Римлянин

Тьма. Бесконечная и бескрайняя тьма. Таргус не понимал, когда именно вечная схватка закончилась. Бесконечность схваток со своими внутренними демонами на территории настоящего Ада закончилась внезапно, без переходов и подготовки. Примечание от автора: Если вы каким-то образом умудрились дочитать «Из Бездны» от начала до конца, то нижеследующий текст вам можно не читать, вы и так знаете всё, что будет описано ниже. Лучше начинайте читать данное произведение со слов «Конец примечания от автора». Он помнил себя: Таргус Силенций Виридиан, в раннем прошлом сын Корвуса Тиберия Виридиана, патриция из знатного рода Виридианов. Затем рядовой легионер IV легиона «Виктрикс», затем влачащий жалкое существование инвалид и ветеран войны, а после некоторых финансовых вливаний и административного влияния на правительство со стороны отца — агент Арканиума, секретной службы Римской Республики. Оная республика, из-за череды случайностей избежала падения республиканского строя, и успешно просуществовала до 2470-х годов от основания города, то есть до 1720-х годов нашей эры. Не было Тёмных веков, не было Средневековья, не было бесконечных войн. Европа под пятой Римской республики стремительно развивалась в великую сверхдержаву, проводя и поддерживая непрерывную экспансию, что включало в себя интенсивную романизацию покорённых народов. Христианство не закрепилось в Европе, так и не став мировой религией. Краткосрочное противостояние с ним привело лишь к усилению Римской политеистической религии. Пока Республика покоряла соседние слаборазвитые народы, с интересом поглядывая на Центральную Африку, на востоке восходила звезда новой державы. Китай, волей-неволей вынужденный реагировать на расцвет Римской республики, подминал под себя окрестные державы. Но у него был свой путь и свои методы. Таргус в молодости участвовал в войне с Аспиумом, независимой державой с республиканским строем правления. Она возникла на территории к востоку от Каспия из Римской колонии, отвоевавшей свою независимость в период кризиса. После потери конечностей от близкого разрыва снаряда, Таргус был отправлен на гражданку с эвокатской пенсией. Потеряв волю к жизни, он начал спиваться, пока его отец не подключил свои связи в Сенате и ему не позволили пройти курс реабилитации. Там ему вживили необычные протезы, с поистине фантастическими свойствами, отличные от всего виденного ранее. Загадочные конструкции имели явное иномирное происхождение, ведь технический уровень Римской республики только-только позволил производить танки второго поколения. Первое поколение танков, угловатых и примитивных, было применено во время Римско-Аспиумской войны, в основном для прорыва растянутых на многие тысячи километров эшелонированных рубежей обороны. Протезы Таргусу даровали не просто так, а с условием прохождения дополнительного обучения в Арканиуме, где ему чуть не сожгли мозги с помощью специальной процедуры психокоррекции. И превратился он в бездушного исполнительного убийцу, что выполнит любой приказ Сената. Вся его дальнейшая жизнь была по сути подготовкой к самой важной миссии из возможных. Он был заслан в параллельный мир, точнее, в целый каскад миров, что сообщались между собой посредством порталов. Цель: диверсионные действия и подготовка вторжения легионов Рима в эти миры. Ресурсов на всех не хватало, а Республика позиционировала себя как держава гражданского благоденствия. В том числе и контру Китайской империи, что представляла из себя союз сверхбогатых олигархов и многочисленной императорской династии. Граждан в Римской республике было 90%, остальные 10% были на устойчивом пути становления ими. Проблему нехватки ресурсов нужно было как-то решать и Сенат, вооружившись рядом открытий учёных, решился на беспрецедентный шаг. Первой целью Арканиума был Ключевой мир, стремительно продвигающийся к индустриальной эпохе. Таргус был отправлен в город Тур, где занимался различными противоправными и античеловеческими действиями, детали которых сейчас уже не важны. После одного несчастного случая его похитил демон и переправил в Инферно. Этот мир был населён демонами и демонидами, этакими демоноподобными гуманоидами — порождениями противоестественного союза демонов и людей. Из-за сильного удара камнем в затылок Таргус потерял память и не понимал, что он здесь делает и в чём смысл происходящего с ним. Всё далее пережитое было только ради одной цели: вернуться обратно в Ключевой мир. Ну и выяснить зачем его похитил этот очень тупой демон. Агент Арканиума успешно проходил миры, пока не случился ещё один несчастный случай, вся несчастность которого проявилась только недавно: в какой-то момент на его пути встала Бездна — величайшая сверхсущность, ведущая борьбу с другими сверхсущностями: Хаосом, Порядком и Смертью. Этих четверых ещё называют «Аспектами» и ведут они свою нескончаемую войную посреди бесконечности миров. Выбор был прост: либо умереть, либо служить Бездне. Он выбрал последнее. «Лучше бы я умер», — подумал он посреди пустоты небытия. Выполняя задания Бездны Таргус продолжил продвигаться к Ключевому миру. Однажды довелось перейти через Разлом между мирами, что привёл в альтернативную его родной Терру. В этом мире он провёл недолгие, но очень счастливые десять с лишним лет. И в нём осталась его дочь, Аурелия, которую он, скорее всего, больше никогда не увидит. Вновь оказавшись в Ключевом мире, наш герой продолжил выполнять задания Бездны и добрался до архидревнего бункера. В нём, по приказу сверхсущности, он активировал архидревнее супероружие, чем уничтожил почти всё живое во всём Каскаде миров. Целью Бездны, как стало ясно позднее, было предотвратить физическое вторжение сил одного из противоборствующих Бездне Аспектов. В награду Таргус получил собственную смерть. А потом он оказался в Элизии. Это оказалось чем-то вроде кармана, куда Бездна помещает пока что не нужные фигурки со своей игровой доски. Элизий формировался в соответствии с целостностью сознания помещённого, а разум Таргуса был разрушен. И Элизий превратился для него в Тартар, бесконечно долгий и мучительный. И вот, наконец, это закончилось. Таргусу очень интересно, во что же всё выльется. Конец примечания от автора ≈Я. Бездна≈ ≈Таргус Силенций Виридиан≈ ≈Твой разум разрушен и не подлежит восстановлению≈ ≈Но есть работа для такого как ты≈ //Герцогство Шлезвиг-Гольштейн, город Киль, 21 февраля 1728 года// Болезненный новорожденный мальчик лежал в колыбели, тихо посапывая в своём невинном сне человека, который ещё не успел совершить ничего плохого. Рядом с ним сидя спала нянечка, задачей которой было следить за ребёнком и в случае чего звать семейного доктора, что отдыхал ныне в гостевых покоях. В один момент над ребёнком появилось багровое сияние, полыхающее вспышками артериально-кровавого цвета. Новорожденного быстро затянуло в сияние, тот не успел даже проснуться, но на его место выпал другой младенец и тут же заорал. — За что?! За что?! В чём я провинился, Бездна?! — кричал Таргус Силенций Виридиан, воздействием Бездны возвращённый в состояние новорожденного. — ЗА ЧТО?! Я НЕДОСТАТОЧНО ВЕРНО СЛУЖИЛ ТЕБЕ?! ВЕРНИ МЕНЯ ОБРАТНО В ТАРТАР!!! СУКА! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! И ЭТО ЗА ВСЁ ТО, ЧТО Я ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛ?! ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖАЛУЙСТА! Я ИСПРАВЛЮСЬ! СДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО ТЫ СКАЖЕШЬ!!! ВЕРНИ МЕНЯ В ТАРТАР! Испуганная нянечка подняла кричащего новорожденного на руки и начала баюкать его. Ребёнок же вопил, активно шевеля губами, будто бы пытаясь что-то сказать. — Leise, mein Kind... — баюкала его нянечка, а затем тихо запела. — Vom Himmel hoch, o Engel, kommt... Таргус метался в страхе. Он ничего не видел, толком ничего не слышал, из уст держащего его существа доносилась какая-то непонятная тарабарщина. Руки не слушались, ноги тоже, он мог шевелить ими и только. Даже кулак сжать не мог, чтобы ударить схватившую его тварь! Слепой и беспомощный, он мог только кричать в ужасе. Бесконечность в Аду — это ерунда, по сравнению с тем, что происходит сейчас... Вокруг началось какое-то движение, появился свет, стремительно приблизившийся к нему. Кто-то снова заговорил на тарабарском, но мужским голосом. «Вот теперь точно сожрут, мерзкие твари!» — подумал Таргус в панике. Его вновь схватили и начали ощупывать живот. — Жрите меня, суки! Всяко лучше, чем это! — Таргуса охватила внезапная обречённая отвага, поэтому он запел воинский гимн Марсу. — И вновь на Марсовых полях, все как один целы, мы все восстанем в нужный час, в час Родины нужды! Нас не сломить, мы победим, во славу Марса и... Тут его рот заткнули чем-то и он замолк. Постоянная раскачка и убаюкивающая тарабарщина усыпили его бдительность и он незаметно для себя уснул. //Там же. 15 марта 1728 года// Таргус начал что-то понимать... Этот кошмар закончится очень нескоро. Он конкретно и основательно влип. Вокруг него презренные германцы, не прошедшие романизации! Совсем как те, с которыми отважно бились его великие предки в тысячных годах от основания города. К нормальным романо-германцам он относился отлично, их педантичность и доходящая до стадии мании последовательность в делах очень радовала Таргуса, но конкретно эти германцы... Сравнивая то, что он видел на родине с тем, что он видит здесь — эти германцы неправильные. Он ещё не разобрался в чём именно они неправильные, но обязательно разберётся в будущем, когда наконец-то встанет на ноги. Из немногочисленных источников информации Таргус понял, что оказался в семье неких немытых германцев, являющихся очень обеспеченными по текущим меркам, раз позволяют себе содержание слуг. За этот месяц он уже слегка подуспокоился и перестал кусать за грудь женщину, что пыталась кормить его. До этого мир был серым и он думал, что это какой-то дефект зрения, но всё прошло относительно недавно и унылое помещение вокруг окрасилось в скупые цвета. Правда и снаружи мир тоже блеклый, его иногда выносят на улицу: климат сильно отличается от привычного, снег лежит, мрачное серое небо. Будто он оказался в документальном фильме Публия Нуцерия о четвёртом восстании скандов. Но рядом есть море и солёный ветер доносит крики чаек. Мышечная скованность уже прошла, но руками орудовать всё так же тяжело. Да он даже голову поднять не может! Беспомощность бесила, но надо держаться. Благо, большую часть суток удавалось поспать, чтобы не видеть всего дерьма, что происходит вокруг. Его приносили к какой-то кашляющей женщине в постели, которая часто брала его на руки. Он пытался орать и запрещать безобразие, ведь она могла заразить его чем-нибудь и всё, спета песенка Таргуса Виридиана, но эти тупые германцы его не понимали. Потом что-то произошло, его стал посещать некий германец, держал на руках и плакал. Тряпка. У Таргуса было подозрение, что этот германец являлся его отцом, а та кашляющая болезненная женщина — матерью. Кормящая его женщина — кормилица из прислуги. В таком случае всё становилось на свои места. Глаза его пока что смотрели каждый сам за себя, но он всё равно старался наблюдать за происходящим вокруг и запоминать эти неприятные германские лица, что появлялись в его комнате. Большая часть из них являлась слугами, но имелись также некие вельможи. Они прибывали чтобы посмотреть на Таргуса и высказать что-то угодливо-верноподданническое «отцу». Таргус никогда не признает своим отцом немытого германца. — НИКОГДА!!! — заорал он. Его крик привлёк внимание старой и на вид очень строгой женщины, которая до этого вычитывала что-то нянечке Таргуса. — Kümmere sich um seine Hoheit! — воскликнула строгая старая женщина. Таргус не понял ни слова, но ему было плевать. Когда он выберется отсюда... Нянечка начала оказывать меры противодействия крикам Таргуса: она проверила, не обосрался ли он, не обоссался ли, затем сунула деревянную соску в рот, он хотел яростно выплюнуть её, но не смог ничего поделать с рефлексом и засосал. — В Орк всех вас, проклятые германцы!!! — проорал он, но через соску удалось озвучить только гневное хныканье. — Seine Hoheit will essen! — скомандовала старая женщина и нянечка достала грудь, выдернула изо рта Таргуса соску и начала тыкать ему в лицо соском. «Демоны вас дери, проклятье...» — бессильно подумал Таргус, сдаваясь под германским натиском. — «Это хуже смерти...» Он понял, что нужно держать себя в руках и меньше отсвечивать, чтобы в очередной раз не накормили. А потом он понял, что обосрался от испытанного напряжения. //Там же. 21 декабря 1728 года// — Бу-бу-бу! Odi te! Бу-бу-бу! — сумел выговорить панически отползающий от бегущей к нему псины Таргус. — Odi te! Бу-бу! Он сам обалдел от того, что смог наконец-таки произнести что-то внятное. Ошарашенно присев, он проигнорировал начавшую его облизывать собаку и философским взглядом уставился в стену. — Би-би-бу! — потерпел он неудачу со слишком сложным словом. — Aqua! Самодовольная улыбка. — Бу-би-бу! — снова дал сбой его речевой аппарат, спасовав перед слишком сложным словесным конструктом, и он попробовал что-то попроще. — Cibus! В комнату вошла нянечка, которую, как он понял по обращениям других, зовут Грета. Мерзкое германское имя. У него оно почему-то ассоциировалась с чем-то маленьким, злобным и агрессивным. — Бу-бу-te-бу-бу! — обозвал её Таргус и пополз по явно персидскому ковру дальше. Ковёр чем-то привлёк его внимание. «О, а это ведь очень качественная работа», — оценил он фактуру ворса и начал заинтересованно ощупывать его своей маленькой ручкой. — «Я отнюдь не большой эксперт, но Арторий, мой старший брат и по совместительству главная гордость отца, коллекционировал в своей вилле самые выдающиеся...» В это время Грета с весёлым любопытством наблюдала за его действиями. Таргус заметил это и очень неодобрительно посмотрел на этого подосланного германцами шпиона. Она может создать некоторые проблемы в будущем. Немецкую речь он начал понемногу понимать. Грета сказала что-то вроде «молодец», ну или он неверно интерпретировал это слово, ведь это всё-таки варварский язык, поэтому... — Stulta... — тихо изрёк Таргус, оценивая умственные способности Греты. Зря он это сказал. Внимательная Грета что-то заподозрила, нахмурилась и ушла из комнаты. Таргус укорил себя за беспечность и как мог быстро пополз к своей колыбели, где имел обыкновение спать. Но Грета умудрилась поднять ложе и он теперь был вынужден стоять, держась за борт колыбели и размышлять о тупости нянечки. Ограниченность возможностей выводила его из себя. Он держался из последних сил, чтобы не начать убивать. Нет, он понимал, что в текущих обстоятельствах никого убить не сможет. Но это не мешает пытаться! Оглянувшись, он не увидел никого, кто мог бы помочь с его спальней, поэтому начал орать. Ор — надёжный способ получить желаемое, он это помнил по собственной дочери, Аурелии. Девочка осталась на альтернативной Земле, где шёл 1974 год какой-то «нашей эры» или, если по-правильному, 2727 год от основания города. Меньше минуты спустя в помещение ворвалась Грета и увидела яростно стучащего кулачком по колыбели Таргуса. Она подхватила его и поместила в кроватку, накрыв маленьким одеяльцем. С улыбкой тронула его нос пальцем и направилась вон из комнаты. Таргус недобро посмотрел ей вслед и повернулся набок, рассчитывая уснуть. Сон у него всегда был крепкий, скольких бы он ни убил, они не приходят к нему во сне и не вызывают никаких моральных терзаний. Никогда не приходили и не вызывали. Он был и будет надёжнейшим оружием в руках Бездны. Пусть даже у них сейчас некоторые разногласия касательно этого задания, что не несёт в себе никакого смысла, он всё равно почти не обижается на неё. Надо просто сделать свою работу и вернуться обратно в Тартар, он ведь почти привык к нему... Но поспать ему было не суждено. Германцы притащили какого-то пожилого мужика в рясе и с христианским крестом на груди. Он подслеповато прищурился, осмотрел Таргуса и начал что-то говорить. — Здравствуй, — произнёс он внезапно на латыни. Таргус едва сдержался от ответного приветствия. — Бу-бу, бу-бу, — ответил он презрительно, грубо отозвавшись о матери этого мужика в рясе с бронзовым крестом. Далее священник что-то спрашивал у Греты, та отвечала. Таргус смог понять, что этого типа зовут «Heiliger Vater». «Фатер, фазер, это «отец» по-английски!» — осознал Таргус. — «Он что, её отец? Нет, это определённо какой-то титул, они вообще не похожи! Или его жена была очень слаба на передок...» Грета несколько раз отчётливо произнесла слово «stulta». Значит, она его расслышала... Таргус недовольно засопел. — Ты называл Гретхен тупой? — внезапно повернулся к Таргусу священник. — Бу-бу-tu-бу-бу! — с ожесточением матерно припечатывая старика, ответил Таргус. Старый германец о чём-то восторженно заговорил и побежал прочь. Грета же осталась стоять и поражённо смотреть на Таргуса, который в это время представлял, как перережет ей глотку Кровососом. Кровососа, как он успел узнать, у него с собой не было. А жаль, это было замечательное оружие, дарованное Бездной. Выдвигающийся из запястья клинок из металла Бездны, которым можно разрезать, кажется, всё, что душе угодно. Первая его версия была длиной тридцать сантиметров, выскакивала из запястья и резала всех и вся. После модернизации Бездной в награду за выполнение очередного задания, клинок превратился в раздвигающуюся на манер телескопической дубинки штуковину, удлиняющуюся до восьмидесяти сантиметров. Рукоять уже полноценного меча ложилась в ладонь, а из запястья при этом продолжал торчать шнур из металла Бездны, позволяющий клинку втянуться обратно в предплечье и скрыться среди мышц. Отличная штука, Таргус очень и очень жалел, что его больше нет с ним... — Бу-бу-бу?! — возмущённо спросил он у Греты чего она на него пялится. Грета поморгала, приоткрыла рот, а затем закрыла его обратно. Её физиономия, типично германская, голубоглазая, покрытая веснушками, удивлённо пырилась на него. Ростом она была примерно метр семьдесят, объективно некрасивая, с мужественными чертами лица, плохо смотрящимися на женщине, угловатая, но с большой грудью, идеально подходящей для кормления младенцев. Рацион Таргуса состоял исключительно из её молока, чего он не мог и не хотел принимать. Его, эвоката IV легиона, германской сиськой... Нет, в другое время, в лупанарии, конечно же... Таргус размышлял на отвлечённые темы, а Грета тем временем начала расчехлять один из аппаратов для кормления, неверно интерпретировав его долгий взгляд на неё. Но участь быть накормленным против желания его миновала. В комнату вбежали священник и германский «отец» Таргуса и о чём-то восторженно говорили. Священник, заметивший оголённую грудь, начал возмущённо что-то выговаривать Грете, а затем подошёл к колыбели с внимательно и грозно смотрящим на него Таргусом и спросил: — Ты понимаешь меня? Таргус хотел послать его, но ему всё это чертовски надоело, поэтому он просто промолчал. — Ты назвал Грету тупой, — утвердительно, ужасно коверкая латынь, которой его рот просто недостоин, произнёс священник. Малолетний поневоле Таргус был бы склонен согласиться со стариком, но он придерживался тактики молчания, чтобы эти германцы поскорее от него отвязались. Переговариваясь друг с другом, эти варвары ждали его ответа, а он переводил взгляд с «отца» на «отца». Не дождавшись ответа, священник снова спросил на латыни: — Почему ты молчишь? Таргус вместо ответа отвернулся от них на другой бок и попытался уснуть. Минута, две, они не уходят. Таргус повернулся к ним и не очень чётко махнул рукой в сторону выхода: — Adepto de hic , — членораздельно, старательно выводя слова, произнёс Таргус. Выпучив глаза, священник начал говорить «отцу» что-то на германском. «Отец» восторженно что-то отвечал ему. Таргус потерял интерес к разговору уже давно, поэтому снова отвернулся и попытался заснуть. Постепенно, под варварский бубнёж, это удалось.