётся с чем-то подобным лично, что что-то подобное произойдёт с Мирандой — неприкосновенной королевой, способной разрушить карьеру любого всего парой слов.       украшенные массивными кольцами пальцы перехватывают мужское запястье, и энди видит, как ирв, хмыкнув, проникает двумя пальцами внутрь, игнорируя попытку миранды оставить его. она поджимает губы, но молчит, а он целует её в уголок рта и приказывает достать презерватив.       миранда осторожно забирается в передний карман его брюк, а он фыркает и второй рукой тискает её задницу.       Ей нужно покурить.       Пачка сама прыгает в ладонь, и Энди вылетает из офиса, наплевав на то, что теперь там, фактически, пусто — Миранда никогда не поднимает трубку лично, и ей почти смешно от понимания, что её, вероятно, уволят за самовольное оставление поста и множество пропущенных. Но ей плевать, у неё ноют губы и лёгкие, она выскакивает без пальто на улицу, закуривая и игнорируя какую-то женщину, явно намеревавшуюся перекинуться с ней парой слов.       Что ж, какая жалость.       Дым проникает внутрь, привычный и горький, и облегчение разжимает узлы на нервах — Энди глубоко затягивается, смыкая веки, и будто бы становится легче. В любом случае, это не её дело, Миранда никогда не обратит на неё внимание больше, чем просто на подчинённую, и лезть в её постельные дела не стоит совершенно точно, желания оказаться в чёрном списке всех издательств как минимум Нью-Йорка нет.       Но крошечный уголёк, заставивший её в четвёртом классе подраться с шестиклассником, заступаясь за незнакомую девочку, знакомо елозит, поджигая внутренности. Разве она может игнорировать подобный беспредел? Миранда не чужой человек, она стерва и сука почти двадцать четыре на семь, но она не заслуживает насилия над собой, никто не заслуживает, и воспоминание о приёме, чёрном платье с оголёнными плечами и обмене любезностями вливается бензином, и она зло комкает фильтр, чертыхаясь. Тогда Ирв остался равнодушен и к нежной голой коже, и к томному изяществу движений, и к чарующей улыбке — может, он просто всё это уже видел, поймав Миранду перед началом и исцеловав всё, что не прикрывала ткань.       Вот же мелкий ублюдок.       Нужно что-то делать, нельзя оставлять Миранду наедине с этим кошмаром, но что Энди, простая ассистентка без связей и денег, способна противопоставить генеральному директору «Элиас-Кларк»? Он сожрёт её с потрохами и костями, не подавившись и лапая колени Миранды под столом. — Отлыниваете, юная леди?       Она давится очередной затяжкой и натужно кашляет, утирая слёзы быстрее, чем они испортят макияж — Ирв Равитц усмехается и пристраивается рядом, доставая пафосные Нат Шерман и зажигалку с именной гравировкой.       Маленький человек — огромное эго, да?       Наверное, ей не удаётся удержать свою ненависть на поводке, она скалит зубы, истекая слюной и рыча, и Ирв понятливо хмыкает, скучающе переводя взгляд на сереющее небо.       Обещали солнце. — Мои соболезнования, мисс — нет ничего хуже, чем влюбиться в Миранду Пристли. Она проглотит Вас и не заметит.       Грубое «пошёл к чёрту» вертится на языке ежом, но Энди молчит, зло швыряя смятый окурок в мусорку и доставая новую сигарету, не испытывая удовлетворения и даже крошечного успокоения — ярость разгорается и у неё ноют костяшки на кистях.       Этот человек заслуживает пары хороших ударов. — Знаете, когда-то я тоже был влюблён, я был без ума от неё — а кто нет? — и надеялся, что она ответит взаимностью. Она тогда была в разводе, а я был готов развестись. Ради такой женщины грех не развестись, а?       Он подмигивает, будто сказал нечто забавное, шутку, понятную только им двоим, и Энди кривится, демонстративно выпуская дым ему в лицо, но её детский поступок вызывает лишь беззлобный смешок. — Я ухаживал за ней, пытался произвести впечатление, давая полную свободу в действиях и финансах, посылал цветы, шоколад, ну знаете, делал всё, что мог, скрываясь от остальных — я тогда жутко нервничал, опасаясь показаться банальным кретином в её глазах.       Она думает, что, пытаясь впечатлить Миранду Пристли цветами и шоколадом, он и был кретином. — Позже я узнал, что кретинами в её глазах выглядят абсолютно все, кроме её детей.       Между ними повисает тишина, словно он даёт ей время обдумать свои слова, а она неловко переминается с ноги на ногу, не понимая, к чему вообще весь этот разговор — попытка заткнуть её? Устранить как соперницу? Устранить как ту, которая может встряхнуть Миранду и напомнить, что балом правит здесь она? — Вы повторяете мою ошибку — стараетесь угодить ей, осчастливить, казаться милой и чуткой. И в этом-то, юная леди, и кроется проблема — Миранда не обращает внимания на таких людей и никогда не впустит их в свою постель.       Её телефон противно звенит, извещая о звонке, но она, не взглянув на экран, просто отключает звук, поворачиваясь к Ирву и щурясь. — Вы оправдываете своё насилие над ней тем, что ей так нравится? Серьёзно?       Очередной смешок звучит так, словно она нерадивая ученица, не осознающая примитивной истины вроде два плюс два равно четыре, и гнев клубится внутри, растекаясь в лёгких вместе с никотином.       Высокомерия этому мужчине не занимать. — Я отлично знаю, что большинство насильников говорят, что их жертвам нравилось и всё в таком духе, но правда в том, мисс, что Миранда терпит рядом с собой только сильных людей, не уступающих ей — а к себе под юбку она пустит только тех, кто осмелится сам её задрать. Вот и всё.       Его бычок летит в урну тлеющим оранжевым огоньком, и Ирв глубоко вдыхает, несколько печально улыбаясь скрывающему за тучами солнцу, а Энди, наблюдающей за ним, больше почему-то не хочется ему врезать. Печаль, исходящая от него, слишком знакома, и она нервно крутит между пальцев сигарету, пытаясь уложить в голове услышанное.       Не может же быть, чтобы Миранда в самом деле любила подобное?       Хотя она всегда была эксцентрична. — Просто возьмите её силой, когда останетесь наедине, к примеру, в машине — схватите за волосы и поцелуйте, без нежностей, расстегните блузку и делайте то, что хотите. Вы удивитесь, но её трусы станут мокрыми в первые же секунды.       Он стряхивается, прогоняя грусть, и улыбается, подмигивая ей и направляясь обратно в здание, оставляя её растерянно краснеть от нарисовавшихся картин.       салон наполнен эксклюзивными духами миранды, оседая сладостью во рту, и энди тяжело сглатывает, опуская ладонь на голое колено, выглядывающее из-под юбки. миранда возмущённо вскидывается, пытаясь сбросить её руку, но энди толкает её на сиденье, жёстко перехватывая запястья над головой, и нависает, разглядывая потрясённое лицо, ставшее на пару тонов бледнее.       её пальцы едва ощутимо скользят вверх по бедру, и миранда возится, пытаясь освободиться, что-то зло шипя, но её щёки розовеют, а глаза блестят.       энди потирает её между ног, вылизывая шею и усиливая хватку, а миранда тяжело дышит и молчит. — Зачем Вы всё это мне рассказали? — Потому что Вы присоединились к клубу болванов, влюблённых в неё, добро пожаловать. Считайте это вводным инструктажем.       И Ирв уходит, вот так просто, а Энди таращится вслед, не моргая, пока пальцы не обжигает истлевшая до фильтра сигарета.       Вот же чёрт.       Энди устало потирает лоб, стремительно возвращаясь в офис и на ходу швыряя окурок к предыдущему, но промахиваясь — у неё гудит голова, словно Ирв запустил через уши рой пчёл, жужжащих, жалящих и умирающих. Раньше всё было просто, раньше это было как любить Луну, раньше она ничего не знала и была уверена, что нет никого, кто мог бы наступить на Миранду — она проходилась на каблуках по позвоночнику любого, даже не обращая внимания, а теперь всё вывернулось наизнанку и на девяносто градусов, и Энди чувствует себя маленькой потерявшейся девочкой. Как в первое время после устройства в «Подиум», и возвращение назад отдаёт саморазочарованием и гарью.       Её туфли от Джимми Чу звонко цокают по мраморным полам, она достаёт телефон и видит пропущенный от Эмили и два пропущенных от Миранды.       Хм.       Энди заскакивает в лифт, кусая губу и крутя слова Ирва в голове — это было похоже скорее на инструкцию по эксплуатации, чем вводный инструктаж.       обращайтесь грубо, изредка применяйте психологическое насилие. для увеличения продолжительности срока службы не забывайте использовать физическую силу, в случае обнаружения неполадок в работе незамедлительно причините боль. ни в коем случае не сообщайте о своих чувствах и не будьте нежными. не пытайтесь добиться ответной любви.       Когда она заходит в офис, её раздирает истеричный смех, а губы растянуты в широкой больной улыбке — Эмили смотрит на неё как на сумесшедшую, со злобой, недоумением и суеверным ужасом, а Миранда вылетает из своего кабинета раздражённой фурией, требуя пальто и сумку. — Ирв сообщил о переносе встречи, мы немедленно выезжаем.       Руки Энди, подающей Миранде её одежду, вздрагивают, а улыбка стекает вместе с румянцем, растворённая кислотой.       Блять.