Амбивалентность

      — Ох, Шейла, дорогуша, как я рада, что ты согласилась присмотреть за моим сыночком, пока я буду в отъезде, — прощебетала Лиан, попутно обнимаясь с миссис Брофловски, — Ты сама понимаешь, что я, как и любая хорошая мать, очень переживаю за своего сынулю. Хоть он уже и подросток, но за ним все равно глаз да глаз нужен. — Лиан улыбнулась так, как умеет только она — слащаво настолько, что даже приторно.       — Ну, ма-а-ам, не позорь меня. Я и сам могу за собой присмотреть. Мне не нужна нянька, — Картман перевёл взгляд со своей матери на Шейлу и прищурился, показательно скрестив руки на груди, — Особенно в виде тупой мамки Кайла. — почти неслышно пробубнил про себя Эрик.       — Не возникай, Эрик, у миссис Брофловски не так плохо, как ты мог себе навыдумывать, — Лиан со всей строгостью, которую только могла собрать у себя в зрачках (а в пересчете на реальные величины всего в ней было чуть меньше золотника), посмотрела на сына. — Всё, поросёночек, я побежала. Не скучай! — она потрепала сына по каштановым и без того растрепанным волосам, на что Картман лишь недовольно цокнул и грозно посмотрел на мать. Для Эрика столь идиотское прозвище, которым мать его кличет всю жизнь стало ненавистным до мозга костей.       — До свидания, Лиан, — на лице Шейлы проскользнула радушная улыбка, — Я обязательно позабочусь об Эрике должным образом. — после этих слов Лиан буквально выпорхнула из дома Брофловски, словно бабочка.       Вне всяких сомнений Шейла была хорошей хозяйкой и умела поддерживать чистоту и уют в доме. Здесь почему-то даже пахло по-другому — чем-то сладким, домашним и таким знакомым. Да и воздух был легче во много раз, не то что у Картмана. Но чего-то не хватало. Чего-то, что делало этот дом таким особенным и непохожим на другие такие же дома.       — Ну что, Эрик, чувствуй себя, как дома. Кайл скоро придёт, — точно. Кайла не хватает. Это имя будто эхом прозвучало в ушах Картмана. Как же он мог совсем позабыть про того, кого так любит задирать за «паршивую» жидовскую натуру? С начальной школы прошло уже немало, но вражда между Кайлом и Эриком так и не утихала. Наверное, она была так же бесконечна, как и время. — Присаживайся пока на диван.       Картман, ничего не отвечая, стащил с себя рюкзак и кинул его на пол, а далее с громким скрипом буквально плюхнулся на бедный диван, заставляя мягкие подушки и пружины проминаться под «тяжелой костью» парня. По телевизору шло, уже так надоевшее за много лет, шоу Терренса и Филиппа. Удивительно то, как Шейла еще не начала бегать вокруг зомбоящика и кричать о том, что это шоу портит молодёжь, и вообще — такую похабщину нужно запрещать, а создателей сажать за решётку. Чтобы скоротать время Картман решил осмотреть гостинную. Не был он тут очень долго и все старое начало казаться новым. Сзади висела картина, на которой вся семья Брофловски была в сборе и весело улыбалась. Повернув голову направо, Эрик увидел Шейлу, которая активно маячила по кухне, кашеваря что-то, судя по запаху, определённо вкусное. Ну а слева от дивана стояла небольшая деревянная тумбочка со светильничком.       Солнце медленно опускалось за горизонт, радуя жителей Южного Парка своими последними на сегодня лучиками. Небо окрасилось в розово-красный градиент, задевая неряшливыми жёлтыми мазками облака и, на удивление, подтаявший снег.       Неожиданно послышался скрип входной двери, а за ним, как по всем канонам подобных ситуаций:       — Мам, я… — Кайл резко замолчал, увидев своего «приятеля», — Жирдяй, какого чёрта ты тут делаешь?! — Брови Кайла свелись к переносице, а нос слегка сморщился. Картман же сделал наигранно-напуганное лицо:       — Ты меня до усрачки испугал! Мне сначала показалось, что в дом зашла вторая Шейла. — Эрик с хитрым блеском в глазах осклабился и начал всматриваться в лицо Кайла, замечая малейшие изменения эмоций. Губы Брофловски поджались, а глаза сверкнули злостью.       Брофловски и Эрик уже было хотели начать очередную ссору, но вдруг Шейла встряла в разговор, выходя из кухни:       — Кайл, bubie, ты уже вернулся! — Шейла при виде сына тотчас заулыбалась. Вообще сама она, честно признаться, никогда и близко не была первой красоткой, но улыбаться Шейла, как мать Картмана не умела, отчего и выглядела не так противно. А вот в собственной матери Эрику было мерзко всё — даже сам факт её существования иногда вызывал у него необъяснимое раздражение, заставляя руки сжиматься в кулаки, а зубы чуть ли не скрипеть. Да, в отличии от того, что он испытывал к Брофловски это была настоящая ненависть, — Я совсем забыла тебе об этом сказать: Лиан попросила, чтобы Эрик пожил у нас денёк, пока она в отъезде. Хоть по ней так и не скажешь, но она такая хорошая мать, так заботится о своём ребёнке! — в неком восторге воскликнула миссис Брофловски. У обоих парней сразу закипела кровь в жилах. У Эрика — от слов «тупой сучьей» мамаши Кайла о том, какая его мать хорошая. А у Кайла из-за новости о том, что ему придется весь оставшийся день, а ещё что страшнее — ночь, провести с Картманом. И его даже не предупредили! — Эрик, садись пока за стол. А ты, Кайл, — иди помой руки и зови своего младшего брата. Сейчас будем ужинать.       — Ладно, мам. — несмотря на то, что жажда вмазать жирдяю была велика, Брофловски не хотел нервировать мать. Кайл в очередной раз окинул Картмана взглядом, полным злости, и неохотно начал подниматься наверх, но остановился на середине лестницы. — А с отцом что?       — А отец работает, ты же знаешь. Не задавай глупых вопросов, сынок.       Эрик же вновь молча «повиновался» (чего, казалось бы, делать не умел) словам матери Кайла и проследовал за ней на кухню, где его уже ждала тарелка, наполненная едой. Пахло пряностями. Наконец-то наступило любимое время дня Эрика Картмана — долгожданный приём пищи. Картман был буквально зависим от еды, ведь она не осудит, будет молчать и словечка плохого не вымолвит. Поможет заполнить пустоту внутри себя. Ну и, конечно же, еда — это то, чем постоянно поощряла своего сына Лиан. «Получишь хорошую оценку в школе — куплю булочку. Будешь хорошо себя вести — приготовлю твой любимый тортик и печенюшки с шоколадом.» До сих пор мерзкий голос матери звучит у Эрика почти всякий раз, когда он ест.       У каждого на тарелке располагалось несколько румяных шариков фалафеля, покрытых хрустящей тонкой корочкой и небольшая мисочка с хумусом светло-карамельного цвета. Также рядом с фалафелем лежало несколько слегка вздутых лепёшек, называемых у евреев маца. По краям они немного обгорели, потому казалось, что у лепёшки есть тоненькая рама, словно ниточка. Блюдо было украшено веточками кинзы и листьями салата. Всё было сложено аккуратно и даже прослеживалась некая композиция. В прозрачных граненных стакан налит яблочный свежевыжатый сок, из-за чего тот обладал достаточной сладостью и интересной кислинкой.       «Фрикадельки с соусом. Неплохо. Мать этого придурка хоть и тупая, но толк в хорошей еде определенно знает.» — подумал Эрик Картман и уселся за стол. Несчастный стул жалостливо скрипнул.       Буквально в следующую же минуту подошли и остальные: мать Кайла, Кайл и Айк. Все молча сели на свободные места и, конечно же, место рядом с Эриком досталось Кайлу.       Эрику отчего-то очень захотелось позлить «тупого» жидёнка, увидеть его выразительное лицо, которое в гневе выглядело ещё более привлекательно. Он резко и с силой ткнул Брофловски в бок, отчего тот моментально съежился, послышалось тихое «Ай!». И Картман точно достиг своей цели — тёмные брови Кайла опустились, накрывая глаза густой тенью, а губы искривились в недовольстве.       — Картман, ты совсем тупой? Что ты, блин, делаешь? — шепотом проговорил Кайл и в ответ ущипнул Эрика за ляжку. Картман зашипел от боли и его выражение лица тут же переменилось — брови нахмурились, а взгляд у стремился прям в глаза Брофловски.       — Ай-яй, Кайл-Кайл, негоже своих дорогих гостей под столом щипать. — строго сказал Картман. После этих слов Шейла тут же спохватилась. Только что откушенный фалафель чуть не вылетел у неё изо рта.       — Что-что-что?! Кайл! А ну-ка быстро прекращай свои детские игры! — миссис Брофловски слабо стукнула по столу, призывая к тишине и покою, а Кайл лишь обречённо вздохнул — чего ещё он мог ожидать? — Ты вообще знаешь, каких трудов мне стоило подготовка к приходу Эрика?!       — Ну, ничего, миссис Брофловски, потом придёт и Ваше время отдыхать. — с ухмылкой на лице протянул Картман. Шейла, видимо, не поняла тонкого намёка, поэтому кинула на Эрика взгляд исподлобья. Кайл же прекрасно понимал, о чем тот говорил и пихнул Картмана локтём в плечо.       Картман принялся разделывать фалафель вилкой. Вдруг его глаза распахнулись в удивлении, а рот сжался в тонкую линию. Это были не фрикадельки. Это было что-то непонятного зелёного цвета. Эрик повернул голову к Кайлу и шепотом сказал:       — Слышь, жидовская морда, это че за фигня? Твоя мать, что, отравить меня хочет? — показывал вилкой Эрик на жестоко расчлененный фалафель. — Почему фрикаделька зелёного цвета? Она даже мясом не пахнет!       Кайл тут же закрыл себе рот рукой, дабы не рассмеяться во весь голос, лишь издав негромкое «Пф-ф-ф». Сейчас он точно был похож на спелый помидор.       — Жиртрест, ты вообще ненормальный? Это не фрикаделька. Это фалафель. — на лице Брофловски выступила широкая улыбка, которую он, в отличии от смеха, сдерживать не мог, — Это шарики из нута, обжаренные в масле. — уже заранее предвидя вопросы о составе блюда, ответил Кайл.       — Это что… что-то ваше, еврейское? У-у-у… — выпал в осадок Эрик, рассматривая тарелку.       — Ну-у, отчасти. Ты бы лучше вместо глупой болтовни поел. А то до утра больше куска в рот не возьмёшь. Мало ли исхудаешь. — Брофловски прекрасно знал, что Картмана приводили в бешенство даже намёки на его полноту, поэтому часто использовал это, чтобы побесить его.       Картман тут же взъелся и, словно бык на красную тряпку был готов броситься на Брофловски. Но годы взаимных нервотрёпок научили тому, что физически Кайл превосходил Картмана во много раз, поэтому избить его он мог только в своих мечтах. Да и там иногда проигрывал.       — Ну, так уж и быть. Попробую этот твой фа… фа… неважно… — пробубнил про себя Эрик, таща в рот вилку с едой. И, к его удивлению, это оказалось вкусно! Нет, даже не так. Эрик, не будь рядом Кайла, довольно бы промурчал: «Щикарно-о-о». Через десяток минут тарелка была уже пуста, а Кайл победоносно улыбался. Его взгляд буквально говорил: «Ну кто бы сомневался».       — Ну, я так полагаю, что спать он будет на диване? — немного поразмыслив, Кайл решил, что это будет самый логичный вариант развития событий, поэтому заранее облегчённо вздохнул в ожидании положительного ответа.       — Нет. Конечно нет, Кайл! — выражение лица Шейлы стало более серьёзным, а голос — более строгим, — Это же будет полным неуважением к гостю — сказать ему спать на диване. Пусть спит с тобой в одной кровати. Она вон какая у тебя большая. А если бочком уляжетесь — места на ещё одного хватит. — на самом деле, диван в гостинной по размерам был немного больше верхней боковой полки в поезде, так что, многогабаритный Эрик Картман попросту не уместится на нём. Даже худощавый Кайл едва бы смог комфортно улечься на нём, — И никаких «но»! — пресекла очевидное «Но, мам!» Шейла.       — Да он прикончит меня пока я сплю! Ну как минимум задавит своей задницей! — чуть громче обычного сказал Брофловски, за что моментально получил укоризненный взгляд от матери и «Иудей сраный, ты че совсем охренел?!» от Картмана.       — Я не собираюсь выслушивать твои капризы, Кайл. Делай, как тебе говорят. Ты сегодня весь вечер действуешь мне на нервы! Бери пример с Эрика! Кажется, даже он стал вести себя лучше, чем ты. — от такой несправедливости Кайл чуть ли было не захотел сказать своей маме пару ласковых словечек, но внутренний тормоз вовремя остановил его. Теперь пришло время Эрика победоносно улыбаться.       — Да-а, Кайл, ты совсем что-то распустил себя. — пододвинувшись ближе к уху Брофловски полушёпотом проговорил Картман. Его голос в этот момент звучал как-то по-особенному мерзко. Брофловски сжал руки в кулаки настолько сильно, что впивался ногтями в ладони, оставляя на них глубокие следы. Он держался из последних сил, чтобы не развернуться и не врезать этому «жирному уродцу». Но точно знал, что ещё одна лишняя секунда в обществе матери и Картмана — и он не сдержится. Поэтому он резко встал из-за стола и направился в гостинную, откуда по лестнице он поднялся на второй этаж, оставив за собой лишь топот, скрип ступенек и громкий хлопок дверью собственной комнаты.

***

      «Тупорылый жирножопый мудак, почему всё сходит тебе с рук? Почему я так завидую тебе, твоему поганому характеру, твоей хитрожопой улыбке, которая, черт возьми, тебе к лицу?! И почему я… так восхищаюсь тобой.?» — последняя мысль заставила содрогнуться тело Кайла, а потом резко онеметь. Только что он осознал кое-что страшное — всё то, что он называл «ненавистью» и «завистью» оказалось восхищением. Да, точно. То, на что был способен Эрик Картман, то, как и о чём он думал завораживало Брофловски. Он всю свою жизнь соперничал с Картманом и пытался перенять какие-то его черты. В животе резко появилось волнение, подступающее к горлу и вызывающее тошноту. Кайл стоял спиной к двери и одной рукой держался за голову, а другой — за стену.       Вдруг послышались стремительные шаги в сторону комнаты Брофловски. И это была не Шейла. Дверь медленно распахнулась, издав громкий скрип, а за этим последовало:       — Эй, daywalker, успокойся. Признаю, я переборщил немного, — Картман подошёл ближе и положил руку на плечо Брофловски, слегка потрясывая его, — Ты чего? Всё нормально? — рассматривая порозовевшее лицо Кайла спросил Эрик, — Неужели я заставил тебя настолько сильно злиться? Такое ощущение, будто ты сейчас лопнешь. — с иронией проговорил Эрик, усмехнувшись.       — Нет, придурок. Единственное, что ты сделал, так это, походу, заставил мой сахар скакануть, — Эрик издал короткий смешок, — Что смешного, жиртрест? — Кайл спихнул руку Картмана со своего плеча и быстро направился к кровати, после чего навалил всю тяжесть своего тела на матрац.       — Ты, надеюсь, не забыл, что мы сегодня спим в одной кровати? Двигай давай свою задницу — я тоже лечь хочу, — Кайл тяжело вздохнул, пару секунд потупил взгляд в потолок и молча пододвинулся к стенке.       Эрик и Кайл лежали в оглушающей тишине ещё около пары десятков минут. Для Картмана они казались бесконечно долгими. Он совершенно не мог придумать чего-нибудь такого, что мог бы сказать. А вот Кайл всё обдумывал произошедшее на ужине.       — Скажи, Картман, ты нафига перед моей же матерью меня позорил? Ты вообще не задумываешься о чувствах других? Ты представляешь, какой стыд и злость я испытал? — все еще смотря в потолок, проговорил Брофловски, сложив руки на животе. — Хотя, кому я это говорю? Тебе что-то объяснять — как об стенку горох.       — Вот именно, что я задумываюсь о чувствах других. О твоих особенно. Ты же и сам прекрасно понимаешь, что никакой настоящей вражды между нами давно нет — мы просто привыкли к постоянным спорам. Мне нравится выводить тебя на эмоции. И тебе тоже нравится выводить меня из себя. Ну, признай же, что нам просто приятно внимание друг друга. — последние слова Картман проговорил вполголоса, надеясь, что Брофловски их попросту пропустит мимо ушей. Но Кайл, к сожалению для Эрика, очень хорошо все услышал и понял.       Почти одновременно Кайл и Эрик повернулись лицом друг к другу. Картман отвёл взгляд в сторону и для вида издал тихое «Кхм».       — Стоп, что? То есть ты хочешь сказать, что действительно не ненавидишь меня? Какого черта, Картман?! — на лице Кайла читалось недоумение и смущение, глаза сделались широкими, а брови приподнялись. Конечно Эрик был прав, но Брофловски даже и подумать не мог, что Картманом движет то же самое, — Да ты прикалываешься просто надо мной. Ха! Вот я тебя и раскусил! — Брофловски выдавил из себя что-то наподобие ядовитого смешка и попытался изобразить гордость на лице. Но где-то в глубинах своего сознания он знал — Эрик не врет.       — Будто ты и сам не догадываешься, что я не лгу. Хватит притворяться, Брофловски. Уже прилично времени прошло с того момента, как мы были детьми. Сейчас мы осознаем, что делаем и чувствуем. — Картман выглядел слишком серьёзно, чтобы все, что он говорил было ложью. — Думаешь, мы бы стали так часто спасать зады друг друга, будь мы врагами?       — И вправду, — не будь он сейчас лёжа на кровати, нарочито покачал бы головой, — Хорошо, ладно. Я вижу, что ты не врёшь. И что между нами тогда? Мы, получается, не враги… и не друзья, вроде как. — в смятении проговорил Брофловски.       — Ты и сам знаешь ответ, не так ли? Просто хочешь, чтобы я сказал это за тебя, — Кайл заерзал на кровати, выдавая свою взволнованность. — Любовь и ненависть одинаково сильные чувства. Одно можно спутать с другим, — Картман выдержал небольшую паузу, заставляя Брофловски ещё сильнее нервничать. — Или же одно переходит во второе.       — Это ты мне так в любви признался, что ли? — безо всякого жеманства вымолвил Брофловски, пододвинувшись чуть ближе к Эрику. Вмиг наступающая тревога исчезла, словно её рукой сняло.       — Возможно, — Эрик хитро прищурил глаза и улыбнулся.       — Непривычно видеть тебя таким адекватным. Но, знаешь, ты прав насчет любви и ненависти, — Кайл держался что есть мочи, дабы не зевнуть, но не смог. Громкий зевок почти что вылетел из его рта. — Это всё очень мило, но ничего толком не объясняет. Почему надо обязательно впутывать кого-то, если ты выводишь меня на эмоции? — слова «ты» и «меня» Брофловски проговорил с особой интонацией, как бы выделяя их. — Только давай ответ посерьёзнее глупых метафор.       — А для тебя есть что-то намного важнее твоей репутации? — задал риторический вопрос Эрик. — Ну, ты так печешься об оценках, о мнении других людей о тебе. В общем я веду к тому, что обычные обзывательства на тебя уже мало действуют.       — Вот оно что. А другими способами «завоёвывать» моё внимание ты не думал попробовать? — не дожидаясь ответа, Кайл продолжил, — Например там цветочки подарить… — с сарказмом выпалил Брофловски и тут же заулыбался.       — Знаешь русский стих про розы? — далее Картман зачитал известные всем нам строки в кривом переводе собственного сочинения. — Есть только такие цветы.       — Ой какой ты неромантичный, — обиженно произнёс Брофловски и специально надул губы. — Вообще странно всё как-то. Я вроде тебя и ненавижу, но, черт, есть в тебе что-то.       — Это называется амбивалентность, — с ученым видом сказал Картман.       — М-да-а. И откуда ты только знаешь всю эту чепуху.? — издал глухой смешок Брофловски. — Думаю, сегодня мы оба получили достаточно внимания друг от друга. Лично я дико устал и хочу спать, — он кинул измученный взгляд на Эрика.       — И что, ляжешь прям так? В уличной одежде? — усмехнулся Картман, рассматривая Брофловски — он даже свою обожаемую шапку-ушанку не удосужился снять. Эрик потянулся рукой к шапке и буквально сдёрнул её с головы Кайла, оставляя оголёнными необычайной красоты рыжие кудри. Кайл протянул возмущенное «Э-э-э», но сил на раздражение в нём не было.       — Да-а, — Брофловски выдержал паузу, — Желание спать побеждает. Ты так-то тоже не в пижаме, — сделал замечание Кайл и вновь зевнул. — Давай подробнее поговорим обо всем утром.       — Ну ладно-ладно. Но перед тем как ты заснёшь, один-единственный вопрос, — услышав короткое «Задавай», Картман продолжил. — Так ты меня больше ненавидишь… или всё-таки любишь? — лукаво заулыбался он.       — Ха-ха, — посмеялся Брофловски, — Нашёл, блин, что спросить. Ты меня всё также раздражаешь, — Брофловски на мгновение стих и призадумался. — Да и вообще, как ты сам только что поумничал — это все просто «амбивалентность».       — Э, жид, ты совсем охренел? Не стыдно так бессовестно использовать мои же слова против меня? — беззлобно проговорил Картман, легонько ударив Кайла в грудь, а тот лишь хихикнул в ответ.       — А вот это, кстати, уже лишние вопросы, — улыбнулся Кайл, — Спи давай, — уже тише пробубнил Брофловски и смежил веки, заснув в мгновении нескольких минут.