Зеркало

«Цезарь Торрес»

      Многоговорящее имя и фамилия в этом небольшом округе «Мандела». Все знают его: очень привлекательного, целеустремлённого и прилежного парня.       В колледже он имеет лучшие оценки, из-за которых участвует и выигрывает в олимпиадах. Также состоит в команде игроков и зачастую приносит победу своему корпусу. К тому же, не обделён вниманием со стороны девушек, стоит ему лишь пройти рядом с компанией девчонок как те сразу начинали гореть как закатное солнце, или посылать воздушные поцелуи показывая симпатию.       И они не ошибались в своих предпочтениях:поджарый, высокий, харизматичный и красивый молодой человек, обожающий строгие костюмы, которые великолепно сидели на нём.        Однако многие знакомые любили его не только за вышеперечисленные черты, а также за его хорошее состояние.       Он и его Мать - выходцы из достаточно обеспеченной семьи, из-за чего пробиться куда-либо, учиться лучше всех благодаря репетиторам и, конечно, ходить в брендовых костюмах для него не было чем-то недоступным.       Брюнет давно научился определять, кто с ним общается ради наживы на золотую жизнь.              Но и тут удача улыбнулась ему. И наш любимчик познакомился с интересным юношей Марком Хитклиффом. Этот парень был полной противоположностью «золотого мальчика».       Интроверт, грубый, полноватый парнишка, который обожает толстовки и любит постоянно слушать свой плеер. Эти качества отнюдь не отталкивали Цезаря, а наоборот привлекали. Его напускная холодность и недоступность, создавали напряжённую игру между ними. А Цезарь Торрес никогда не проигрывал и всегда получал желаемое.

Любой ценой.

      Говоря об играх, прилежный ученик любил побаловать себя запрещенными вещами. Он был столь идеален и блистателен, что создал себе авторитет, который невозможно запятнать. А любящая Мамочка всегда, готова откупиться от шалостей своего ребёнка. Даже если эти шалости перешли черту закона.

      Поначалу общение давалось трудно: Марк отгородился от Цезаря стеной игнорирования и напускной грубостью. Но чем более напористее был Торрес, тем больше сдавала оборона Хитклиффа. Парню в серой толстовке уже хотелось отвязаться от вечно назойливого парня, который пытается с ним подружиться. Тратить свою лишнюю энергию на очередную колкость или гнетущую тишину было бесполезно с непробиваемым Брюнетом. Поэтому в один момент он согласился на то, чтобы «потусить вместе» думая, что после этого его оставят в покое. Собеседник потеряет интерес и больше сам к нему не подойдёт и будет жалеть, что вообще решился на такую глупую идею.        Нет, у Марка были друзья, но это был очень узкий круг знакомых, в котором не было места для нового звена.       Любитель костюмов, получив положительный ответ, сиял от радости, ведь, то чего он добивался эти 3 месяца сбылось. Потраченное время на узнавание интересов и хобби, любимой еды, запахов, даже предпочтение в порно. Всё это он узнал.       Кто бы мог подумать, что гей порно нравится не ему одному.       Цезарь пригласил к себе в гости поиграть в приставку и поесть пиццы с газировкой. Эту еду обожал Марк который, первый раз придя по нужному адресу, очень удивился роскоши дома, но старался скрыть восторг, чтобы не смущать хозяина, хотя честно говоря он был уже настороже, когда приехал в элитный посёлок на своем старом авто. Но от него нечего скрыть. Матери сегодня не будет целые сутки, так как та уехала в другой штат по работе. Они были в гостиной и играли в приставку, поедая фастфуд. Удивительно, как быстро интроверт за любимым делом становился экстравертом. Уже после нескольких проигрышей он начал возмущаться, а после и вовсе разговорился о мухлеже. Что очень позабавило "золотого мальчика". Хмурые бровки, поджатые губы и надутые щёки - звучит как описание обиженного ребёнка, но это был Марк. После этого сравнения Цезарь ещё долго припоминал его выражение лица. А также любил подкалывать толстовкалюба. Именно этот день стал для них ключевым, Хитклифф не ожидал, что в компании, казалось, «прилипчивого парня» окажется так комфортно. А лицо обаятельного брюнета с добрыми глазами так и манило к себе.       Лёгкие касание друг друга локтями, дружеские подзатыльники и ласково-грубые оскорбления, стали для этой парочки нормальным проявление дружеской симпатии. После того дня, когда Марк посетил дом Торреса, тот стал чаще с тем общаться, что было только в усладу для последнего.       Толстая стена из льда рушилась на глазах. А Цезарь смотрел за этим, как на тающее мороженое в жаркое лето.       В очередной раз глядя на парня, хотелось коснуться его, лёгкие подзатыльники или щелбаны не утоляли и частички желания касаться Каштановолосого. Этот парень залез ему под кожу, его достаточно холодный нрав можно было поджечь спичкой, и тот превращался в пожар. Интроверт мог много о чем поговорить не только; о погоде, новинках, играх как многие другие. Но и более личном или фундаментальном; сколько у них было разных споров про религию и существования - Бога, страшно представить какие начинались дискуссии, перетекающие в взрывные крики, а после утихали, как море после шторма, и наступала тишина. Заканчивающаяся хлопнувшей дверью. Но Марк всегда возвращался к Цезарю.       Так прошло полгода и их отношения становились всё крепче. Однако в последнее время любитель толстовок опасался ночёвок и посиделок дома у друга. После их последней ночёвки ему снились кошмары, а темнота, которая окутывала пространство за лестницей вызывала ужас, будто бы кто-то на него смотрел. Так же и сам Цезарь будто бы стал более нервным и начал занавешивать зеркала, потому что казалось, что его собственное отражение сверлит его испепеляющим взглядом. Это ощущение у Цезаря возникло недавно, буквально после последней ночёвки с другом. Зеркало, стоявшее сбоку от кровати, и лежавшим на той самой кровати Марком.       Они тогда решили немного выпить и теперь от Хитклиффа пахло не только застиранной толстовской со свежим стиральным порошком, но и крепким алкоголем. Сам же Цезарь нависал над другом смотря на лицо, которое чуть светилось из-за света луны. Аккуратные приоткрытые губы, ровное и глубокое дыхание, растрёпанные волосы, и чуть задравшаяся толстовка, чертова толстовка, которая оголяла краешек мягкой кожи… Брюнет, как загипнотизированный, смотрел на него, а после навис сверху, оценивая шансы на то, проснется ли Марк. Как давно он хотел коснуться того, неужели он сможет это сделать прямо здесь, а не в мучительно томных снах, которые заканчивались стояком и походом в душ?..       Медленно наклонился ниже к самому лицу, чтобы слышать лёгкое сопение. Проверяя, может его друг притворяется. Нервный выдох, похожий на свист, внимательный взгляд на лицо, а после на манящие губы. И лёгкое касание. Такие мягкие словно к губам приложил лепесток розы, но тёплые и живые. Цезарь отстраняется, наблюдая за реакцией на милом лице, но лишь сначала нахмуренные брови быстро вернулись в расслабленное положение.

Значит можно продолжать…

      Чуть трясущимися руками словно он последний наркоман, забирается ладошками под толстовку. Кожа под пальцами чуть дернулась, видно от напряжение его ладоши похолодели и вспотели. На ощупь его кожа такая шелковистая, он проходит от тазовой косточки до начала груди, задирая толстовку. Ему открывается вид на тело Марка… У него достаточно яркая фигура, хоть и немного объемная из-за лишнего веса, но это только придавало обаяния спящему. Небольшой живот с дорожкой волосков и соски-бусинки, отливающие в ночи пепельно-розовым цветом. Торрес сглатывает накопившуюся слюну, щёки залиты румянцем, а в штанах неприятно тесно…       Свою ладонь он перемещает с тела уснувшего на свой ремень, расстегивая его, как только это происходит, из его рта вырывается сдавленное мычание, освобождения от тесноты брюк. Сглатывая в очередной раз скопившиеся слюни, он смотрит на глубоко спящего Хитклиффа. Дыхание нависающего сбито и валит жаром, втягивая ноздрями холодный воздух, бодрящий и освежающий лёгкие.       Но все такой же туманный разум, окутан желанием. Брюнет развязывает шнурок, который держит спортивные, черные штаны парня. После спускает их до колен, не отстает сам, избавляясь от брюк. Как же Марк на самом деле беззащитен, а всего лишь выпили несколько бутылок алкоголя, какая досада… Хотя там не только был алкоголь, немного снотворного, но ведь это простительно? Любитель толстовок и так плохо спит и страдает бессонницей, а он ему помогает. Бедра казались бархатными, и проводя по ним руками вверх и вниз, периодически сминая. Украшая поцелуями бедра, которые от каждого прикосновения подрагивали, словно юная девственница.       Насильник понимал, что нашел одну из эрогенных зон юноши. Какая прелесть, что именно он станет первым, кто посягнет на его невинность. А учитывая, что они оба любители «голубого кино» жертва будет только рада, подобному опыту, он уверен в этом. Ведь всем нравились ночи с Цезарем и девушки, и парни были в восторге от него. Значит и Марк будет благодарен. Отрываясь от истерзанных бёдер, он снова нависает над телом, рассматривая лицо, чтобы ещё раз убедиться, что тот не проснется, а после, сам не зная почему, поворачивает голову в сторону зеркала. Замирая вместе с отражением, он внимательно вглядывается в темноту, но после качает головой и бросает успокаивающе «Показалось». Быстро ускользая от пугающих мыслей, он возвращается к другу. Прижимаясь к его телу так плотно, что члены трутся друг о друга, а шумное втягивание запаха Марка, только раззадорило лучшего ученика. Его аромат такой приятный, он ещё запомнил его с того момента как Хитклифф первый раз пришел к нему в гости. Он старался быть поближе к его цели, каждый раз когда тот был увлечён игрой, то Брюнет приближался к его затылку, затягивал его запах, дурманящий лучше любого алкоголя. Пахнет Марк Хитклифф: свежим стиральным порошком, черничной газировкой и мятной жвачкой, которую тот часто жевал. Его аромат ощущался таким родным, а когда тот оставил свою толстовку дома у золотого мальчика, так как было жарко весь день и ночь, а утром Каштановолосому нужно было срочно бежать домой. Это был лучший день Торреса, когда он погружался в толстовку ноздрями, то вдыхал запах как валерьянку, а после чувствовал возбуждение и неистово дрочил. И в пылу страсти и жарких представлений, что перед ним не просто толстовка, а его обладатель облизывал ткань, стараясь поймать клетки кожи оставшиеся на вещи.       Ещё чуть-чуть и он кончит просто от того, что трётся об объект вожделения, но так не пойдет… Касаясь трусов Кареглазого и начиная спускать, Пепельноволосый вдруг замер.       Щелчок двери на первом этаже, это звук до невозможного громкий и знакомый.        — Чёрт, вот же старая сука…       Прошипел он. Ему оставалось совсем ничего до того чтобы воплотить мечты в реальность. Ярость захлестнула, но сначала нужно быстро спрятать улики. Накрыв Марка и себя одеялом он отвернулся на другую сторону кровати. Стук каблуков о деревянный пол красного дерева приближался, свет в коридоре загорелся. Цоконье становилось все громче и остановилось у двери сына. Она приоткрыла её и домашний свет залил комнату, мать заглянула глядя на, то как её сын спит рядом со своим другом. Для неё это было не в первой заставать сына с мужчинами, она смирилась с этим, хоть и выражала свою тихую ненависть в многочасовых манипуляциях и газлайтинге. Но парнишка, Хитклифф ей казался простаком, который не представляет угрозу. Матерь проскользнулась в дверной проëм словно змея, грациозно и зловещии подошла к спящим. Её, длинные волосы слегка коснулись Цезаря. Её голубые глаза уставились на сына и она наклонилась слушая дыхание. Глубокое дыхание. Значит не врёт, она знает, что ему достанется завтра за неубранные бутылки алкоголя на кухне и гостиной. И так же за нарушение плана питания, но пока обождет. Она целует любимого сына в приоткрытые губы, как в детстве это был их небольшой обряд на хороший сон и уходит.

…

      По итогу ночь удалась для Цезаря только тем, что он мог подрочить рядом с Марком и то периодически, так как мать со своей паранойей часто заходила в его комнату и проверяла, спят ли они. А порой просто по минут десять смотрела на них и после уходила.       Утро наступило с похмелья, туалета и неловких извинений перед Матерью, Марк ушел, а Цезарь остался с этой Женщиной готовясь к тираде. Обладатель волос цвета темного-шоколада попрощался, а дома очень удивился странным следам на бедрах и теле. Что его напугало, но с другой стороны может это была аллергия? Все, что угодно, но не… Его друг не мог же… После этих мыслей он начал избегать лучшего парня колледжа…

…

      За всем этим из-за холодной стеклянной поверхности, наблюдало существо. И по улыбки до ушей, казалось скоро должно было случиться, что-то интересное. Цезарь Торрес вот-вот сорвётся.

…