Эти губы

Хёнджин сидел в телефоне и листал ленту Инстаграма, пока ему не наскучило, и он решил наконец выйти погулять куда-нибудь ещё. Потому что в этот выходной за весь день единственные комнаты, которые он посещал — это ванная, спальня и кухня. Да, он трудяга ещё тот, но отдыхать таким образом тоже полезно. А ещё можно вытянуть Чан-хёна на прогулку. «Но сначала проверим наш профиль.» — Эта фраза снова утянула Хвана на диван, с которого он только встал. Ему нравилось следить за общим профилем, особенно за остальными четырьмя мемберами — Феликсом, Сынмином, Минхо и Чонином. Ведь недавно их разделили, и было очень интересно смотреть фотографии. Вдруг они гулять пошли? Или в кафе? Открыв приложение, он ничего нового не увидел, кроме странного рисунка. Тощая фигурка, с длинными волнистыми волосами-ниточками у головы и огромные неестественные губы — ну так рисовать может только один человек. И рисовать этот человек может только одного человека. — Минхооо… — тихо и злобно прошипел Хван, понимая, что ничего уже сделать не может. — Это что, салфетка? — Набросок, нет, подобие наброска было сделано карандашом на салфетке. Разумеется, фанаты в комментариях уже догадались, кто это. Их всегда это умиляет, но Джин всё ещё бесится, хотя они с Минхо давно обозначили свои границы. Он вглядывается в фото: выложено недавно, знакомая столешница. И салфетки-то знакомые. Путь из общаги лежал через кухню, и брюнет мигом влетел в комнату, застав там горе-художника-приколиста-второго-хёна. Ли незаметно приехал к ним в общагу и непонятно, что здесь делает и кого ждёт. — Похож? — Улыбается он, показывая салфетку Хёнджину, которому не очень-то смешно. Вот почему он всегда такой? Грубо шутит, пристаёт именно к нему, подкалывает. Что он ему сделал? — Ты зачем сюда пришёл? Удали это, — требует парень. — Мне нельзя к вам в гости? И как ты со мной разговариваешь? — Минхо возмущается в шуточной форме, и это опять бесит Джина. Окей, его взяла. — Ладно, хён, пожалуйста, удали пост. Мне не нравятся твои рисунки. — Брюнет объясняет понятно и хочет, чтобы его услышали. Но все его надежды с треском разбиваются о скалы под названием «скверный характер Минхо». Всё же можно решить по-взрослому. — Удалю, как только объяснишь, что с моими рисунками не так. — Шатен начал медленно подходить к нему и встал почти вплотную, рассматривая его с ног до головы. Поведение Минхо и так часто очень странное и необъяснимое, но сейчас оно ещё и пугающее. — Ты всегда очень уродливо меня рисуешь. Неровные пропорции, вообще отсутствие техники. И губы… — Он морщится. — Большие губы это твоя отличительная особенность для меня. Что он такое говорит? — Ты мою художественную натуру в могилу свести хочешь? — Хёнджин поднимает брови и уже хочет отобрать у него салфетку, но её рвут на несколько частей. — Я просто хочу показать всем, какие у тебя красивые губы. — Чего? Минхо осматривается по сторонам и кладёт ладонь на плечо брюнета. Не просто же так он сюда зашёл. В выходные, когда почти все разъезжаются по домам. Он массирует его, и Хёнджин, к удивлению, не отталкивает, просто стоит и пытается понять, что происходит. Ли большим пальцем дотрагивается до его нижней губы — как давно хотел это сделать. Они действительно пухлые и мягкие. Никакой пластики. — Я, по правде, не хотел тебя обидеть. У тебя очень красивые губы, Хёнджин, поэтому я их и выделяю, — признаётся шатен. С Хёнджина на время спадает напряжение скорее из-за непонимания. Ему срочно кто-то всё должен объяснить. Тем временем Ли пользуется моментом и приближается своими губами к его. — Хён… — А Джин стоит на месте и думает, что это очередная шутка старшего. Сейчас между ними останутся миллиметры, и кто-то посмеётся, но всё случается совсем не так, как он ожидает: их губы соприкасаются, и Минхо тонет в облаках нежности. Хван, наверное, настолько не может поверить во всё это, что отвечает на поцелуй с непривычки. Ли сам не знает, зачем он это делает. Постоянные фантазии и мокрые сновидения взяли верх над разумом, подначивая совершить величайшую ошибку. Если он этого не сделает сейчас, то не сделает никогда. Пусть Хван не отвечает взаимностью, пусть смеётся, тогда он забудет это как страшный сон. Но лучше так, чем гадать. Они отстраняются друг от друга, и Хёнджин разлепляет веки. Сначала смотрит по сторонам, а потом только видит свои руки на плечах старшего. Он не заметил, как положил их, и сейчас они стоят, как новоиспечённая парочка под дождём. — Это что было? — Спрашивает он, и Минхо очень хочется уйти. Ему не стоило, совсем не стоило. Сейчас просто надо сказать, что пошутил, просто надо сказать. А потом уйти и втайне ото всех плакать. А Хёнджин его к себе потом не подпустит из-за таких шуток, ну блеск. — Это… — он успевает только убрать свои руки, но договорить ему не дают: — Блять, — младший ни с того ни с сего прижимает его к себе и целует самостоятельно. Секунды растягиваются в целые минуты, момент блаженства не заканчивается. У Ли опыта больше, поэтому он перехватывает власть, и когда воздуха становится слишком мало, они делают перерыв. — Ли Минхо, не вздумай говорить, что это снова какая-то грёбанная шутка. — Нет, это не шутка, клянусь. — Я тебе правда нравлюсь? — Ты мне правда нравишься. То-то он бегает за ним. Минхо был как первоклассник-задира. У Хёнджина было два варианта: либо Ли просто мудак, либо он мудак, которому нравится парень. А ведь они часто проводят время вместе. Почему Хёнджин склонен видеть в нём только плохое? Кривляния на камеру, объятья, пижамная вечеринка и отлично проведённое время вместе — столько всего. Как же он не мог замечать заботу о нём. В этот раз Минхо целует настойчиво, уверенно, подталкивая парня к ближайшей двери, которая оказывается не заперта. У Хёнджина расширяются глаза от осознания, в какую комнату ведёт эта дверь. Парень чуть не падает внутрь, держась за ручку, и они оба глядят на Бан Чана, который так и не оторвался от своего ноутбука, сидя у изголовья кровати. Мистер Крот так и сидел в своей тёмной норе и единственное, что он сказал, было: «Кем бы из мемберов вы ни были, не драться». Они решили не отвлекать его, закрыв дверь с той стороны, и стоило это сделать, как Джин сам набросился на старшего ровно с той стороны, куда нужно его тащить. Теперь Минхо бросил его на нужную кровать и избавился от своей кофты. Господи, как же здорово, что у них теперь свои комнаты. Прежде чем позволить снять свою серую безразмерную худи, Хван остановил его. — Ли, ты серьёзно собираешься мне присунуть? — То есть, только теперь ты понимаешь, что я не шучу? Хёнджин остаётся в футболке и стонет приглушённо, когда нога шатена начинает давить на член через штаны, принося удовольствие от тесноты. Минхо нависает, продолжая целовать прекрасные губы, шумно причмокивая, играясь с причудливыми звуками и ощущениями брюнета. — Ненавижу твою хитрую ухмылку, — шепчет парень в губы старшего. Конечно, это была ложь, за что Хван поплатился: Минхо надавил коленом сильнее, делая больнее и от этого возбуждение усилилось. Становится уже жарко. — Люблю твои лисьи глазки. — Одной рукой Ли фиксирует его запястья над головой, а другой лезет под штаны. Джин не боится стонать из-за хорошей звукоизоляции и полностью отдаётся своему старшему, который, наверное, и не мечтал о такой картине. Хёнджин прикусывает губу и жмурится, извивается под ласками и чуть не кончает. В планах Минхо довести его до исступления и отправить в душ, чтобы за это время раздобыть презервативы и желательно смазку, но проблема решается сама собой: в пакетике уже есть небольшое количество. — Я поражён. — Ли только успевает настроить обстановку комнаты в интимное русло, включить приглушённый свет и остаться в одних боксерах, Хёнджин уже стоит в комнате, облокотившись на запертую дверь. На нём только полотенце, а глаза на лбу, потому что он впервые видит старшего без футболки. Всё-таки у Минхо есть пресс. Казалось бы, обычные мышцы, вот только чем более запретный плод, тем он вкуснее. — Смени цвет, красный напоминает мне о съёмках с Чаном. — Чем же вы там занимались на перерывах? — Минхо улыбается с прищуром, меняя цвет лампы на фиолетовый. Хван таинственно молчит, чем заставляет Хо немного разозлиться. Очаг ревности потихоньку разгорается, и вот его уже прижимают к стене, роняя на пол ненужное полотенце. Шатен бельё снимает, не разрывая зрительного контакта, а Джин всё хочет опустить взгляд из любопытства. — Трахать-то умеешь, Мистер Невинный айдол? Кажется, это была последняя капля. Ноги младшего расставляются в сторону, а на горло ложится сильная ладонь, скорее запугивая, чем душа. Хван поднимается на цыпочки, потому что к его входу приставили палец, который очень требовательно начинает входить. — Да ты садист в постели, — шипя, подмечает брюнет. От Минхо не уходит момент, когда он закатывает глаза от более глубокого проникновения. Младший уже подготовился, но палец сухой и входит трудно. — Получше тебя. Первый скулёж срывается с уст Джина, когда он достаёт до простаты, и жестокость к любовнику сменяется нежностью. Хо даёт ему передохнуть, вытаскивая палец и долго целуя. Когда парень сглатывает, своей рукой он отлично чувствует движение кадыка, и это так заводит. Хёнджин обеими руками вцепился в него, чтобы контролировать силу нажатия, но вскоре его отпускают, но ненадолго — лишь для того, чтобы привести обратно к кровати. Минхо очень аккуратничает с засосами, пытается не перестараться, но как же хочется оставить что-то своё на белоснежной коже. Сейчас лето, и стилисты одевают их исключительно во что-то открытое, и Джин бы замазывал следы, а Ли бы потом отлавливал его и слегонца наказывал, присваивая себе младшего в очередной раз. Но это только мечты. Впрочем, Минхо пока достаточно того, что они переспят. В парне намного теснее, чем в девушке, и голосок этого парня делает ушам в сто раз приятнее. Особенно, если это твой одногруппник, которому ты хочешь присунуть с предебюта, даже фанаты об этом не догадываются. Хёнджин стонет от непривычных ощущений, но стоит сделать несколько плавных толчков, и вот он уже просит не останавливаться. Пока не просит быстрее или жёстче, но это уже что-то. Талия парня безумно стройная, но не слишком узкая, результат больших трудов над собой, тот результат, которому глаз радуется. Ведь Минхо после реста его специально в кафешки водил, чтобы тот не изводил себя диетами. Темп увеличивается, как и частота шлепков, их не заботит то, что их возможно слышно за пределами спальни. Но это вряд ли: Джисон и Чанбин умотали домой, а Чан по любому в наушниках пробует новый бит. Джин матерится через раз, когда по простате особенно сильно проходятся, и Минхо нарочно двигается жёстче, объясняя это тем, что отучивает младшего ругаться при старших. Ох, они уже играют. Только недавно ненавидели друг друга, а сейчас Хван готов выкрикивать имя того, кто его в постель втрахивает. Коснуться себя хочется неимоверно, и Минхо ему это не запрещает. Хёнджин сам доводит себя до разрядки, поглаживая член, как ему приятнее, и сжимается вокруг шатена, тем самым заставив кончить и его. — Ох, блять, — кряхтит Ли, стягивая презик и укладываясь рядом с парнем. — Хорошо, что сейчас выходной. После тренировки я бы так не смог. — Признаётся. — Принимаешь поражение перед преклонным возрастом? — Хван дышит шумно, облизывая губы. Перед глазами совсем свежие картинки произошедшего. — В следующий раз задушу. — Обещаешь?