Легенда о Первоцветах

      Раздался пронзительный женский крик. Он, словно уходящий скоростной поезд, убежал вдаль и растворился. От ужаса, Корвин проснулся и раскрыл широко глаза. Паники накрыла его, сперев дыхание.       Стараясь привести дыхание в порядок, он поднялся с кровати и стал шарить руками на прикроватном столике. Корвин нащупал цепочку, дернул за нее, и комнату заполнил темный свет торшера.       Над кроватью пронесся циферблат, с огромной скоростью прокручивая стрелки назад. В спальне будто взорвалась бомба и прекратила действие гравитации. Вся техника, рассыпавшись на запчасти, оголила медные и стальные механизмы – витала в воздухе. Те самые настенные часы, чей циферблат сейчас повис над правым плечом Корвина, словно медуза крутился в своих барабанчиках, пружинках и цепочках с гирьками. Под невесомой крышкой красовалась гравировка – Филипп Корвин. Хорошо что прадед Филипп не видит этого. Как утверждал сам прадед, а потом дед, и конечно же отец – часы достались от одного султана из Аль-Андалусии. То ли украл, то ли выторговал…или реально подарили.       Останется тайной.       Очарования и ужаса придавало и мигание света. Лампы под потолком включались и выключались, а браслеты Корвина из метеоритного сплава, что благополучно лежали на крышке секретера – видимо заклинили и стали воспроизводить голограммы из библиотеки памяти. Они то включались, то выключались.       Странным и пугающим это казалось только со стороны, но не для Корвина.       Он нащупал на тумбе один из шприцов, быстро закатил рукав ночной рубашки, и вонзил иглу себе прямо в вену. Блестящее вещество проникло в раздувшиеся от боли вены. Руку сдавила судорога. Боль была столь невыносима, что Корвин рухнул на подушку и прикусил ее. Главное, не разбудить сына, что спит на первом этаже.                   Постепенно боль стихала. Предметы в комнате стали медленно опускаться вниз. Цирковое представление механизмов подошло к концу. В комнате вновь повисла тишина. Корвин убрал в футляр шприц и тяжело выдохнул. Напряжение в теле постепенно спадало.       - Мои шансы уснуть сейчас…стремятся к нулю…       Корвин приподнялся, нацепил тапочки и встал с кровати. Он никогда не завешивал окна, позволяя проникать лунному свету. Так ему было спокойно и безопасно, но сегодня луны было не видно.       После того происшествия, каждая ночь была для Корвина испытанием. Лихорадочные кошмары обязательно навещали его, каждую ночь. Он видел перед собой застывшие лица родителей…сквозь ужасающие видения слышал отчаянный крик брата. И конечно же, зеркальные маски убийц. Все эти видения обращались в смесь безумия и постоянно терзали Корвина.       Подойдя к большому овальному зеркалу, Корвин взглянул в отражение. На него, погруженный во мрак темноты, смотрел суровый аристократ. Редкими лучами света, брошенными далеким уличным фонарем, из темноты выделялись острый подбородок и поросшие недельной щетиной скулы. Поджатые губы выражали спокойствие, но нрав выдавали пылающие буйством глаза. Глубоко посаженные, они скрывались в тени нависшего лба, украшенного тонкими ручейками морщин. Висков коснулась легкая седина. Черные локоны были уложенные назад. Безупречный, но так много уже повидавший человек. Корвин еще не успел разменять третий десяток лет, а уже выглядел как боевой офицер ни раз побывавший на передовой.       - Вот ты какой, Корвин Рейвенстар, - сказал он своему отражению. – Безликий призрак прошлого.       В холодной тишине ночи, постукивали те самые часы из Аль-Андалусии. Теперь это единственный звук что наполнял пространство поместья. Корвин раскрыл резные двери во двор и вышел на широкий балкон. Над поместьем гудел Люденбург. Звенели машины, гудели спидеры. Пахло мокрой травой вперемешку со смогом и бензиновыми выхлопами. Звякнула старая зажигалка. Яркое сине-алое пламя охватило сморщенную сигарету. Подул сильный ветер и в небе показался серебряный серп Луны. Все поместье волной накрыл лунный свет. Лишь в его магическом покрывале правды можно было увидеть как сильно обветшало поместье.       Корвину стоило титанических усилий, чтобы восстановить его. «Воронье гнездо» имело особую ценность. Многовековое наследие предков, представителей рода Корвинов. Многие из них были поистине великими людьми.       Корвин взглянул на наручные часы. Изящные стрелки, на фоне мелких крутящихся шестеренок показывали точное время. 03:14. По его выражению лица было заметны не только провалившиеся попытки уснуть, было что-то еще… Переживание, волнение? Потушив сигарету он вошел обратно в комнату. Несмотря на поздний час, Корвин взял с тумбы телефон и кому-то позвонил. Раздались гудки, а после послышался сонный голос. Приглушенный шепот в комнате Корвина было невозможно разобрать. Мелькали тени в оконных рамах. Корвин то яростно жестикулировал, то стоял и внимательно слушал. И ясно было лишь одно – разговаривал он с кем-то важным и о чем-то важном. Вряд ли в три часа ночи ты будешь рассказывать кому-то, как неудачно сегодня сварил кофе. Корвин остановился у широкого окна. Венка на его лбу бешено пульсировала, но Корвин спокойно слушал.       - Я думаю, у нас все получится. Капитул себя изжил. Завтра встретимся на заседании, - сказал голос в трубке. После – гудки. Корвин убрал телефон. Открыл секретер и достал оттуда ампулу со снотворным. Через полчаса он уже погрузился в мир Бессознательного и проспал крепким сном оставшиеся шесть часов. Будильник прозвенел в девять утра. Распахнулась дверь и в комнату вошел, мелко перебирая стальными ножками на шарнирах, слуга-механ. Очеловеченное лицо механа улыбнулось и слуга протянул поднос с завтраком, но Корвин был не голоден. После душевой, Корвин открыл гардеробную и выбрал оттуда черную рубашку с серебряными пуговицами. Из дубового ящика достал серебряные запонки с черными воронами. Уложил свои черные, как смоль волосы, поправил растрепанные вески. Теперь осталось выбрать выходной костюм. В платяном шкафу весело с десятка два разных фраков, пиджаков и плащей с камзолами. Выбор пал на длинный черный сюртук, обшитый нитью что сплетала изящные розы на полах и манжетах. Свободные темно-синие брюки подпоясывались широким серым ремнем. Корвин взглянул на обувь, и закрыл в шкаф, оставшись в домашних тапочках. -Много чести, - буркнул он себе под нос. Корвин спустился по широкой лестнице на первый этаж. Заглянул в комнату сына. Тот мирно спал под белым паланкином кровати. Корвин хмыкнул. Кто из нас в подростковом возрасте вставал раньше двенадцати… Через узкий коридор в правом крыле, Корвин очутился на кухне. Через нее он попал в еще один коридор, который закончился узенькой лестницей, ведущей куда-то вниз. Деревянная обшивка стен, слегка обветшала, но все равно сияла былым величием. Лестница резко оборвалась и мужчина уперся в глухую стену. В темноте звякнула связка ключей и вот уже дверь зазвенела – сработал электронный замок. Перед Корвином открылся большой многоугольный зал. В каждом углу которого под аркой стояли мраморные изваяния. Статуи изображали мужчин и женщин, и каждый из них держал в руках мраморную ленту. Целомудрие, умеренность, щедрость, трудолюбие, терпение, доброта и смирение – семь олицетворений вечной благодетели хранили покой этой таинственной комнаты. Потолок тоже был необычной формы. В самом центре, сквозь стеклянную призму проникал солнечный свет, его лучи расщеплялись в этом необычном плафоне, освещая каждое из изваяний. Пол был выложен необычным золотым узором, что лабиринтом вился в самое сердце. Именно туда и шагнул Корвин. Он достал из кармана небольшую металлическую сферу, размером с баскетбольный мяч и установил его в небольшую ложбинку в полу. Сфера заскрипела. Сквозь ее маленькие металлические чешуйки стало проходить яркое голубое свечение. Корвин сделал пару шагов назад. Сфера громко щелкнула и раскрылась, издавая пронзительный мерзкий визг, словно помехи на телевизорах начала 21-го века. Свет стал обретать форму и вскоре в комнате появилась огромная голограмма.       - Капитул приветствует тебя, Корвин Рейвенстар! – раздался хриплый голос.       Голограмма слегка рябила, но большой стол, из белого мрамора, было видно четко. За этим полукругом восседали, на таких же мраморных стульях, пять человек. Приветствовал Корвина Эрих Мариатти, председатель собравшихся и глава организации, что среди политиков и королей называли Капитулом.       Мариатти восседал в центре стола. Его грозный, но слегка подуставший вид подчеркивала пышная копна седых волос, волнами уложенная назад, открывая его высокие залысины. Огромные звериные руки и широкие плечи, скрытые под бархатной алой мантией. Своим видом он походил на короля, вожака стаи, льва среди людей. Такой же суровый и непоколебимый.       Корвин опустился на одно колено, почтенно приветствуя Совет. Опустив голову, он попытался скрыть ехидную улыбку, которая предательски язвилась на его безупречно без эмоциональном лице. И всё равно, Корвин не мог серьезно смотреть на Эриха. Под всем этим величием и пафосом скрывался бездарный политик, которого за спиной называли «клоуном» - не иначе. Проявить ярое и искреннее уважение к такому человеку Корвин никак не мог.       По правую руку от приора Капитула находился Алистер МакАгни – главнокомандующий легионами Священной Империи. Человек жестокий и беспринципный. Его плоское широкое лицо, напоминало больше изваяние с острова Пасхи, столь же невыразительное и лишенное эмоций. Высокий, на полторы головы выше Эриха, и довольно сухопарый для своей профессии. Облаченный в парадную форму, его плечи также покрывала алая мантия, скрепленная золотой фибулой.       Рядом с главнокомандующим сидел довольно невыразительный мужчинка. Его маленькие глазки уже еле-еле выглядывали из заплывшего и лоснящегося лица. Длинный крючковатый нос выдавал в нем южно-итальянскую кровь. Сложив свои пальцы-сардельки в молитвенном жесте, он ехидно улыбался и искоса поглядывал на приора. Этого мерзкого во всех понятия типа звали Джованни Джариатти.       По левую руку от Эриха восседала Иоанна Айземанн. Дама, довольно преклонных лет, с пышной копной седых вьющихся волос, увенчанных золотым венком-диадемой. Несколько локонов изящно спадали вниз, скрывая благородную старость на лице. Морщины глубоко врезались в бледную аристократическую кожу, а руки, слегка побитые старческими пятнами, выдавали довольно большой преклонный возраст. Но никто бы из сидящих, а тем более вообще неизвестных людей никогда бы не попытался уточнить ее возраст. Такой трепет и уважение, в перемешку со страхом, вызывала эта благородная дама. Даже через проекцию ее проницательный взгляд больших глаз пронзал душу насквозь.       За ней находился последний из сидящих глав Капитула – Лоренцо Д'Арфал. Даже если стараться не смотреть на сидящих, волей не волей, ты зацепишься взглядом за его силуэт. Он единственный кто не был облачен в алый бархат. Белая сутана была опоясана красным широким поясом. С плеч спадала белая орарь с изображением золотых ключей, а на груди висел большой золотой крест. Кудрявые волосы венчала широкополая шляпа. Весь его вид говорил о том, что это церковник. Все пятеро внимательно смотрели на Корвина. - Соединение безопасно? – холодным тоном спросил МакАгни. - Да, - спокойно ответил Корвин. – «Воронье гнездо» теперь стало, одним из самых безопасных мест во всем Туманном Альбионе. Благодаря вашим действиям. - Прошу без упреков и обид, - ответил Эрих. – Мы уже разобрались в этом вопросе и закрыли его. Покаялись перед тобой. Все совершают ошибки. Сейчас у нас более важные дела. Благодаря вашим усилиям Корвин, Джек Лавстерн в Священной Империи. А что же насчет Джесси Варда? Корвин не теряя настроя, ответил Эриху также настойчиво. - Ваш Багровый корпус его упустил. В третий, или в четвертый раз уже. В Лестере, я сам лично сделал больше, чем весь отряд. Распустите этих бездарей. Я справлюсь один. Эрих ничего не ответил Корвину, а вместо этого перекинулся парой слов с МакАгни и госпожой Айземанн. Корвин не отводя взгляда, ждал что ему ответят. - По поводу Багрового корпуса, мы еще обсудим этот момент, - наконец заговорила Иоанна. – Все таки, это наш единственный инструмент на Туманном Альбионе, не считая тебя, Корвин… - Позволю вас поправить, я человек. Лицо Алистера МакАгни исказилось в гримасе пренебрежения, но быстро возобладав с собой, он вновь превратился в каменное без эмоциональное изваяния. - Твоя задача остается прежней – поймать Джесси Варда, чего бы это не стоило. Благо, он находится в Туманном Альбионе и потому особо никуда не денется. Работа крайне легкая. Собрание закончено, - сказал Эрих и отрубил связь. Все встали из-за черного стола, и медленно зашагали в голографическую пустоту. В мерцании сферы остался стол. Если всматриваться в игру света и проекции, можно было разглядеть зал – он видимо также был отделан мрамором. Где-то мелькали золотые жилки и узоры, а где-то виднелся белый оттенок. Массивные колонные держали своды потолка-купола, который терялся где-то в тумане виртуального изображения. Видимо реальный зал, где бы он не находился был неимоверно красив, а сочетания этих цветов – наверняка приводит в восторг. *** Капитул покинул зал совета, оставив висящую голограмму Корвина Рейвенстара над черным мраморным столом. - Меня прямо передергивает от этого клоуна! – возмутился Джованни, шевеля своими пухлыми губенками. - Спокойно, Джованни. Нас всех от него трясет, но выбора особо нет. Это настоящий туз в рукаве. Его упускать нельзя. Иначе мы полностью потеряем контроль над Альбионом и Чарльзом, - ответил Эрих - Этот старый пердун уже скоро над собой потеряет контроль! – съязвил Алистер и все от души рассмеялись. - Шутки шутками, но мы можем упустить Джесси Варда, - впервые заговорил Лоренцо ДАрфал. -Пусть Папский прихвостень не вмешивается в наши дела. Я лично составлю план-перехват. И мы введем в игру новую фигуру, - ответил Алистер МакАгни, впервые ехидно исказив лицо. Генерал чеканным шагом выстукивал ритм черными каблуками. Его лакированные сапоги сливались черным мрамором пола и казалось что генерал, словно призрак, парит половиной тела над землей. Иоанно недоверчиво зыркнула на Алистера. Ей никогда не нравились все эти вводы новых фигур «в игру». Игрой она это точно никогда не считала, чего не скажешь об Эрихе, который вечно находится в какой-то «игре». То ли с самим собой, то ли с кем-то другим. Иоанна всегда говорила, что из Эриха получился бы хороший актер, но точно не глава Капитула. *** Корвин забрал передатчик и положил к себе в карман. Пребывая в окружении мраморных благодетелей и дорогих реликвий, он раздумывал о том, о чем разговаривал вчера ночью. Раздумывал о том, кто он и что он делает в этом мире. После возвращения в свое родовое гнездо, этот вопрос Корвин задавал себе постоянно. Его гложило очень многое. Все эти проблемы предстояло решить. И благо, в Капитуле есть человек, который ему в этом поможет.