Ты закрыл собою все мои мечты.

Говорят судьба сама должна нас найти. Даже, если ты не особо хочешь видеться с ней.

***

Правило номер один в этой паршивой, ебанутой жизни. Любовь — это полная параша, которую все идеализируют, ибо почти все мечтают влюбиться, найти вторую половинку и жить счастливо до конца дней с этой ношей, которая будет потом ревновать и постоянно ебать мозги. Что даёт эта хуета? Ничего. Абсолютно ничего. Одни проблемы, на которых ты сам наткнулся. Риндо бесят, когда романтики хуевы ноют из-за неудачи связанной со своей омерзительной второй половинки. Ты пришёл в эту ебанную жизнь и прожигаешь её на какого то другого неродного человека. Ну не ебанат ли? Кто верит в сказки, где принц и его принцесса живут, не ругаясь все свои совместные годы. — Изана часто говорит о Шиничиро. — ветер приятной дрожью проходился по коже, которая была облеплена пятнами с красивым фиолетовым оттенком. Сигарета медленно тлела, сжимаясь от тонких мазолистых пальцев. — Никогда у него не видел такие светящиеся глаза. — естественно блять, Курокава восхищался своей кровинушкой. Он ненавидел всех и вся, но если дело касалось брата, то его будто подменяли. — Немного подзаебал уже, конечно. — негромкий смешочек разнёся по крыше, на которой стояли двое парней. Один был молод и амбициозен, зная о том что всё ещё впереди. Другой уже медленно отсчитывал дни до гниения в земле. Возможно, он бы давно уже предугадал дату своей смерти, лежа в ванной наполненной алой водой. Стал бы наконец чуть толще и его бы, наверное, не называли дрыщом. Или бы смотрел на небо, не чувствуя гравитацию и летя словно птица, которая тоже за секунду до полёта была на верхушке высокого здания. Всё бы было, но, к сожелению или к счастью, его удерживал тот, кто казалось не способен кого либо спасать от бесмысленного суицида. Тем не меннее держал он намертво, и Какучё не отпускал. Настолько всё было хуёво в жизни темноволосого, что для него Изана стал ангелом-спасителем, который, по мнению Хито, понимает намного лучше родителей, которые могли бы встретиться с сыночком на том свете. — Это он умеет. — Риндо благодарен всем богам за то, что они хотя бы оставили ему родного человека, врят ли способного избить его, из-за проигрыша в какой либо схватки. — Почему ты терпишь его? Хайтани младший часто замечал как после пиздиловок Какуче любил приходить на следующий день с синяками либо на ногах, либо на рёбрах, потом оправдываясь, что тот где то случайно спотыкнулся. Но все прекрасно понимали, что чел явно был избит. Уже не врагами. Нет. Было существо пострашнее. Намного страшнее. Временами даже Ран, который скорее сдохнет, чем признает кого либо более жёстким, чем Хайтани, побаивается его. Преданному Какуче хватило бы одного замаха и его высокомерный король возможно бы склонился перед ним, но Хитто это не нужно. Он предпочёл надеть на Курокаву ярлык благодетеля, сам обрёкнув себя на верность, которую врят ли можно назвать адекватной. Сначала братья угарали на счёт этого, постоянно приписывая ему кликуху «садомазохиста», но потом поняли, что это уже реально клиника. Как же слепо ты привязан, Какосик. Светловолосый часто прокручивал эту фразу у себя в голове, видя изувеченное тело и, наверное, больше всего боялся ощутить это чувство тесных невидимых цепей, который мог бы сам на себя одеть. — Я обязан ему жизнью. Риндо неприятно слышать такое. — Он ведь мой король. Парень в очках охуеть как рад, что не умел любить. Хах Хахаха Не умел. Не умеет ли теперь? Это не любовь. Интерес, не более. Он никогда не влюбится. Никогда. Никогда нахуй. Нет. Нет. Нет. Нет. Это просто недоразумение. Будь проклят тот день, когда я встретил тебя.

***

2016 г. После такого неудачного примера, Хайтани младший в очередной раз понял, что всю жизнь лучше посвятить себе, а не каким то мерзким людишкам. Отвратительное чувство сострадания явно было лишним. Легче отключить эту ненужную функцию, погрязнув в характерной бесчеловечности для этого жестокого мира Токио. По другому нельзя, по другому можно автоматически попасть к второсортному обществу, позволяющему вытирать об себя ноги. Потому он ощущает эйфорию, когда какой то слишком выёбистый гопник жалобно кричит, держась за ногу, по которой не хило так проехался любитель поломать лишние косточки. Улыбается, когда ебашит железными кулаками левого прохожего, который не так посмотрел в сторону знаменитых братьев Роппонги. Ну или когда видит пятна, красующиеся, словно художественный узор, на худом теле девушки, которая доверилась харизматичному парню, думая, что она особенная, и понимает, что таких наивных, он встретит ещё дохуя. Запомни, шаболда, только Хайтани здесь особенные. На полу валяются порванные кружевные трусы, помада, выпавшая из маленькой сумочки, в которой, наверное, даже мышка не поместится, и телефон, то и дело включающийся из за уведомлений от инстаграмчике и прочих соц. сетей, где красивые девушки не стестняются показывать себя напоказ. Видя слёзы смешавшиеся с тушью, Риндо, смотря свысока, скривил лицо, показывая всю неприязнь, чтобы плоть лежащая рядом почувствовала себя ещё более ничтожной. Съебись в туман, дешёвая потасканная кукла, и даже не пытайся залезть сюда снова. Как там говорят обычно родители из более менее нормальных семей? Не ходи к незнакомым в гости и уж тем более не связывайся с такими мутными типами? Чтож. Теперь этот урок она запомнит надолго. Он бы въебал ей сильную пощёчину, но видел, что та итак еле держится, чтобы не упасть в обморок от страха и стыда. Ему как то не особо хочется потом ждать пока она проснётся, ибо и без этой выскочки у него дохулион дел. Не смей даже пытаться почувствовать себя наравне со мной. Когда к тебе чуть ли не с детства приклеивается статус главных гопарей элитнейшего района, по неволе начинаешь понимать, что другие люди и близко не стоят. Высокомерный брат ещё больше добавляет масло, потому что, подобая старшему в семье, он постоянно упрекает в случаях, когда его младший даёт слабину. — Люди жалкие существа, Рин. Но жить надо так, чтобы эти существа целовали тебе ноги. — он никогда не скупится на оскорбление других. Риндо заставляет "женскую особь" одеться самой. После мольб разрешает ей пройти на кухню, потому что её горло нещадно болит, потому что пробыла в этой квартире девушка достаточна. Как раз недавно пришедший с какой то тусовки, Ран лишь улыбается своей привычной улыбкой, унижая взглядом, когда она дрожащими руками обхватывает стакан и отхлёбывает большими глотками воду. А потом он ничего не отвечая, уходит к себе подбирать новый образ на встречу с какими то там важными шишками, имя которых он не особо хочет запоминать. Стакан со стуком опускается на стол и остаётся опустошённым, как и Риндо сейчас. Наигрался. Это снова повторилось. Окончательно потеряв интерес к игрушке, он лишь хочет побыстрей от неё избавиться, ибо уж слишком дохуя она имеет право находиться здесь. Опираясь на столешницу и ища хоть какую то опору, девушка пытается собраться с мыслями, чувствуя присутствие человека в комнате. Находит в себе силы повернутся к нему, стараясь не избегать его фиолетовых глаз. — Рин, я... — Проваливай. — ей бы хватило секунды договорить договорить эту несчастную фразу "люблю тебя", но парень не желает общаться этой душевно больной слабачкой, которая после издевательств над ней продолжает верить в сказки. — Риндочка... про... прости... — ему стало вдвойне противно от неё, слишком жалко она сейчас выглядела. — Я готова на всё, я ведь выдержала это... — ему смешно. Дико смешно. Она казалось готова была броситься ему в ноги. Ты не выдержала и малую часть моих страданий. Риндочка смотрит на неё безразличным взглядом. Мерзко. От этой выскочки. Пиздец как мерзко. — Вижу жизнь тебя не учила понимать с первого раза. — снова внезапно заходя на кухню, Ран в новых стильных вещах, медленно проходит мимо неё, берёт бокал для виски, наливая туда алую жидкость, и всё также держит свой унижающий взгляд. В этом мире тебе может повезти, оказавшись властью над многими, либо же быть как раз таки теми людьми, стелящимися под неё. Ну а, если же власть не может контролировать своих подстилок, то смысл им вообще существовать? Хайтани всегда именно так видел и будет видеть смысл этой бренной жизни. — У тебя был шанс уйти. — унижающий взгляд превратился в едкую улыбку. Всё таки старший брат понял, что "размазне" Рину нужна сейчас братская поддержка Старшие ведь должны помогать младшим? В комнате веяло странной аурой. Она вдруг поняла, что ей стало страшно. Дрожь, проходящая по всему тела, заставила почувствовать себя в клетке с животными. Хищными животными. Через пару часов к дому подъехала какая то большая чёрная машина с их "ручным" водителем, уезжая потом с грузом, припрятанным в таком же большом чёрном пакете. Ран прикуривает сигару, выпуская дым возле уборщицы, которая стояла в шоке, смотря на этот "беспорядок", надеясь, что это просто гранатовый сок. — Ты ж не шестёрка? — он смотрит будто в душу, запугивая её ещё больше. Женские руки в перчатках поневоле начинают потеть. Она знала в какой район устраивается, но не знала, что тут всё настолько трешово. — Ты ничего не видела. — и бросает несколько купюр у неё перед носом. — Прикупишь себе нормальные вещи. И да, постарайся избавиться от этого гнилого шлюшечьего запаха, если не хочешь последовать за ней. — и смеётся, будто сказал это всё в шутку. Она на автомате, немного улыбается, узнавая, что инстинкт самосохранения у неё всё таки остался, и кивает, делая вид, что реально смешно. В глубине души понимает — это нихуя не шутки.

***