Я помогу тебе.

И вовсе мне не больно, хоть и солгут мои глаза,

и жизнью я доволен, а по щеке бежит слеза,

на будущее строю планы, хоть не хочу я даже жить,

и в сердце кровоточат раны, а в нашем мире счастье не купить.

? Ливень ¿

A Thousand Years — christina perri feat. Steve Kazee

*Спустя неделю* Минхо вновь проснулся в холодном поту из-за ночных кошмаров. Дом совсем опустел без его парнишки, который весело ягозил по всему дому в белых носках, пока Хо готовил ужин у плиты. Вкусные стейки, итальянская паста, приглушëнный свет в доме, два бокала вина... — О боже, Минхо, что с тобой стало. Ты ведь думал, что сможешь без него. Он всë ещё рядом.

Rosyln — Bon Iver, St. Vincent

Минхо проснулся, муражки как обычно проскользнули по его мышцам. То, что заставило хоть чуть-чуть улыбнуться, это был подаренный котик Лу, который лежал на подушке и глядел на сонного, растерявшегося парня. На улице шëл дождь, уже какой день это продолжалось. *Телефонный гудок* Да, вы не ослышались, это был уже сотый звонок на телефон Ли от его близких, но он не хотел ни с кем разговаривать, ведь в его сердце пробита огромная дыра, подобная дыре его покойного парня, так же колющая его органы. Он не выходил из особняка ни на секунду, если только получить доставку от курьера и сказать ему "спасибо", своим сжатым, хриплым голосом. В доме совсем было холодно, болезненно, Минхо молча спускался на 1 этаж за едой, например, каким-нибудь мороженым, а потом тихо поднимался обратно в спальню. Он укутывался в плед, уплетал каждую ложку сладости и пускал горячую слезу к себе на грудь, капающую с лица. А лицо было влажное, как будто он стоял под этим ливнем на улице, а это был исскуственный ливень из его глаз. Минхо смотрел в окна, внутренне крича в своëм теле. Резко, он кинул баночку мороженого в окно, а следом и сам понëсся туда. Он с криками разбил панорамные окна дома своим телом и вылетел со второго этажа дома, оставаясь лежать в стëклах на траве, тут же его футболка и шорты стали мокрыми, а Мин всë также плакал в истерике, раздирал себе грудь, которую так нежно мяло его солнце, кричал на весь лес, но его никто не слышал, лишь Феликс, спрятанный облаками, смотрел на него, как на несчастный фильм в жанре "мелодрама, драма" и тоже испускал всë чаще и чаще слëзы. Только спустя час он смог подняться и зайти в дом. Он знал, что Феликс хочет остаться с сакурой, рядом с тем вишнёвым вечером. Тогда, 11 июня, он начал заглушать свою боль и находиться в своём параллельном мире, в том, где он может находиться с ним. Минхо курил траву каждый вечер, стоя на балконе, вливаясь в тихую погоду, тёмные сумерки. Он терялся в реальности, ему это нравилось. Пару дней спустя он всё-таки вышел на связь и позвонил маме, от неё было доставлено ровно 32 пропущенных звонков и 112 пропущенных сообщений. Они поговорили, Минхо сильно переживал и трёсся, пока держал телефон в руках и что то говорил. Нужно было организовать похороны, но парень чрезвычайно не хотел про это вспоминать ни единой секунды. Как бы то ни было, это пришлось сделать. 14 июня. 17:00. Вылет в Вишнёвую страну. Кошачий мальчик идёт в спец. проходе в самолёт, все мы его знаем. Заплаканные, красные глаза портили кожное покрывало, оставляя опухоль и красные вмятины. Алый шарф прикрывал бардовые потёртости от ногтей, казалось, что в шее оставались осколки ногтей, кстати староватый кот грыз их до крови. Обычные, серные, мешковатые джинсы шуршали по порезам на его великолепных бёдрах и голени правой ноги, которые так любил жамкать Ли, только другой Ли, который там. И просто, самый обычный, белый лонгслив испачканный в горячем шоколаде, перемешанный со сладкой кровью, даже и сахара не надо было добавлять. Шагал он тихо и сонно, протоптывая каждый уголок, он не спал всю ночь, смотря в белоснежый, теневой потолок. 14 июня в семь с половиной вечера он был уже в Токио, а ровно через 2 дня должны состояться величественное прощание с солнцем. Минхо был, как обычно, разбит вдребезги и не впервые потерянный. Заглушен тёплым, серным свитером, и в чёрных, укрытый : 16 июня, 18:00 : Похороны Великого Солнца. – Сегодня мы с вами встретились для того чтобы сохранить память о лучезарном ангеле, Ли Феликсе. Он был поистине хорошим человеком. После многих речей, слово предоставляется спутнику его жизни, Ли Минхо, давайте встретим его с тихим поклоном. Минхо зашёл в угле для костра, так можно было подумать, смотря на его костюм, к деревянному титулу, как в залах суда где сидит присяжный, только это был не зал судимости, а комната где летали светлячки. Рядом с ним стояла белоснежная черепушка с солнечной мошкой. – Кхм..наверное начнём, я попытаюсь. – Минхо смотрел на тех самых светлячков вдоль стены, и крепко сжимал бортики деревянного титула, чуть ли не ломая. – Фух..Огромное горе постигло нас и привело сегодня в этот траурную коробку. – повернулся к черепушке, – прости, я пытаюсь, – продолжил, – С чувством глубокой скорби и невосполнимой потери мы провожаем в последний путь дорогого нам человека, – с чувством опустошения из его пещер потекли капельки вечерней росы, бумажка с рукописями и размазанными чернилами от нервов постепенно разрывалась на куски и мялась, на ней появлялись слёзы летучей мыши, вылетающей из пары пещер на лице. Минхо начал задыхаться, держась одной рукой за горло, а другой складывая кусочки речи, молвил снова, – Это Ли Феликс. Его молодость, детство, прошли замечательно и уже тогда появилась его солнечность, вкусный запах, приятная атмосфера, ощущаемая рядом с ним. Странно, я такого не умею, У него была способность– К излучению, излучению лучей доброты и яркости. излучению...хм..дайте прокашляться. –счастья и хватки за самое хорошее. Поэтому к нему всегда все тянулись, любили его, и порой я с ним так хорошо танцевал, хоть и не умею. Помимо этого его отличала от других высокая внутривенная культура, личное обаяние, преданность к своим близким, он, он правда хороший, он. Его как-будто кто-то сильно зацеловал, что аж пятна в виде веснушек остались. Как там говорят? Там, где у тебя родинки, Там, где у тебя эти коричневые точки, Туда тебя целовали чаще всего до рождения. Так вот, его целовали много куда, поверьте, в плечо, в рёбра, в правую голень, долго перечислять. К чему я это? Его оберегали и любили, и давайте понадеемся, что и там его полюбят. Мы рады что ты был в нашей жизни, Ли Феликс, он же ребёнок солнца, он же Ёнбокушка, (да ведь, миссис Ли?) потому что ты принёс в неё много света, тепла и добра. Мы хорошо согрелись, спи сладким, приятным сном, Ли Феликс. Надеюсь, мы ещё с тобой потанцуем.